Empathy

Вначале была тьма. Мягкая, бархатная, окутывающая своей бесконечностью и дарующая долгожданное умиротворение. Время перестало иметь какое-либо значение, пока сознание дрейфовало в невесомой пустоте. И в какой-то момент она поймала себя на мысли, что начала забывать себя. Фокус внимания из бесконечности собрался в одной точке – Я. «Кто я?» Ничто и всё одновременно. «Что это за место? Давно ли здесь?» Казалось, уже целую вечность. Мысли почти мгновенно ускользали, растворяясь в бесконечной тьме. Сознание чистое, словно у младенца в утробе матери, так было до тех пор, пока до него не донёсся знакомый голос, как единственное напоминание о том, что прошлое когда-то существовало. Он шептал неразборчиво, глухо, будто сквозь толщу воды и, казалось, приближался, становясь всё громче, настойчивее. Звал, искал. Всё ближе и ближе, пока не засел осколком в голове, становясь её частью. Той частью, которую стоит скрывать, стыдиться. Пороком, болью. «Кто здесь?» О, она знала, кто. Теперь – да, чувствовала чужеродное присутствие каждой частичкой. Всеми силами пыталась двинуться, сбежать, найти под собой дно, которого нет, и от этого ещё глубже погружаясь во тьму. Ощущая такое очевидное присутствие зла, затаившегося где-то там, – в тёмной глубине, словно призрак, но его ядовитое дыхание медленно отравляло собой всё пространство. Вдохни и умрёшь. Выхода – нет. Короткий вдох, и в горле будто бы бензин подожгли. Лёгкие тут же начали заполняться нестерпимым жаром. И тогда нечто… вошло в пылающее агонией сознание, проникая в саму её суть. Пока голос тихим шёпотом звал её. Пусть всё закончиться…

***

Глаза, наконец, раскрылись, и Кугисаки с криком подорвалась с кровати. Яркий свет ослеплял, заполняя всё вокруг. Расфокусированный взгляд начал тут же метаться по сторонам в попытке определить место нахождения. Грудь не переставала в панике вздыматься, резко, часто содрогаясь в порывах тяжёлого дыхания. Но через какое-то время пелена будто спала, и Нобара пришла в себя. Это – просто сон, очередной кошмар. Она вернулась – всё закончилось. Кугисаки со стоном упала обратно на подушку, видя перед собой потолок с едва заметным жёлтым пятном в углу, оставшимся после того, как соседи сверху её затопили. Незначительная деталь, но это то, что помогает хоть немного вернуться к реальности. Глубокий вдох. Тяжёлый, медленный выдох. «Доброе утро, детка…» Короткое мысленное приветствие болезненной пульсацией тут же отдалось в висках, а собственный голос в голове как никогда раньше казался чужеродным. Утренний ритуал, непонятно откуда взявшийся, но повторяющийся изо дня в день. И так последние пару месяцев с момента, как её вытащили из тёмного царства. К сожалению, все, на что Нобара была сейчас способна, – это просто неподвижно лежать, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и ощущая, как по коже крупными каплями струится ледяной пот, пропитывая простынь. Желая устранить дискомфорт, Нобара заставила себя лениво перевернуться на бок, но стало только хуже от того, как влажная майка, мерзко прилипнув, проскользила по телу. Досадливо поморщившись, она перевела взгляд на часы: 6 утра – слишком рано, чтобы вставать, до работы ещё больше двух часов. Однако спать как-то не сильно хотелось, лежать в сырости не хотелось ещё больше, а значит, придётся подниматься. С того рокового момента прошли долгие месяцы, и половина из них были потрачены на реабилитацию. Пробыв в полной депривации сорок восемь дней, Кугисаки пришлось вновь учиться таким простым действиям, как ходить, говорить. Она даже не могла находиться в ярко освещённых помещениях — глаза болели. Но Нобара со всем справилась, и нехотя, но её всё же выписали, одобрив решение выйти на работу, однако только с условием, что реабилитация будет продолжаться, но уже с психотерапевтом. Несмотря на всю бредовость затеи Кугисаки с зубным скрежетом согласилась. Казалось, если она проведёт ещё хоть один день в больнице, то покусает весь медперсонал, бегающий вокруг будто немощного инвалида. Нобара ненавидела ощущение беспомощности, но ещё хуже, когда другие видели её такой. Сеансы психотерапии были ужасно скучными и бесполезными в равной степени. Может, оттого, что Кугисаки всячески уклонялась от тем о ней самой, стараясь говорить о чём или о ком угодно. Например, о Фушигуро. И о том, как он спас её. Нобара понимала, что миссия по спасению была слаженной командной работой, в которой принимали участие действительно талантливые маги, такие как Оккоцу Юта, Маки Зенин, и, конечно же, учитель Годзё, без которого они бы не справились… Но Мегуми… Он был особенно важной деталью. Кугисаки слышала, как ребята говорили о том, сколько колоссальных усилий приложил Фушигуро, став буквально руками и мозгом этой операции. Однако Нобаре не нужно было слышать, она и без этого догадывалась или, точнее сказать, ощущала его фантомное присутствие, уже сразу как её тело выплюнуло из адского куба, подобно безвкусной пожёванной резинке. Кугисаки чаще, чем хотелось, вспоминала, как изо дня в день Мегуми был рядом, поддерживал, помогая во всём. Так ненавязчиво, как умел только он один, и каждый раз, перед тем как уйти спрашивал, можно ли её навестить завтра. Стыдно признаться, но иногда его чрезмерная деликатность и забота немного раздражали… И всё вроде бы как наладилось, но Фушигуро до сих пор продолжал по-отечески опекать её. Они не так часто виделись, но переписывались или созванивались каждый день, а если по какой-либо причине Нобара не брала трубку, он звонил напарнице и соседке по совместительству Маки, узнавая, где она и что с ней. Даже родители настолько тщательно её не контролировали. Однако это совсем не мешало Нобаре каждый раз с нетерпением ждать встречи с другом. Может, поэтому она сегодня так тщательно подбирала наряд. Или может потому, что редко бывала в офисе среди большого количества людей, ведь они с Маки всегда работали только вдвоём и чаще всего с не очень то разговорчивыми проклятиями. Либо уже с трупами на месте преступления. Но одно Нобара знала наверняка – этот день будет отличаться от многих предыдущих. Перемерив почти все вещи, что имелись в гардеробе, Кугисаки решила остановиться на беспроигрышной классике: чёрная водолазка и узкие джинсы того же цвета идеально сели по фигуре, подчёркивая каждый изгиб. Проходя мимо зеркала, она бросила короткий, но самонадеянный взгляд, убеждаясь, что выглядит идеально без каких-либо специальных вспомогательных женских штучек. Да уж… самоуверенности тут не занимать. Быть может, в её внешности не было ничего примечательно яркого, но умение подать себя всё компенсировало. Уже перед выходом на плечи легло серое пальто, а ноги вместились в чёрные лаковые ботинки на высокой тракторной платформе. Спустившись