Empathy

      Мутным, будто невидящим взглядом, Кугисаки смотрела на проплывающие хмурые пейзажи за окном. Мерный стук колёс электрички успокаивал расшатанные нервы. Наверняка поэтому каникулы Нобара решила провести дома, в уютной тишине, наедине со своими мыслями и с самой собой.       Ей, как оказалось, жизненно необходимо побыть одной, чтобы впервые за долгое время насладиться чувством одиночества. И за эту неделю у неё было более чем достаточно времени, чтобы составить топ тысячи самых кровавых способов мести, которые заканчиваются для объекта возмездия мучительно-смертельным исходом.       Кугисаки подозревает, что едва ли хоть один из них осуществим, однако она ничего не может с собой поделать. Нобаре просто нравится об этом думать. Как ни странно, подобные фантазии в какой-то извращённой мере успокаивали, вселяя в жаждущее мести сердце надежду.       Голова гудела от мыслей. Чтобы хоть как-то облегчить нарастающий шум, Кугисаки прижимает лоб к прохладному стеклу.       Медленно втянула воздух ноздрями и выдохнула через рот, оставив туманный след на прозрачной поверхности.       Совсем скоро начнутся выпускные экзамены, это, вроде как, должно быть важным событием, требующим концентрации и подготовки, а она?       А она снова думала только о том, как бы не попасться в новую ловушку. Двуликий умело управлял сознанием своих жертв, добиваясь соответствующего отклика, причем не брезгуя самыми грязными способами.       Но Нобара приняла правила игры, приняла простой факт, не убегая от действительности — она занималась сексом с демоном и, что самое отвратительное — ей понравилось. Если не считать их первого раза, когда он унизил душу, а после изнасиловал тело.       Ладно, с этим разобрались, дальше что?       А дальше всё просто: двуликий должен умереть самым мучительным из всех способов.       Не опять, а снова.       Но Кугисаки желала его крови... Нет, не просто крови, а искупаться в ней… в тёплой и вязкой, наверняка наполовину состоящей из желчи.       Она настолько глубоко погрузилась в свои фантазии, что почувствовала жжение кислоты на коже…       — Поезд прибывает на станцию «Харадзюко»…       Механический голос вынудил непроизвольно вздрогнуть и вернуться к суровой реальности. Как раз вовремя, так ведь свою остановку можно проспать.       Прикусила нижнюю губу и, засобиравшись на выход, закинула сумку с вещами на плечо.       Нобара совсем чуть-чуть нервничала, но в хорошем смысле этого слова. Они давно не виделись, хоть и переписывались почти каждый день. Может поэтому одноклассники сами вызвались встретить её.       После последнего инцидента прошло какое-то время, знал ли Итадори о случившемся? Она надеялась, что нет.       Поезд остановился, после чего двери разъехались в стороны, выпуская плотный поток пассажиров. Кугисаки шагнула на улицу под мелко моросящий дождь.       Вот же ж, а она как назло зонт забыла.       Но не проходит и минуты, как Нобара замечает две знакомые мужские фигуры, спрятанные под большим водоотталкивающим куполом.       — Эй, придурки! — небрежно окликает их без злобы, а наоборот с какой-то даже тоскливой, казалось бы, не свойственной для неё полуулыбкой на губах. — Я тут, — рука поднялась вверх, дополнительным манёвром привлекая внимание.       Первым однокурсницу замечает Фушигуро: он смотрит прямо на неё и, слабо шевеля губами, кивает в её сторону, после чего стоящий рядом оборачивается…       Момент — взгляды встречаются: тёмный зрачок в миг расширяется, вытесняя радужку цвета умбры, буквально врезаясь в цепкий рубиново-красный. Чёрные узоры мелькают на светлой коже, а рот растягивается в хищном оскале, обнажая верхние клыки.       Кугисаки моргает. Иллюзия растворяется так же быстро, как появилась, и уже через мгновение на неё с теплотой смотрит Юдзи, ставшим таким до боли родным, что замершее до того сердце невольно забилось чуть ли не в полтора раза интенсивнее.       К счастью, Нобара не замечает в этих глазах ни сожаления, ни какой-либо другой негативной эмоции. Ничего, что вызвало бы подозрения.       «Похоже, он не знает…» — Волна облегчения накрывает с головы до пят.       Да уж… было бы неловко.       Парни уже были в шаге от неё, когда дорожная сумка соскальзывает с девичьего плеча.       — И как можно было не заметить такой ослепительной красоты, — надменным жестом Кугисаки откидывает волосы от лица. — Балбесы… — ворчала в очередной раз, демонстрируя свой своевольный нрав.       Ничего. Им не привыкать.       Итадори даже не нужно было просить: он сам протягивает раскрытую ладонь, в которую тут же перекладывают багаж.       Сделав ещё полшага, Нобара оказывается между парнями, раскрывает руки, а затем обхватывает, стискивая обоих в удушающих объятиях. И едва слышно шепчет, куда-то в район мужских плеч:       — Но я всё равно соскучилась по вам…       А вот это действительно что-то новенькое.       Мегуми только улыбнулся, что бывало не так часто, а вот Юдзи зарделся ярким румянцем вплоть до самых ушей. Они не стали никак комментировать столь неожиданный дружеский жест, но ответные объятия не заставили её долго ждать.       Неожиданно стало так тепло, даже жарко. Может от смущения или от непривычной ситуации? А может оба варианта сразу?       Неважно.       Главное, что после всех пережитых невзгод — они снова вместе. Пусть ненадолго, ведь скоро экзамены, а после и выпускной. И именно сейчас, в эту секунду, Кугисаки решила, как никогда наслаждаться теми последними мгновениями, проведёнными с друзьями.       Чтобы не случилось потом, она обязательно спасёт Юдзи, как ни как Нобара дорожила этой глупой рыжей башкой.       Где-то примерно с минуту они нежились в крепких объятиях, пока Кугисаки неожиданно резко не отпрянула.       — Ну что, прикоснулись к совершенству, теперь можно и по магазинам! — заявила она с насмешливой улыбкой и, пристав на носочки, показательно прокружилась вокруг своей оси.       — Не-е-е-т, — жалобно запротестовали, почти в один голос.       — Не желаю слышать никаких «Нет»! Я, что, зазря с вами тут обжималась!       — Но ты же только что приехала, давай хоть закинем вещи, а потом посидим где-нибудь…       — Сначала магазины, а после — уже всё остальное! — Нобара важно вскинула указательный палец вверх, чтобы подчеркнуть свои слова. — Если вы забыли — скоро выпускной, — немного с укором продолжила. — И пока все лучшие платья не раскупили, я просто обязана найти самый шикарный наряд, достойный меня. А вы мне в этом поможете. Без вариантов, — закончив свой монолог с явным нажимом, она ни секунды немедля, развернулась в нужной направлении.       Итадори и Фушигуро с безысходностью переглянулись между собой, как бы без слов говоря, что с этой женщиной спорить — себе дороже.       Поначалу они даже достойно держались, как истинные джентльмены, но уже через пару часов скитаний по магазинам, когда Нобара примеряла примерно так сотое платье, они, не выдержав, начали измученно вздыхать и едва слышно стонать.       Кугисаки ничего не оставалось, кроме как небрежным взмахом руки отпустить своих парней, великодушно пойдя на встречу.       Упрямица успокоилась лишь тогда, когда обшарила все магазины в округе. Так и не найдя подходящий наряд, она не долго грустила: накупив других приятных ненужностей отправилась на место встречи.       Разной величины многочисленные пакетики едва не сыпались на землю, но настроение всё равно было прекрасным, хоть и не хватало дополнительной пары конечностей.       Наконец дойдя до пункта назначения, Нобара без рук попыталась открыть дверь, толкнув ту бедром. И то ли она так утомилась от прогулки, то ли дверь была слишком тяжёлой, но ничего не вышло, однако какой-то неизвестный, но симпатичный мужчина, в дорогом с виду костюме, услужливо помог справиться с этой задачей. Стрельнув ему в ответ кокетливой улыбой через плечо, Кугисаки затяжным шагом проплыла вглубь помещения. Услышала знакомые голоса и оглянулась: двое вполне симпатичных молодых джентльмена оживлённо о чём-то беседовали.       На сей раз её почти сразу заметили: будто почувствовав сверливший затылок взгляд, Юдзи поворачивает голову и, тут же поднявшись, отодвигает стул, освобождая между ними место.       Нобара усмехнулась, прикусив внутреннюю часть щеки. Забавная реакция на её появление. Ну, хоть не забыли, даже ждали и, по-видимому, долго.       «Воспитала — идеально! Как же повезёт их будущим девушкам… а может и парням…» — Подумала с умилением, даже почти растрогалась. Не то чтобы она замечала за ними нечто подобное…       Не суть. За такое ей надо до конца жизни на каждый день рождения благодарственную открытку присылать.       