Ватенберг

      Я никогда не придавалась размышлениям о своей жизни. Вопрос безопасности людей вытеснял все лишние мысли. Но в один день я поняла, что не имею воспоминаний о жизни до создания стен Поселения.       Мы знаем, как здесь появились. Знаем, что случилась катастрофа, заставляющая человечество и по сей день жить в поселениях. И если пятое поколение, что здесь живёт, могло получить искажённую информацию о произошедшем, то я являюсь живым доказательством прошлой — нормальной — жизни. Являлась, пока не задумалась.       Знать — это одно, но помнить — ведь совершенно другое, верно? Что было до того, как мы стали так существовать? Какая такая другая — нормальная — жизнь? Что заставило мою расу рьяно защищать людей? Так защищать, что я толком не могла мыслить о себе самой?       Вечером, собравшись с детьми в один круг, старейшины рассказывали о давних временах, о больших городах, о людях, что там жили, о том, что они ни в чём не нуждались. О том, что небо раньше всегда было голубым, а плотоядных тварей не существовало…       Но я тоже об этом знаю. Ведь, по сути, я жила в те времена.       Или неужто за сто лет я так заработалась, что потеряла всякие воспоминания о жизни в двадцать первом веке?