на парковку, Нобара села в машину, которую предоставили ей на работе, как и квартиру, – это было удобно. Собственно, по этой причине она и переехала в Токио — в город больших возможностей. Да, были свои нюансы, например, она могла умереть или покалечиться на задании, в худшем случае став инвалидом, но все риски стоили жизни, о которой она мечтала столько, сколько себя помнит. К назначенному времени она была уже на месте – в главном офисе магической полиции. Это невысокое, невзрачное здание почти на окраине Токио, окружённое мощным магическим барьером, чтобы обычные люди случайным образом не попали внутрь. Выйдя из машины, Нобара разгладила все складки на одежде и, стряхнув несуществующие пылинки, толкнула двойные застеклённые двери. Как только Кугисаки ступила на мраморную поверхность пола,шоу началось: подбородок тут же гордо приподнялся вверх, а все взгляды в эту же секунду были устремлены на неё. Шумы стихли, уступив место редким загадочным перешёптываниям. Однако для Нобары не была секретна тема этих обсуждений. Ведь и до неё дошло множество сплетен, нелепых теорий о произошедшем на заброшенном стадионе, но не одна из них даже приблизительно не соответствовала действительности. И так даже лучше. Многие её побаивались, считая ведьмой, коварной обольстительницей, перед которой не смог устоять даже сам король проклятий. Иначе как ещё объяснить такое странное стечение обстоятельств? Но были и те, кто восхищался её способностями, ставя на одну ступень с сильнейшими магами, как Сатору Годзё, что, естественно, не удивительно, учитывая её достижения, однако, какой ценой… Не должен узнать никто. Благодаря длинным языкам любителей посплетничать, Кугисаки Нобара долгое время оставалась на слуху, что неизбежно повлекло за собой рост ее известности, пусть и в узком кругу. Впрочем, она не была против, ведь рано или поздно это всё-таки должно было произойти. Нобара не сомневалась, потому была готова нести сие бремя популярности. О том, что это был отнюдь не лёгкий груз, негаданно упавший на её хрупкие плечи, с которым она вынуждена балансировать, стоя на мосту, что тянулся между адом и жизнью, о которой Кугисаки мечтала, она бы не призналась никому. Именно поэтому сейчас Нобара с величественной невозмутимостью шествовала по офисному залу, наслаждаясь произведённым эффектом. Свернув в один из коридоров, Кугисаки услышала позади чей-то смутно знакомый голос, настойчиво звавший её, но оборачиваться или останавливаться не собиралась, продолжая идти с высоко поднятой головой, смотря лишь вперёд. — Постойте же, Кугисаки-сан! Помните меня? Меня зовут… — почти скороговоркой протараторили где-то сбоку. А она даже бровью не повела. — У нас тут с коллегами намечается вечеринка, позвольте вас пригласить… — Не позволяю, — строго перебила она, не удостоив назойливого кавалера даже взглядом. От чего-то подобный заискивающий тон всколыхнул внутри волну раздражения, однако внешне Нобара казалась холодной, как лёд. Всё-таки время даже такую вспыльчивую особу учит держать эмоции под строгим контролем. Словно ожидая её появления, дверь в конце коридора тут же распахнулась, и в проёме появилось знакомое хмурое лицо. Их глаза на долю секунды встретились , чего вполне хватило для того, чтобы уголки девичьих губ дрогнули в тёплой улыбке. И никакой реакции в ответ, Фушигуро лишь отошёл чуть в сторону, чтобы пропустить её внутрь. Кугисаки проплыла мимо, чувствуя, как мужская ладонь легла меж её лопаток. Такой простой жест, короткое направляющее движение, и всё же у неё по телу разлилось тепло. Однако, в его глазах, напротив, не было и толики тепла: ледяной немигающий взгляд был направлен ей за плечо, заставляя мужчину позади молча ретироваться. Дверь за ними закрылась. — Чего хотел? — низкий мужской голос заглушили ножки стула, издав едва слышимый скрежет, когда Мегуми заботливо отодвинул для неё стул. — Вроде как звал на свидание… — слукавила она. Тон звучал как-то слишком обыденно, хоть Нобара и находила поведение друга несколько подозрительным. — Ну а ты? — Мегуми не смотрел на неё, не торопился отходить, терпеливо ожидая, пока она займёт своё место, но Кугисаки, слишком хорошо его зная, словно чувствовала нетерпение, которое он хотел в себе подавить. — Ну а я ещё не настолько отчаялась, чтобы ходить на свидание со статистами, — безразлично произнесла Нобара и, протиснувшись мимо стола, присела на предложенное место. — Ну, так почему я здесь? Вроде как я уже написала все, что думала об этом деле. Мне больше нечего добавить, так что вряд ли я смогу ещё чем-то помочь… — На самом деле можешь, точнее, есть кое-кто, кто может, — неуверенно прозвучал голос третьего присутствующего. — Вот это интрига… — задумчиво протянула она и покосилась на Мегуми в надежде хоть на какую-то подсказку. Но он не подал никакого знака, просто смотрел в одну точку перед собой, будто его здесь вообще не было. От этого Нобара напряглась, рука неосознанно потянулась к близлежащему предмету на столе: автоматическая ручка тут же защёлкала в её руках. Если случилось что-то действительно важное, почему она не в курсе? Неведение раздражало. Щелчки участились. — И почему же вы пригласили меня, а не этого кое-кого? — Кугисаки никогда не говорила со свидетелями по очевидной для всех причине: в ней не было ни капли необходимой деликатности для общения с жертвами. Всегда напролом, в лоб. — В этом и проблема, кое-кто хочет говорить только с тобой. Палец замер, щелчки прекратились. Взгляд заледенел, на долю секунд утратив пляшущий в нём огонь и тепло. А потом она моргнула, вернувшись к реальности. Выжидающе посмотрела сначала на одного мужчину, затем на другого, и так несколько раз, по кругу. Никто не проронил ни слова, молчание затягивалось, незримо нагнетая атмосферу в помещении. — Это… это ведь… не тот, о ком я подумала? — осторожно решила уточнить она, от чего Фушигуро ощутимо напрягся. Так-так. Интуиция Нобары всегда была железной и никогда не подводила, значило ли это, что её нехорошее предчувствие подтвердилось. Судя по реакции друга – так и было. — Если ты о Двуликом то – да, — кивнул неизвестный до этого момента мужчина, имя которого она не знала, и с лицом, которое забудет, как только выйдет из этой комнаты. Кугисаки замерла, приоткрыв рот, как будто хотела что-то сказать, но слов не было. Взгляд непроизвольно метнулся в сторону Мегуми, и она заметила, как его бледные губы сжались, а глаза опустились на скрепленные в замок руки. — То есть… — ей потребовалась пара секунд для того, чтобы заглушить рвущуюся наружу волну гнева и подобрать более или менее цензурные выражения, при этом не потерять суть своей претензии, — Могу я поинтересоваться, почему сукин сын не заперт в чёртовой коробке? Почему я узнаю об этом