Empathy

      Двуликий планировал всего лишь напугать эту маленькую дрянь до чёртиков, но чем сильнее ей доставалось, тем больше эта чокнутая злилась.       Девчонка оказалась упрямой, невероятно выносливой и проворной. Её горящие глаза цвета карамели напоминали глаза дикой кошки, и демону неожиданно захотелось подчинить эту рыжую сучку.       Подмять. Наказать. Сломать.       Каждый раз, когда Нобара приближалась к выходу, будь это окно или дверь, демон отшвыривал её, словно тряпичную куклу, но она каждый раз поднималась, пытаясь снова и снова.       Невероятное упорство, граничащее с отчаянным безрассудством.       Ему даже стало любопытно: где же у девчонки спрятана кнопка выключения? Изощрённая фантазия мгновенно посылает визуальный сигнал в мозг, распаляя пылкое воображение. Непристойные образы всех возможных чувствительных мест и точек на её теле, пробудили в нём голод, заставив плотоядно оскалиться. Язык машинально скользнул по верхнему ряду зубов, представляя вкус её плоти.       Острая боль, подобно сигналу, пронзила виски, отчего на долю секунды в глазах потемнело, и он едва успевает увернуться от удара, скользя по лакированному полу библиотеки. Почувствовав небольшую заминку противника, Кугисаки, пользуясь выгодным моментом, резко присаживается, пытаясь провести подсечку, но демон молниеносным прыжком разрывает дистанцию. Это даёт ей немного времени, чтобы попытаться скрыться. В качестве отвлекающего манёвра, Нобара кидает в него первое, что попалось под руку и, прошмыгнув между стеллажей, торопливо направляется к ближайшему окну.       Шаг, ещё шаг. Тихий стук каблуков заглушало бешено колотящееся сердце, что казалось, будто оно разорвёт грудь в кровавые ошмётки. Возможно, она бы заметила настораживающую тишину, но, от предвкушения долгожданной свободы, все рецепторы взбунтовались, отказываясь воспринимать окружающую действительность.       Иллюзия с громким звоном рассыпается, когда Нобара стала судорожно трясти и дёргать створку окна, но оно ни в какую не поддавалось. Недолго думая, она достаёт молоток и яростными ударами пытается выбить стекло.       — Ну что? Как успехи?       Кугисаки лишь слегка вздрагивает от звука его голоса, но головы не поворачивает, не удостоив своего мучителя даже взгляда.       Сукуна стоял сбоку от неё, совсем рядом. Опершись плечом о стену, он скрестил руки на груди, и с довольным видом наблюдал за происходящим.       — Барьер… — её ладонь покрытая ссадинами ложится на неосязаемую завесу, а распахнутые глаза устремлены на весенний пейзаж за окном. — Почему… Зачем ты это делаешь? Почему просто не убьёшь меня?       — Хороший вопрос. Наверное, потому что это было бы слишком скучно. Если ты умрёшь, игра закончится, а я этого не хочу. Не сейчас, — с расстановкой, придавая словам вес, невозмутимо проговорил демон.       Со всей своей возможной скоростью, Нобара с разворота заносит молоток, целясь демону в голову, но он перехватывает её запястье и с характерным хрустом выворачивает руку, заведя девушке за спину. Челюсть смыкается от боли, и Кугисаки разжимает пальцы, роняя оружие на пол. Его нога быстро отпинывает молоток куда-то в сторону.       Нобара резко дёрнулась в попытке ударить противника головой, но тот, казалось, предугадал её действия и с лёгкостью увернулся. Пресекая новый выпад, Сукуна швыряет девчонку через плечо, и она, чудом успев сгруппироваться, падает набок, избегая сильных повреждений. Кугисаки перекатывается в сторону, в попытке дотянуться до оружия, но почти не может опереться на поврежденную руку, что, естественно, затрудняет передвижения.       Грубо схватив её за щиколотку, демон подтаскивает девчонку ближе к себе, попутно уклоняясь от последовавших ударов и, с самодовольной ухмылкой, усаживается сверху.       Её рука уже взметнулась вверх, когда Сукуна боковым зрением замечает блеск металла. Спрятав гвоздь между пальцами, Нобара одним точным движением втыкает, по самую шляпку, остриё наконечника демону в глаз.       — С-С-УКА-А-А! — рычит он, прижимая ладонь к ране, очевидно, в надежде удержать вытекающую из неё жидкость. Но его гнев вмиг отступает, сменившись диким лающим хохотом, от которого каждый волос на её теле встаёт дыбом.       Кое-как выбравшись, Нобара на четвереньках ползёт в сторону своего единственного шанса на спасение, но как только она сжимает рукоять оружия, на руку тут же наступает массивный ботинок, прижимая к полу до хруста костей.       — Знаешь, а глаз излечить не так уж и просто, к тому же это было не очень приятно, но… — на секунду задумался демон.       — Я тебя не боюсь! Можешь убить меня прямо сейчас, потому что я так просто не сдамся! — Кугисаки шипит сквозь зубы, дерзко перебивая врага.       Сукуна знал об этом, чувствовал её бушующий поток ярости и испытывал неизъяснимое наслаждение, находясь в его эпицентре.       — Слабоумие и отвага, — ехидно насмехаясь, он вынимает гвоздь из глаза.       Но Нобара была далеко не глупой. Приняв условие садистской игры, Кугисаки поняла, что как только она проявит слабость — сразу же проиграет — и эта ошибка, возможно, будет стоить ей жизни. Но если есть хотя бы один шанс из миллиона, пусть даже призрачный — она рискнёт.       Демон склонился над ней, и крепко схватил за волосы, вынуждая запрокинуть голову и смотреть в лицо своему истязателю. Шипя в ответ, Кугисаки лишь вцепляется когтями ему в руку, в жалкой попытке освободиться, но он и не думал отпускать свою жертву.       Придвинув лицо, с взглядом следопыта Сукуна внимательно изучает её, заставляя Нобару на некоторое время непроизвольно замереть.       Он чувствует мягкость её каштановых волос между пальцами. Наслаждается видом её светлой шелковистой кожи, покрытой ссадинами и пылью. Её медовые глаза затягивали его. Они будто янтарные бусинки, которые медленно темнели, словно приближающаяся тьма гасила их тёплый свет.       Она была всего лишь человеком, смертной. Её жизнь так хрупка, и демон мог отнять её сотней разнообразных способов. В этом было что-то притягательное, запретное, но от того ещё более желанное…       Нет. Это не то, о чём он должен думать.       Сукуна вдруг замирает, чутко прислушиваясь. Он ощущает странную смесь эмоций, которые прежде никогда не испытывал. Действительно ли они принадлежали ему?       Или же… бешеная сука что-то нашаманила? Но как? Когда?       От этих мыслей его будто переклинивает. Тело начинается трястись, будто у наркомана, которому предложили руководящую должность в лаборатории по производству амфетамина.       Неконтролируемая волна ярости накрывает сознание, порождая в демоне страстное желание унизить, показать, где её место.       Он подарит страх, который проникнет в каждую клеточку её тела. Позаботится о том, чтобы рыжая дрянь боялась каждого тёмного угла, вздрагивала от каждого шороха, дрожала от одной мысли о встречи с ним, и Сукуна хотел, чтобы она думала об этом, как можно чаще.       Да, таков был его план.       Дернув Кугисаки на себя, он тащит её за волосы, затем зверски швыряет на стол, от чего тот едва не перевернулся вместе с девушкой.       Пару широких шагов, и демон буквально вдавливает её корпус в твёрдую поверхность так сильно, что Нобара не может пошевелиться.       Одна рука висит плетью вдоль тела, вторую, ради забавы, он крепко фиксирует, чтобы жертва почувствовала себя совершенно беспомощной.       Но Кугисаки пообещала, что не сдастся. Она со всей силы бьёт его каблуком в большеберцовую кость, но двуликий демон даже не поморщился.       В ответ он пинает с внутренней стороны по её ботинку, от чего ноги девушки разъезжаются, открывая необходимый доступ, и Сукуна, не раздумывая, воспользовался им.       Встав ближе, демон ныряет рукой под юбку, и мучительно медленно движется по бедру вверх, чувствуя, как девчонка напрягается всем телом.       — Не лапай меня своими грязными руками, которыми дрочил прошлой ночью. Иди и убейся! — закричала она, находясь на грани бешенства.       Как бы досадно не звучали её слова, но в них была доля правды. Итадори частенько придавался влажным фантазиям с участием своей одноклассницы, но она, конечно же, не узнает об этом, а вот ему приходилось быть невольным свидетелем сего унизительного процесса, и не раз.       — Любопытное утверждение, но откуда тебе это известно? Подглядывала? Или фантазировала об этом, когда играла сама с собой? — судя по сволочной гримасе, мелькнувшей на его лице, демону доставляло огромное удовольствие насмехаться над ней.       Сукуна провел мозолистой рукой по твердому изгибу ее ягодиц, но раздражающая преграда в виде плотных колготок мешает насладиться мягкостью девичьей кожи.       Подцепив резинку большим пальцем, он тянет эластичную ткань вниз. Естественно, Кугисаки пытается сопротивляться, но в силу своего невыгодного положения, получается так себе.       Он, вроде как, пытался быть милым и внимательным джентльменом, но ему это быстро надоедает. Резким рывком демон дёргает вниз колготки и тонкая ткань трещит, разрываясь на части.       — Какого хрена? Ты что, блядь, творишь, тупая горилла? — громко завизжала она, силясь вырываться.       Недовольно скривившись от громких звуков, Сукуна выкинул через плечо лоскутки тёмной материи, вновь продолжив заниматься увлекательным делом.       Атласная гладкая кожа аппетитно обтягивала упругие мышцы ягодиц, и он не мог не признать, что её задница идеально помещалась в его руку.       Чувствуя, как вязкая слюна заполняет рот, Сукуна тяжело сглотнул, сдерживая стон. Непреодолимое желания откусить кусочек от этого деликатеса распаляют снопы искр в животе.       Но Кугисаки не без причины затихает. Как бы это не было мерзко, но ей только на руку его сосредоточенное внимание. Так что, пока демон наслаждается созерцанием прекрасного, Нобара активно ищет пути реализации потенциальной возможности побега.       Взгляд зацепляется за карандаш, который с виду довольно остро заточен. Возможно, его случайно оставил один из учеников, но Кугисаки надеется, что этот человек не сильно расстроится, если она позаимствует забытый предмет на время.       Её влажная рука мягко выскальзывает из хватки и тянется через широкий стол за канцелярским штыком.       С быстротой молнии гвоздь показательно вонзается между её пальцами, вынуждая Нобару остановиться.       — Предупреждаю, в следующий раз я не буду столь снисходителен. Так что будь хорошей девочкой, иначе я приколочу твою руку к этому столу, — его вкрадчивый шёпот обжёг слух, а язык слегка задел нежную ушную раковину.       Небольшая, почти незаметная дрожь, пробегает по её телу. И демон был доволен своей маленькой, но уверен, что не последней победой.       — Я тут вспомнил кое-что: в прошлой жизни, один мой знакомый рассказал мне любопытную теорию. Не помню всё слово в слово, но суть в том, что плохие девочки на подсознательном уровне жаждут, чтобы их наказали, — выделив интонацией некоторые слова, Сукуна, выдержав паузу, продолжает. — Что думаешь, детка?       — Я думаю, что тебе пора сдохнуть, — невозмутимо ответила она механическим голосом.       — Достойный ответ плохой девчонки, — демон одобрительно кивнул.       Чуть отстранившись, Сукуна зажал подбородок двумя пальцами, и принялся вдумчиво что-то изучать.       — Думаю, пятнадцати раз будет достаточно, — рассуждал Сукуна с отрешённой задумчивостью.       — Чт…       Сжав в кулак нижнее белье, он сдёрнул его вниз, оставив болтаться на щиколотках.       Вот сейчас Нобаре стало по-настоящему страшно.       Она застывает, так и не успев закончить свой вопрос. И всё плохое, что она испытывала до настоящего момента, стремительно меркнет перед тем ужасом, который обрушивается на неё, как неумолимый рок.       У него было недостаточно места для манёвра, поэтому Сукуна делает полшага назад, потом ещё столько же, и застывает, любуясь соблазнительной картиной.       Без какого либо предупреждения демон замахивается, и её ягодицу обжигает хлёсткий удар.       Нобара со вздохом дёрнулась, будто её окатили ледяной водой.       — Считай, — повелительным тоном произнёс он.       — Да пошёл ты! — процедила Кугисаки сквозь зубы, но не смогла сдержать резкого вздоха, когда демон сделал это снова.       — Номер, котёнок, или я начну сначала, — почти промурлыкав каждое слово, Сукуна сжал пылающую плоть, слегка впиваясь острыми когтями.       — Д-два, — прошептала она.       Следующий удар пришёлся в нижнюю часть бедра. Кипящий жар начал распространяться по её коже, и она с большим трудом подавила удушливый всхлип. — Три.       — Умница, девочка, — Сукуна шлепнул её по внутренней стороне бедра, затем еще несколько раз, но уже по другой ягодице.       — Четыре, пять, — Кугисаки до скрежета зубов сдавила челюсть, продолжая считать удары.       На протяжении всей игры глаза демона были прикованы к её лицу, чтобы не пропустить ни одну эмоцию. К его удовольствию Нобара была более чем эмоциональна, и он хотел испить всё до последней капли.       — Тринадцать, — ладонь прижимается ей промеж ног, и Кугисаки вздрагивает, чувствуя, как что-то влажное и горячее скользит по внутренней части бедра.       — Убрала руку, — зарычал демон, почувствовав холодные пальцы у себя на запястье.       Её затошнило от омерзения, но руку она всё же убрала, и спрятала лицо в изгибе локтя.       — Не нервничай ты так, это всего лишь мой язык… Пока что, — зловещим шёпотом предупредил он.       Высокий уровень владения проклятой энергией позволяет воссоздавать любую часть тела, но Сукуна не думал, что воспользуется этой способностью таким образом. Ещё один рот оказался весьма полезным в этом деле. Дразнить, и в тоже время наблюдать за пытками своей жертвы — исключительное удовольствие.       Широким мазком он скользит вдоль малых губ, оставляя мокрую дорожку слюны. Язык настойчиво задерживается у её входа и, словно под музыку, ритмично затанцевал вокруг.       Девчонка была абсолютно сухой. Что ж, не велика беда, он это с удовольствием исправит.       Напрягая мышцы языка, Сукуна проник в бархатное лоно, вылизывая по кругу, и был вознаграждён.       Нитевидные сосочки всасывают в себя сладкий вкус мёда и молока, его дыхание сбивается, заставляя вкусовые рецепторы трепетать от восторга.       Что это? Вкус невинности? Божественно.       Видимо, Бог, или как его там называют, действительно есть, иначе, как ещё объяснить невероятную удачу, попавшую к нему в руки.       О, да, девчонка на всю жизнь запомнит сегодняшний день, и каждый раз, когда к ней будет прикасаться другой мужчина, в памяти будут всплывать его образ и воспоминания об этом моменте.       Но демону нужно всё, даже больше того, что она могла бы дать, и он заберёт это любым способом.       — Н-нет… остановись, — Нобара надрывно всхлипнула. — Не делай этого…       «Что еще за хуйня? Остановиться? Серьёзно?»       Он почти оказывает ей честь, подготавливая к главной части наказания, но неблагодарная девчонка всё равно артачится.       Да даже если сюда ворвётся десяток или сотня магов, чтобы спасти её, Сукуна бы ни за что не остановился. Пусть только попытаются помешать ему.       Ну, ничего, эта несносная дрянь ещё будет умолять его не останавливаться.       Демон провел кончиком ногтя по её естеству, протягивая линию от клитора до задницы, дразняще прижимаясь к маленькому отверстию.       Ощутимый шлепок, пришедший по влагалищу, выталкивает из её горла приглушённый звук, похожий на жалобный скулёж.       И этот звук запускает пронзительный писк в ушах, постепенно переходящий в белый шум, который затапливает сознание подобно стихийному бедствию.       На долю секунды теряя равновесие, Сукуна соскальзывает, почти наваливаясь всем весом на хрупкую девушку.       Внутренний голос начинает тихо, но настойчиво звенеть в своде черепа.       Чувства и мысли Итодори, как яд, просачивались сквозь толстую демоническую кожу, путая его мысли.       Грани стираются, позволяя попробовать вкус незнакомых эмоций, таких как отчаянный страх и безысходность.       Все самые светлые воспоминания, которые произошли между Нобарой и Юдзи проносятся у него перед глазами, вызывая непонятную тоску.       Они были командой и так много пережили вместе, справляясь со всеми трудностями.       Двуликий улавливает слабую волну сожаления, где-то в самой тёмной глубине, но на самом деле — это ложь.       