только сейчас? И когда вы собирались мне рассказать? Если вообще собирались… — то был риторический вопрос, адресованный определённому человеку, который, судя по всему, был не намерен отвечать. Однако, это сделали за него: — Фушигуро был против этой идеи. Он до последнего не хотел тебе рассказывать об этом, но… — Согласна! Я сделаю, что бы это ни было! — решительно заявила она, щёлкнув ручкой напоследок, после чего бросила предмет на стол. Судя по всему, Мегуми больше был не в силах сдерживаться: фыркнув, он откинулся на спинку стула и, прикрыв глаза, раздражённо сжал переносицу двумя пальцами. — Это... Неразумно! Давайте не будем торопиться, всё обсудим и... — несмотря на явную усталость, Фушигуро старался тщательно подбирать слова, но она, конечно же, не слушала. — Тут нечего обсуждать, я уже всё решила. — Ты снова делаешь это? — Делаю что? — Неоправданно рискуешь! Это может быть очередной ловушкой! Нам нужен план! — Да что ты говоришь? Как раз-таки Я единственная, кто бы мог справиться с ублюдком без рисков и лишних жертв! — А как же ты сама? Ты могла погибнуть! Это чистой воды везение, что... — Прошу успокойтесь, не надо с... — видимо, тот мужик совсем не знал Кугисаки или был не очень умный, раз пытался успокоить, влезая между ней и Мегуми. — Везение? Серьёзно? Манала я такое везение, ты, блядь, не знаешь, о чём говоришь! — Фушигуро хотел вновь возразить, но не стал, в её словах была доля правды — он до конца не знал, что произошло, но догадывался, однако Нобара всё равно не позволила ему высказаться до конца, — Мы идём, прямо сейчас! Да, отчасти она согласилась ему назло. Не нужно было ничего скрывать, друзья так не поступают, по крайней мере, по мнению самой Нобары. Кто бы говорил. С её стороны было ничуть не меньше тайн. Если не больше. Но тому были и иные причины: вместо того, чтобы прятаться, Кугисаки хотела быть полезной, хотела наяву встретиться со своими ночными кошмарами, хотела победить все страхи, преодолеть их, чтобы идти дальше и никогда больше не оборачиваться назад, боясь встретиться с ними вновь. Хотела снова стать самой собой. Так что на то было миллион причин. — Ты не обязана соглашаться, — проговорил он шёпотом, наклонившись ближе к ней – это была последняя попытка со стороны Мегуми её убедить. — Поздно, — резко бросила, переполненная гневом и обидой, даже не взглянув на друга. Молчание. Конфликт исчерпан. Казалось, каждый из них погрузился в свои тёмные мрачные воспоминания. — Что ж… — наконец нарушив тишину, неловко напомнил о себе третий лишний, — Другого от знаменитой Кугисаки Нобары ожидать и не следовало, — неловко вставленная лесть лишь ещё больше злила, — Мы всё тщательно подготовим для твоей безопасности и отправим за тобой, когда закончим… — Не нужно. Этого не потребуется. Лучше покончить со всем этим как можно скорее… — в последний раз, когда она сказала нечто подобное, всё закончилось не хорошо. Мягко говоря. — Это слишком опасно. Пусть Годзё проверит защиту лично… — Ведите. Сейчас, — её самоуверенность обескураживала, буквально гранича с безумием. Возможно, так и было. Однако спорить было бессмысленно. Через час вертолёт уже стоял на крыше офиса, ожидая их, чтобы через семь часов доставить к новому месту заточения её ночного кошмара, который Кугисаки вновь встретит наяву.

***

Тюрьма располагалась на одном из необитаемых островов и, естественно, под нерушимым магическим куполом, блокирующим любую проклятую энергию. Весь путь проходил в гнетущем молчании, пока Нобара безразлично смотрела на плывущие по небу тяжёлые свинцовые тучи. Даже не стоило поворачивать голову для того, чтобы убедиться в том, что Мегуми не сводит с неё глаз. Наверняка она казалась ему слишком спокойной, даже безмятежной по сравнению со всеми остальными. Но Кугисаки вопреки всему не чувствовала угрозы – в этом и заключалась вся ирония. Спокойна, когда вертолет, наконец, приземлился на берег. И даже когда их не хотели пропускать через контрольно-пропускной пункт, она оставалась спокойной. После того, как разногласия с охраной были улажены, их попросили сдать все подозрительные предметы, которые могли бы попасть в ненужные руки, тем самым способствовать попытке к бегству заключённых. Кугисаки заставили снять даже любимые серёжки, но она не сопротивлялась, хоть и посчитала это бессмысленным, просто молча следовала всем предписаниям, будто воды в рот набрала. Всё ещё оставалась спокойной, когда Фушигуро вызывался пойти вместе с ней – Нобара не позволила. Хватило лишь одного молчаливого жеста рукой. И он не стал настаивать, догадываясь о причинах отказа. Очевидно, двуликий хотел говорить только с ней, при посторонних демон бы мог отказаться, съюлить, а им нельзя было рисковать, ведь на кону был шанс поймать, возможно, не менее опасное проклятье, чем сам Сукуна. Мегуми был вынужден остаться и следить за всем происходящим через камеры, чтобы при необходимости тут же вмешаться. Просто смешно. Как будто кто-то смог бы действительно помочь, реши Двуликий ей навредить. Короткий сигнал оповестил о прибытие лифта – шаг внутрь. Створки скрипнули, сомкнувшись за спиной. Кабинка резко дёрнулась, заставив вздрогнуть от неожиданности. Всё же Нобара немного волновалась. Судорожно сглотнув, она сделала пару глубоких успокаивающих вдохов-выдохов. Не помогало. Сердце начало оглушительно стучать, едва не кроша костяной корсет из рёбер. Казалось, металлический трос вот-вот оборвется, и лифт упадет вниз, прямо в ад. Воздух отчего-то становился тяжёлым и затхлым, с трудом поступая в лёгкие, – паника медленно затягивала разум. Пол под ногами словно размягчался, превращаясь в болото. Кугисаки пришлось со всей силы зажмурить веки, чтобы успеть, прежде чем стены и потолок начали вращение. Она не должна бояться. Не сейчас. Никогда. И не перед ним. Ублюдок питается страхом, возможно, уже чувствует его даже отсюда. Но Кугисаки не намерена давать демону пищи, пусть сдохнет от голода. Их битва окончена, и она вышла победителем, наконец, сорвав клеймо жертвы. Стоит вести себя соответствующе. Это просто разговор. Она в безопасности. Ощущение, что она вот-вот потеряет сознание, понемногу начало отпускать. Но было что-то ещё. Где-то глубоко внутри. Нечто странное, болезненное, то, что разрывало… Но вместе с тем одновременно сладостно-запретное, то… от чего по телу прошла дрожь предвкушения. Кугисаки действительно хотела этого. Встретиться лицом к лицу со своим мучителем, увидеть в его чертах отчаянье, злобу, которую жаждала рассмотреть в момент, когда демон понял, что ловушка захлопнулась. На тот момент ему удалось лишить её долгожданного удовольствия лицезреть все его эмоции, скрыв их за твёрдой маской невозмутимости. Лифт, остановившись, дёрнулся, а вместе с ним вздрогнула и Нобара. Но уже не от страха, скорее от возращения в реальность – она слишком глубоко погрузилась на дно своих мыслей, забыв об истинной миссии. Через секунду со звуком ножа, скребущего по стеклу, дверцы разъехались, открывая обзор на длинный коридор. Её замутило, и чтобы хоть как-то избавиться от тошноты, Кугисаки сглотнула жгучий ком, застрявший в горле. Легче не стало. Нет. То чувство не было страхом, то был пожирающий тело трепет. Кугисаки буравила взглядом стену в конце коридора. Наконец она сделала шаг, игнорируя все предостерегающие сигналы своего тела, затем ещё шаг. Коридор словно начал вращаться, меняя потолок и пол местами, а тусклый свет ламп, то и дело мигая, лишь нагнетал обстановку. Но несмотря ни на что, Нобара твёрдо шла по бетонному полу, неустанно внушая себе, что здесь и сейчас не она узница, что правила на сей раз лишь в её руках. Что на этот раз именно она получит истинное удовольствие от игры. Свет вновь мигнул, затем погас на несколько секунд и загорелся снова. Она замерла от внезапного, но такого знакомого ощущения: как все внутренности скрутились тугим узлом, лишая возможности двигаться. Зрачки до предела расширились, фиксируя периферийным зрением нечто огромное, похожее на тень, настолько тёмную и чудовищную, что, казалось, она, буквально поглотила весь свет вокруг. Однако Кугисаки лишь едва заметно вздрогнула – и больше никакой реакции. Ни один мускул на лице не дернулся – по крайней мере, не для человеческого глаза. Потребовалось некоторое время, может, пара секунд или минут, неизвестно, для того, чтобы собрать всё самообладание и без каких-либо эмоций повернуть голову, взглянув в лицо истинному страху, – своему безжалостному мучителю. Корпус развернулся в пол-оборота, а рука, скользнув по бедру, остановилась , упираясь кистью в изгиб талии. В тот же момент Нобара нарочито скучающим видом окинула узника оценивающим взглядом. Медленно, снизу вверх. Наконец, она смотрела на него настоящего – из плоти и крови. И то, что Кугисаки увидела, вызвало внутри весьма двойственные чувства… Но сейчас всё это не важно. Отбросив все лишние эмоции, она снисходительно вздохнула. Гениально. Только за эту сцену ей наверняка вручили бы Оскар или ещё какую-то пафосную награду за актёрскую игру. Нобара словно делала огромное одолжение просто находясь здесь сейчас. У неё явно появилось больше уверенности из-за его бессилия вкупе со своей безнаказанности в этой ситуации. И в её речи в следующий миг только глухой не услышал бы самодовольных нот: — Соскучился? — прозвучало почти невинно, если бы губы после не растянулись в коварной улыбке. Вероятно, увидев своё отражение в стекле, Кугисаки бы одёрнула себя, находя явные сходства со своим врагом, но Нобара была слишком занята тем, что откровенно рассматривала его. И это было не то, чего она ожидала. Двуликий был больше, чем она помнила. Он был огромен. Выше любого мужчины, что встречался в её жизни. Это первое, что бросилось в глаза. Его лицо – это второе. Оно воспринималось словно отдельно от всего образа. Демон стоял неподвижно, плотно прижавшись лбом к стеклу, что их разделяло, угрожающе нависая сверху и заставляя почувствовать, насколько же она на самом деле была крошечной по сравнению с ним. Запястья, находившиеся за головой, были скованы массивными магическими наручниками, и так же прижаты к прозрачной поверхности. Впервые Нобара видела его настолько близко. Без демонической маски. И могла с уверенностью сказать, что он пугающе похож на Юдзи. Настолько, что двуликого можно было посчитать его злобным старшим братом. Если бы он мог действительно существовать. У них схожий цвет волос, но из-за освещения было сложно сказать наверняка. Острые выступающие скулы, шея как ствол массивного дерева, всё, что было ниже, Кугисаки отказывалась комментировать даже в своих мыслях – необъятная гора мышц. Которую Нобара не смогла бы обхватить, даже если бы захотела – нет, такого бы точно не произошло. Только если бы захотела придушить, но и то не факт, что удалось бы из-за толщины шеи. Грёбаный мутант. Возможно, самонадеянно было предполагать, что никакая опасность ей не угрожает. Однако Кугисаки продолжала равнодушно рассматривать тело демона от макушки до пят. И, вернувшись к лицу, не обнаружила никаких изменений: демон не сдвинулся с места, даже не моргнул, мышцы лица словно высечены из камня, только лишь глубокое дыхание и глаза обличали в нём живое существо. Двуликий смерял ее взглядом, от которого по всем законом физики любой другой человек бы расплавился, но перед ним стояла Нобара. Несомненно, он тревожил, как будто бы проникал внутрь и видел то, чего Кугисаки не показывала. То, что пыталась скрыть. — Но очевидно да, раз ты всё-таки нашёл способ меня сюда заманить, — так и не дождавшись ответа, она продолжила, — У тебя здесь, конечно, всё очень… М-м-м…уютно, я бы осталась ненадолго погостить, только вот мне совсем не хочется. Так что выкладывай всё, что знаешь по делу, и поскорее, время не резиновое – я спешу. Этот её драматический монолог не произвёл на двуликого никакого эффекта, демон продолжал молчать, пока Кугисаки выжидающе на него смотрела. Было в этом нечто комичное. В какой-то момент Нобара даже подумала, не покрутиться ли, чтобы ублюдок наконец насытился её образом. Но по понятным причинам тут же отказалась от этой мысли. Много чести, ага. Потом подумала плюнуть на эту глупую авантюру и уже пойти на выход, как вдруг раздалось едва слышное шипение: — Почему? Ей послышалось, или у упыря наконец прорезался голосок? Голова склонилась вбок, в то время как брови слегка приподнялись, изображая насмешливое удивление. — Почему? — повторил он сухим шёпотом, но уже чуть громче. — Почему что? — она не поняла вопроса. В интонации против воли проскальзывало нетерпение. — ПОЧЕМУ?! Его свирепое рычание мгновенно отрезвило: тело напряглось, готовясь отразить фантомную атаку. Простой вопрос ударил её, словно имел физическую форму. Рот уже приоткрылся, но слова так и не прозвучали. Кугисаки хотела ответить. Съязвить. Она бы не была собой, будь по-другому, но на ум, как на зло, совершенно ничего не приходило. Не помогало и то, что двуликий на повышенных тонах продолжал задавать один и тот же вопрос. Что за идиот? Едва ли повторение помогало понять суть. Скорее даже наоборот. Тугой комок подкатил к горлу, лишая дыхания вместе с возможностью говорить. Нобара не хотела сбегать, но её едва не трясло. Былой контроль, которым она так гордилась, был потерян. Шаг назад уже сделан, а дальше всё поплыло, как в тумане: поворот, и бетонные серые стены будто начинают движение, вот-вот сомкнутся, угрожая переломать все кости. Ноги сами несли к лифту, пока где-то позади неё ночной кошмар в неистовом безумстве продолжал рвать глотку.