Ему ничуть не жаль.       Пацан просто пытается забрать назад контроль над своим жалким телом, чтобы спасти девку.       Эта мысль заставляла демона чувствовать себя странно: сердце билось о рёбра так, что становилось почти больно.       Значит, этот сопляк обо всём знает. Вот и отлично. Ему остаётся лишь надеяться, что Итадори почувствует и насладится происходящим так же, как и он сам, если не больше.       Грубо дернув девчонку за волосы, Сукуна обхватил ее челюсть рукой. Посасывая ее нижнюю губу еще мгновение, он отступил с хлопком прежде, чем Кугисаки попыталась укусить его.       Демон посмотрел на неё сверху вниз со смесью злобного взгляда и ухмылки.       Почему же она никак не может смириться с происходящей действительностью?       Наверное, потому что Нобара никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной и беззащитной.       Фиксируя ладонь у внутренней стороны бедра, Сукуна до синяков сдавил её кожу, приподняв колено на стол.       Её тело сжалось тугой пружиной, а опорная нога начала дрожать. Онемевшие губы беззвучно шептали что-то невнятное.       «Пустьэтозакончится, пустьэтозакончится, пустьэтозакончится, пустьэтозакончится, пустьэтозакончится, пустьэтозакончится».       Но, к сожалению, её молитвы не были услышаны.       Рот девушки приоткрылся в немом крике, а позвоночник выгнулся до хруста, когда член одним мощным рывком погрузился в тесноту сокращающихся мышечных волокон.       Воздух вмиг наполняется тонким запахом железа, и двуликий замирает только для того, чтобы глубоко вдохнуть её девственный аромат и как следует насладиться этим мгновением.       Кровь тут же вскипает в его жилах, превращаясь в пульсирующий ток, разносящий чистый адреналин по плоти.       О, как давно он не испытывал ничего подобного! Демону не терпелось полакомиться этим маленьким испуганным котёнком.       Кугисаки задышала как астматик, почувствовав болезненное движение внутри.       — Пиздец, — пробормотал Сукуна. Его голос превратился в рычание, и что-то в её животе подпрыгнуло от парализующего ужаса.       Он медленно выходит, чтобы вновь ворваться по скользкой влаге, стекающей с нее.       Адское жжение постепенно сменилось ноющей болью от резких, упорных толчков.       Костяшки пальцев бледнеют, когда Кугисаки впивается в край стола.       «Пустьонсдохнет, сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, сдохни, сдохниуже!» — повторяет, как в бреду.       Ну, а что, разве это не решило бы её проблему? Могла ли она думать о чем-то другом в такой момент?       Двуликий слишком увлёкся.       Его движения стали ещё более агрессивными и беспорядочными. Ощутимо жёсткое сопротивление его длины о стенки влагалища почти обжигали её изнутри.       Нобара подавляла отчаянные всхлипы, зажимая зубами губы, хлюпала носом, втягивая в себя последствия слез.       Обхватив шею, демон притянул девчонку, до боли сдавив пальцами щёки, прижался к губам и, умело маневрируя, углубился в её рот.       Кугисаки дрожала от попытки просто дышать, все еще сжимаясь в его руках.       Она сдалась?       Мысль о смерти успокаивала и не казалась такой уж безумной. Сейчас это было единственным вариантом для неё.       Хуже уже не будет.       Так Нобара думала до того, как почувствовала внутри предельно горячую пульсацию, напрягшегося члена. До того, как почувствовала, как его тело взорвалось фонтаном тонических судорог. До того, как он вышел, оставив после лишь тупую ноющую боль.       Демон сделал полшага назад и, потеряв опору, Кугисаки без костей упала в его руки, ожидая своей дальнейшей участи.       — Убей… Ты ведь сделаешь это для меня? — слабым, бесцветным голосом поинтересовалась она, не поднимая головы.       — Конечно же нет, — его слова прозвучали, как само собой разумеющееся.       Присев на корточки, Сукуна, как можно нежнее прогладил её по волосам, но, почувствовав прикосновение, она испуганно дёрнулась и отползла.       — Я обязательно вернусь… и мы продолжим, — он коротко рассмеялся, а выражение его лица стало хищным.