***

Кугисаки вернулась туда, где должна быть. Туда, где бывала чаще, чем дома. Почти каждый день она заезжала сюда перед работой, иногда и после. В особенно сложные дни, когда чувство одиночества и вины усиленно поедало изнутри. Например, в такой, как сегодня. Рассвет даже не начал алеть, а Нобара уже ждала, когда в тёмных окнах больничного коридора зажжётся свет. Взгляд на секунду метнулся к циферблату, скорее по инерции, а не надобности, ведь Кугисаки и так знала, что приёмные часы наступят ещё очень нескоро, но её это не сильно волновало. Здесь все знали её как сестру-близнеца одного из пациентов. Учитель включил всё своё обаяние, рассказывая отчасти выдуманную, но душещипательную историю их семейной трагедии, и проблема с пропуском решилась словно по волшебству. Однако Нобара была более чем уверена, что внешность учителя также сыграла немаловажную роль. Ожидание ненавистно, утомительно. Вот если бы она приехала сюда вчера, то и ждать бы не пришлось. Кугисаки переночевала бы в палате, сидя в кресле, как было уже не раз. Само собой, полноценным отдыхом это назвать сложно, но в любом случае это лучше, чем разносить ни в чём не повинную комнату полночи, которая, ко всему прочему, даже ей не принадлежит. Ну а другую оставшуюся часть, естественно, устранять последствия собственной несдержанности. Как-то неудобно бы получилось, если бы соседка застала этот погром. Это навряд ли бы её удивило, ведь, зная Кугисаки не один день, нечто такое вполне можно ожидать. Да и что, Нобара не придумала бы что сказать? Грабители, цунами или, может, просто что-то искала. Что угодно, кроме правды… Правда в том, что она была в ярости. Однако, один вопрос тревожил особенно: знал ли кто-то ещё о местонахождении Двуликого? Будет обидно и несправедливо, если все, кроме неё. Один за другим в окнах зажглись огни, и, наконец замечая их мерцание, Кугисаки, сморгнув туман в глазах, вынырнула из вереницы мрачных мыслей. Двери больницы приоткрылись, выпуская покурить нескольких из уже знакомых медсестёр. Пора. Нобара вышла из машины, натянула дежурную грустную улыбку и поздоровалась, проходя мимо них. Огромный холл, пост охраны, подпись и всё то же дежурное выражение лица, будто приклеенное. Далее пара коридоров, лифт, повсюду въевшийся запах лекарств и смерти, который уже не вызывает отвращения. Ничего не вызывает. Казалось, она сама была пропитана им. Сколько бы не пыталась смыть, стоя под обжигающими струями воды, сдирая кожу жёсткой мочалкой. Но вот и наконец нужная дверь, скрип, теперь можно быть собой. Кугисаки выдохнула, позволив себе изучить до боли привычную стерильную обстановку вокруг, – не изменилось ли чего в её отсутствие. Но всё было, как и прежде, включая сливающееся с белоснежными поверхностями измождённо-иссохшее тело. Тело — по-другому не назовёшь. Юдзи уже был мёртв когда-то, но сейчас всё совсем иначе. Он лежал подобно овощу, окутанному множеством трубок, проводов, державших его на границе между жизнью и смертью. Лучше уж так, чем лежать в коробке, зарытой в сырой земле. Но лучше для кого? Зная друга наверняка, Нобара почти уверена в том, что Итадори вряд ли хотел бы находиться в таком беспомощном и жалком состоянии. Потому, наверное, эгоистично со стороны близких держать его в этом мире, но Кугисаки не хотела даже думать об этом. Она обязательно найдёт выход, даже ценой собственной жизни – Юдзи будет жить. Нужно лишь немного времени. Такое банальное благородство, совершенно не свойственное для Нобары, однако… Кугисаки вдруг поняла, что не дышала всё это время, пока смотрела на него. Минуту или две точно. Обречённый выдох, и пара шагов, пока не оказалась совсем близко. — Привет, неудачник... — произнесла она едва слышным шёпотом. Взгляд невольно остановился на безмолвных губах, покрытых сухой коркой. Кугисаки с трудом сглотнула жгучий ком, застрявший в горле. А затем, осторожно присев на край койки, склонилась ближе и застыла, всматриваясь в его лицо, словно в ожидании чуда. Конечно же, он не ответит. Вся ирония заключалась в том, что, возможно, Нобара являлась одной из главных причин неудач Юдзи. Да и её саму не назвать слишком то удачливой. Ниже. Так близко, что их лбы соприкоснулись, Кугисаки так сильно зажмурилась и почувствовала, как в уголках глаз предательски выступают слёзы. Губы, задрожав, приоткрылись в попытке сказать нечто важное. Она хотела бы извиниться, но каждый раз вырывался лишь жалобный звук, похожий на всхлип. Итадори ведь всего этого не заслужил, потому не должен быть здесь. Это она виновата. Только она. Она должна быть на его месте. То ли шестое чувство, то ли инстинкты каким-то образом уловили чьё-то присутствие, заставляя замереть на месте, однако никакой опасности Нобара не ощущала. Решив отложить очередную истерику на потом, она втянула в себя последствия слёз, а затем подняла голову, чтобы осмотреться. И сразу заметила третьего члена команды – Фушигуро стоял в коридоре за окном, смотря прямо на неё. Вот же ПИ… Как неудобно получилось. «Он же не подумал…? Ай, да пофиг вообще!» Не собираясь оправдываться, Кугиски, не сводя взгляда, медленно выпрямилась, при этом состроив лицо кирпичом. Ничего. Всё к лучшему. Всё же она постарается извлечь из этой неловкой ситуации выгоду. Дверь открылась, запуская внутрь нового посетителя. Мегуми бывал здесь не реже, насколько ей известно, однако они едва ли пересекались пару раз. Не сказать, что Нобаре не хотелось бы видеться с другом, а вот Фушигуро, по всей видимости, специально избегал её. Кугисаки не станет требовать объяснений, по крайней мере, не сейчас, но ему придётся, рано или поздно. Эта мысль лишь больше раззадоривала, подливая масла в огонь. Нобара не была особо выдержанным человеком, однако было очевидно – в данный момент не стоит выяснять отношения, есть дела поважнее. Необходимо остыть, отвлечься и подумать, как подвести разговор в нужное русло. Кугисаки переключила внимание на Юдзи – на единственный источник её покаяния. Нобара взяла его ладонь в свои и начала поглаживать с той долей нежности, на которую только была способна. И которую могла дать раньше, и кто знает, может, их судьба сложилась бы иначе. — Такие длинные ногти отрасли, как у горгульи. Надо подстричь. — она приложила немало усилий, чтобы голос звучал ровно, но, видимо, усилий было недостаточно. Кугисаки уже начала приподниматься с места, чтобы взять ножницы, но замерла, когда ладонь Мегуми легла поверх сплетения их рук, твёрдо удерживая. — Ты не виновата, не вини себя. Нобара сердито посмотрела на него. — Это не так! Все винят меня, ты это прекрасно знаешь, и, чёрт возьми, они правы! Только вот ни у кого не хватает яиц сказать мне это в лицо. — Я не виню тебя, — всё это время его голубые глаза были устремлены на её лицо, наблюдая с абсолютной сосредоточенностью. Не поверив словам друга, Кугисаки лишь усмехнулась, после чего, закатив глаза, начала рассматривать карниз над потолком, так и не найдя в себе мужества взглянуть на Фушигуро снова. Мегуми подобное окончание беседы в корне не устраивало. — Послушай же, — он прикоснулся пальцами к её скуле и аккуратно повернул лицо к себе. — Я бы никогда… — Вы были близки. А я всё испортила. Юдзи не заслужил всего этого, а я – да. Ты ведь думаешь так же, иначе за чем бы тебе избегать меня? — прошипела она громким шёпотом, пытаясь вывернуться из мужских рук. — Конечно же нет,— Фушигуро непроизвольно усилил хватку, — Вы всегда были и будете важны для меня в равной степени. Я бы никогда не смог выбрать одного из вас. Поэтому сейчас я больше всего на свете боюсь потерять и тебя – эта мысль невыносима. Я… — Почувствовал дыхание и замер. Они были близко, слишком. Непозволительно, как никогда раньше. Мегуми опустил взгляд на ее раскрытые губы, которые слегка затрепетали. Фушигуро придвинулся чуть ближе, не отводя глаз, и почувствовал, как её тело оцепенело в его руках, словно превратившись в камень, а затем задрожало, как в лихорадке. Однако не это его остановило, а резко изменившаяся проклятая энергия, исходившая из неё. Мегуми хотел отпрянуть, но не смог двинуться. Хватка на руке от только с виду хрупких девичьи пальцев была сродни медвежьей, ногти впились в кожу, проникая сквозь ткань, треща, едва не разрывая. — Дай мне ещё шанс, — надломлено прошептала она дрожащим голосом, — Если тебе будет от этого легче,я признаю, что была не готова к встрече с ним, но теперь всё иначе – на этот раз у меня всё получится, — тон становился мрачнее и опаснее с каждым произнесённым словом. Фушигуро не сразу понял, о чём говорит Нобара, а когда понял, то, признаться, совсем не ожидал, что она поднимет эту тему сейчас. Как не ожидал подобную реакцию. Кожа под ногтями натянулась и засаднила, причиняя дискомфорт. Эмоции, промелькнувшие на его лице, заставили Кугисаки убрать руку, однако непоколебимая решимость в голосе никуда не исчезла: — Я заставлю ублюдка петь – верь мне. Мегуми лишь испустил вздох безысходности в знак очередного поражения перед единственной и главной слабостью в его жизни. И имя ей – Кугисаки Нобара.

***

В этот раз их вновь не хотели пропускать, но Фушигуро, по всей видимости, научившись у некого именитого учителя, пусть не без труда, но всё-таки уладил этот вопрос. Что ж, Мегуми был очень даже умён и привлекателен, только слепой бы не заметил, а Нобара таковой не являлась. Однако, либо страх, что между ними что-то изменится, либо что-то ещё не позволило ей допустить этого неожиданного по… Сближения. Когда они наконец прошли КПП и попали внутрь, было понятно, что пропускать не хотели не без причины. Люди громко говорили, суетились, то и дело бегая по коридорам. Только от этого ли по бетонному полу исходила весьма ощутимая вибрация? Не сговариваясь, переглянулись – их шаг ускорился, пока не дошли до новой преграды. — Вниз нельзя, — категорично объявил главный охранник с усами. — Почему? Что произошло? — Кугисаки едва боролась с непреодолимым желанием впиться зубами в глотку усатого мужика. — Демон после вчерашней встречи никак не может успокоиться. Бунтует, — поймав на себе два вопросительных взгляда, охранник решил пояснить, — Требует какого-то десерта… Он лишь успел непринуждённо пожать плечами, прежде чем хрупкая на вид девушка с яростным рыком едва не снесла здорового мужика с ног. Скрипучие створки едва успели разъехаться в стороны, как рыжий вихрь, вырвавшись наружу, пролетел по тёмному коридору, наполняя пространство стуком каблуков и… Его ноздри по-звериному расширились, глубоко втянув уже знакомый запах, похожий на рай. Она здесь. Наконец. Закончились бесконечно долгие месяцы ожидания. — Ого, кто это у нас тут? Неужели доставка моего десерта! О да! Это моя малышка, я до смерти проголодался… — протянул он так сладко, как позволял низкий голос, почти пропел. — Ты что тут устроил? Совсем опиздоумил? — прошипела она, едва появившись в поле зрения. Увидев свою сладкую девочку, Сукуна всерьёз забеспокоился по поводу её здоровья. Венка на виске ангелочка опасно вздулась, как будто готовилась вот-вот лопнуть. Или же… О нет, похоже, жёнушка сегодня просто встала не с той ноги. — Не злись, милая, я тебя прощаю, хотя нет, не я, это всё он? — кивком указал куда-то вниз… — Сразу встаёт колом, как только мой радар улавливает твоё приближение, а уж когда вижу твою милую недовольную мордашку…. — Держи свой поганый язык за зубами… — Ты пиздец какая горячая, когда злишься. Продолжай говорить, детка, и я скоро кончу… — Захлопни свою вонючую пасть, кусок ты дерьма, и открывай только в том случае, когда будешь отвечать на мои вопросы. — О-о-о, я знаю эту игру! Ты плохой коп, да? Вообще-то, мне такие ролевые игры не очень, но если это ты, то... — Захлопнись нахуй! — Слушаюсь и повинюсь, моя госпожа, как скажите… Они могли бы продолжать эту игру вечно, и будут, как только это «Вечно» у них настанет. А оно настанет – нет ни единого сомнения. Пока малышка молчала, Рёмен быстро нашёл себе новое развлечение: по-птичьи склонив голову набок, демон с жадностью следил за сменой её эмоций: как пыталась успокоиться и собраться с мыслями, попутно следя за ним самим. «Так мило…» Нобара тоже зря времени не теряла, пусть она была в ярости, но уголком глаза фиксировала каждое движение, каждую эмоцию ублюдка. Что бы демон себе не думал – она не сбежит и доведёт дело до конца. — Выглядишь уставшей... — губы едва приоткрылись, чтобы выплеснуть очередную порцию яда в ответ, но демон шёл на опережение, — Неужели не спала всю ночь, думая обо мне. – Взгляд двуликого упал на её рот, который тут же сомкнулся в тонкую линию. Он не смог сдержать самодовольной ухмылки, услышав, как девичьи зубки скрипнули от едва сдерживаемого гнева. Вообще-то, так и было, но ему об этом знать не обязательно. Как и то, что она всю ночь не спала, в бешенстве круша все, что попадётся под руку. А когда немного успокоилась и оценила весь масштаб пиздеца, что сотворила в комнате, – взбесилась ещё больше. Помимо очевидной банальной истерики малышка и правда выглядела крайне уставшей. Под глазами тёмные круги – свидетельства бессонницы. Но это ничуть не портило ангельского образа. О, как же он скучал. Как дьявол по первородному греху. Собравшись с мыслями, Нобара с трудом сглотнула, борясь с искушением закричать. Прошло всего одно мимолётное мгновение, как её лицо переменилось. — Мне не нужна твоя забота, засунь её себе… — она время прикусила язык. Спор был бессмысленным, Нобара знала, но ничего не могла с собой поделать. Глубокий вдох и выдох. — Почти... — произнесла она так легко, будто всего полсекунды назад вовсе не хотела вцепиться демону в кадык, — Просто обдумывала на досуге твой вчерашний вопрос, ведь мне и самой стало любопытно: почему? Почему всё это произошло... Кугисаки подняла взгляд, наконец, встретившись с пристально сверлящими её чудовищными глазами. — Сначала я подумала, что это лишь эмпатия. Проявление связи между тобой и Итадори, потому как подсознательно я догадывалась о его чувствах ко мне. Ведь сначала так и было, да? Вопрос остался без ответа. Казалось, двуликий не дышал, находясь в молчаливом ожидании продолжения её монолога. К счастью, она не заставила долго ждать. — Но ты…ты просто больной, помешанный демон-психопат! — с ледяным омерзением выплюнула она каждое слово. В этот самый момент Нобара почувствовала власть над ним – это было так запретно прельщающе и опасно, что сердце в груди, замерев, будто сделало петлю Корбут, а затем ушло в пятки. О, Сукуна уже слышал это змеиное шипение в исполнении малышки и был готов стонать, как девчонка, от её слов. Пора бы уже привыкнуть к этому, но, чёрт возьми, это было невероятно мучительно и одновременно так предвкушающее сладко, что демон не мог насытиться, внемля ей и вдыхая нежный аромат малышки, просачивающийся сквозь вентиляционные отверстия. Он обязательно подрочит на этот образ чуть позже, а сейчас смотреть, но не трогать. Ленивым движением он оттолкнулся от стены и выпрямился, демонстрируя все свое великолепие. Кажется, ещё пару минут назад было достаточно прохладно, а сейчас воздух искрил от напряжения, подняв температуру крови, в одном шаге до точки кипения. — Умоляю, продолжай, и я клянусь, что кончу в штаны лишь только от звука твоего голоса, — мечтательно промурлыкал демон, с гордостью замечая, какой эффект произвели на малышку его слова: её щёки вспыхнули жаром, окрасив в нежнейший розовый цвет. Самое омерзительное, что Кугисаки тоже почувствовала это. — А не сходить ли тебе на хуй? — она ненавидела ублюдка всеми фибрами души, но ещё больше ненавидела то, какие реакции он в ней вызывал. Однако, разногласие с разумом напомнило о главном – не потворствовать развратным фантазиям этого уёбка. — Это всё. Итак, по делу, — поставив точку сухим учительским тоном, Кугисаки положила увесистую папку в металлический ящик, соединяющий камеру с коридором, а затем задвинула внутрь. И ждала, смотря на Двуликого, с вызовом вздёрнув подбородок. Это было какое-то дежавю: демон, не сводя с неё глаз, ленно и медленно протянул руку к ящику, открыл папку, а затем демонстративно смочив кончик пальца слюной, начал не глядя листать. — Хм... Любопытно. Надо подумать... — ублюдок улыбался, ни на секунду не опустив взгляд на страницы. — Может, пока зайдёшь в гости, и мы, ну не знаю… Выпьем чай или кофе. Обещаю, детка, я буду хорошим для тебя… — Я никакая не детка. Не называй меня так. — Не хочешь быть деткой? Может, хочешь быть малышкой? Звёздочкой? Моей принцессой? Или сладеньким ангелочком? Нет? Тогда хотя бы покажи сиськи или задницу, ну так… для мотивации. — Так! Всё ясно, я ухожу. То была лишь провокация, ловушка. Нобара уже развернулась, чтобы она захлопнулась. И щелчок. — Стоять! Ради высшей цели пришлось проигнорировать приказной тон, прозвучавший за спиной. И повернуться обратно. — Ладно, я понял, — на выдохе произнёс он, после чего со скучающим видом, будто бы делает всему миру большое одолжение, наконец уделил миг своего бесценного внимания документу в руках. — На самом деле, есть кое-какие мысли… Нобара ни на секунду не поверила его вдумчивому тону, однако всё равно сделала заинтересованный вид. — Ты ведь понимаешь, что моё заточение здесь лишь вопрос времени? И когда я, наконец, выберусь, то заберу то, что принадлежит МНЕ, — с чувством, с толком, с расстановкой, будто объясняя нечто очевидное несмышлёному ребёнку. Двуликого, безусловно, умилял забавный факт того, как она демонстративно вела себя, чувствуя полную безнаказанность за ту маленькую гадость, что устроила ему некоторое время назад. Игнорируемый до сего момента страх медленно поднимался прямо к горлу, сдавливая стенки. Демон словно чувствовал её слабость и решил поглотить всю без остатка. — Придётся потрудиться и выбраться отсюда, чтобы успеть до моей смерти, — звучало храбро для человека, чья жизнь так хрупка, скоротечна в сравнении с демонической. — Этого не произойдёт, пока я этого не захочу. — Неужели? Демон лишь покачал головой в ответ на неверие и откровенную насмешку в её голосе. — Хочешь знать, почему я так в этом уверен? Это не звучало, как вопрос, скорее, как констатация факта. Кугисаки сцепила руки на груди, готовясь слушать, но всё равно бы не услышала, так как потеряла тонкую грань между реальной угрозой и их играми. — Подойди, — Рёмен сделал шаг, становясь ближе, затем поднял руки, прислонившись кистями к стеклу, и продолжил заговорщическим шёпотом, — Пусть это станет нашей маленькой тайной. Двуликий впервые за всё время отвёл от неё глаза и посмотрел на камеру, что была подвешена на потолке в углу коридора. Бровь изогнулась, когда Кугисаки невольно проследила за направлением его взгляда, но ближе всё же шагнула. Чутка. «Ближе». Нобара не могла этого слышать. Губы Двуликого даже не шевельнулись, ни единого звука. Однако Кугисаки почувствовала, как бывало и раньше, будто шевеление чего-то в мозгу, как щекотка или паразит. Ещё шаг. Стоит едва ли ни вплотную к стеклу, что категорически противоречило технике безопасности. Возможно, Нобара пожалеет об этом, но это будет позже, так что похуй. — Я проклял... Пришлось напрячься, дабы услышать едва слышный шепот. Кисти его рук, до сего момента, прижатые к стеклу, пришли в движение, погладив по лицу, спустились вниз, остановившись на шее. Пальцы демона сжались, когти скрипнули, издав характерный скрежет. Двуликий коротко выдохнул, оставив след на прозрачной поверхности, и, ненадолго задержавшись, спустился, обводя сначала одну грудь, затем вторую. И ещё ниже, заскользив пальцами по животу. Его руки вдруг замерли чуть ниже пупка, а взгляд изменился с хищного на подобие благоговейного, или ей показалось? — Я проклял... Проклял твоё чрево своим семенем. Моргнула раз. Основательно так. Моргнула два. Три. Это было неправильно, но ей скорее всего показалось, может, всего на секунду, что внизу стало вдруг тепло. Слишком ощутимо. Нет, нечто похожее на покалывающий жар. Но что он сейчас сказал? Это было на каком-то другом, непонятном языке? Потому что то, что Кугисаки услышала, было чем-то невозможным. — Сделал это ради тебя, детка, чтобы защитить. «Это... Бред. Этого. Просто. Не. Может. Быть». Она должна была так сказать, но получилось... — Совсем опиздоумил? Получилось то, что получилось. Двуликий же либо не услышал, либо не придал вопросу значения, продолжая говорить какую-то чушь. Она лишь, как болванчик, отрицательно качала головой, не веря ни единому слову. Это какой-то сюр, Нобара чувствовала себя героиней тупой сценки, где единственный, от кого стоит защищать, уже заключён в камере, и он же говорил о её защите. — Тебе нужно лишь подчиниться, и я подарю тебе бессмертие, силу, вечную молодость, сделав тебя ещё прекраснее, тем самым абсолютно совершенной. Ведь ты достойна лучшего, принцесса. Уверяю, тебе это понравится. Будешь просить ещё и ещё, а я как, истинный роскошный джентльмен, дам все, о чём только попросишь. А взамен ты будешь обязана постоянно ходить с моей густой спермой между ног, стекающей по твоим бёдрам. Похоже, она выпала из реальности. Губы приоткрылись на мгновение и больше ничего. Зрачки, потемнев, расширились, превратившись в тёмные дыры. Нобара безуспешно пыталась справиться с учащённым дыханием: веки смежились, губы спрятались во рту, а крылья носа широко раздувались при каждом вздохе. — Детка… — с придыханием прошептал он, низко и нежно протянув первую гласную, — Твой ответ? — то был вовсе не вопрос, скорее – нежное требование. Она, наконец, моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд, а затем глаза блеснули льдом. — Я в упоении, — тон её голоса вторил интонации оппонента. — Неужели? — Нет. Твои влажные фантазии тошнотворны, — с презрительным равнодушием процедила она, — Чтоб ты знал: я сегодня НЕ в духе. Так что давай – либо по делу, либо застегнул свой ебальник. И пока я не ушла, поторопись с ответом, детка, — ох, если бы Нобара видела себя со стороны, её бы точно не обрадовал тот факт, что сейчас она как никогда раньше была похожа на своего главного врага. — Конечно… Конечно, помогу, только вот этих бумажек недостаточно. Чтобы найти оставленный магический след, мне нужно свежее место преступления. — Исключено. Ты не выйдешь отсюда никогда и не под каким предлогом. — Я понял, в чём дело. Ты до сих пор злишься. Поверь, принцесса, я тут совершенно не причём. Ничего бы случилось, если бы ты не провоцировала меня. Да ладно? Блядский каламбур. Маньяк обвиняет свою жертву в случившемся? Это что-то вроде реверсивной маньячной психологии? Она едва челюсть на пол не уронила от услышанного. Кугисаки, конечно, совершенно ничего не смыслила в психологии, но спорить с ним не собиралась. Надеясь, что завтра или через пару дней, недель он будет посговорчивее. — Так уж и быть, дам тебе время изучить материал и хорошенько подумать. Приду завтра. Только вот Нобара ни сможет прийти завтра. Ни к нему, ни к голубоглазому дружку-красавчику. И послезавтра тоже не придёт. Дуликий утаил от неё нечто важное. Проклятие из их нераскрытого дела не просто похищало женщин-охотниц, оно искало определённую женщину. Его женщину. Выбора нет, им придётся объединиться и действовать вместе.