Грациозно опустилась на стул между ними, не забыв пробурчать о том, «как до смерти проголодалась». А Итадори, похихикав, объявил, что: «Фушигуро вызвался угощать» как бы шутя, намекая на то, что можно ни в чём себе не отказывать. Она, на радостях потрепала и без того торчащие тёмные волосы, восторженно воскликнула: — «Ты лучший!». Получив в ответ лишь невнятное ворчание со стороны Мегуми, принялась пролистывать меню.       В этот день они пили, ели, говоря обо всём и ни о чём: о прошлом, настоящем, будущем.       Без сомнения — трое молодых людей были слишком разными, но несмотря на это между ними была крепкая дружба: если Нобара и Итадори с первых дней знакомства сосуществовали в комичном тандеме, то Фушигуро — сильно выделялся своей мрачностью. Но это даже к лучшему. Ведь для полного счастья — у каждого интроверта должен быть свой собственный друг экстраверт. А лучше два.       Так для них выглядела идиллия. Зыбкий, маленький, пусть не совершенный, но уютный мир.       Это чудаковатое трио идеально дополняло друг друга, заполняя пустоту, уравновешивая и направляя.       Из приступа всеобщей ностальгии отвлекло раздражающее жужжание. Выругавшись себе под нос, Кугисаки засуетилась, ненадолго привлекая внимание друзей. Нобара достала телефон и, приложив к уху, начала просушивать гневные сообщения от родных, а парни продолжили тихо переговариваться друг с другом.       Через год другой рыжие волосы поседеют от старости, а её, уже взрослую девушку, всё ещё продолжают контролировать, словно дитя малое. Что такого могло произойти за пару часов поездки на поезде? Иногда Нобара задумывалась: в курсе ли родные того, каким опасным делом она занимается? Как рискует своей жизнью на каждом задании? И сколько раз ей приходилось находиться на волосок от смерти? Наверняка же догадывались, ведь вся её семья многими поколениями владеет проклятой энергией. И естественно осознают все риски, так почему же переживают о какой-то ерунде, как проехать на поезде от пункта «А» к пункту «Б». Тем более, они же, буквально приведя за ручку, и посадили её туда, а после, едва не со слезами на глазах махали на прощание.       Обречённо выдохнув, Кугисаки принялась печатать «оправдательное» сообщение: о том, как ей, якобы, жаль, что батарея, так некстати разрядилась, и она просто никак не смогла отчитаться о своём прибытии.       Прежде, чем осознание настигает разум, какая-то невидимая сила будто цепями сковала всё тело. Рука едва заметно задрожала в мышечном напряжении, а палец замер в воздухе, так и не коснувшись сенсорной поверхности.       Такое знакомое чувство паранойи прокатилось мерзкими мурашками по коже. Только не сейчас, ведь всё было так хорошо. Кугисаки надеялась, что всё это уже в прошлом, что наконец избавилась от навязчивого чувства преследования. Тогда почему сейчас, даже не видя его лица, Нобара была уверенна, что он смотрит на неё и улыбается. И под тяжестью его взгляда почувствовала себя полностью обнажённой, буквально до костей. Захотелось помыться с хлоркой.       Она пыталась. Изо всех пыталась, но, увы, — была не из тех, кто может с лёгкостью контролировать свои эмоции: холодная, липкая ладонь так крепко сжала телефон, что онемели пальцы, лицо же побледнело, застыв отрешённой маской. Не без труда заставив себя шевельнуться, Кугисаки наконец нажала на кнопку отправить.       — О! Чуть не забыла: у меня есть кое-что для вас! — слишком бодро воскликнула для того, кто мгновенье назад чуть не зашёлся в остром приступе панической атаки.       От нервной дрожи рук телефон упал, со стуком ударившись о поверхность стола. Оба парня сразу повернулись на громкий звук, но заметив чёрный бумажный пакетик, настороженно переглянулись между собой, заставив Кугисаки едва не прыснуть от смеха.       — Думаете, там бомба? — ближе придвинувшись, заговорщически прошептала она.       Фушигуро лишь тихо цокнул языком и, выжидающе скрестив руки на груди, искоса наблюдал, как друг, вытянув шею, пытается разглядеть хоть что-то внутри таинственного пакета.       — Да кто тебя знает… — пробурчав сомнения себе под нос, Итадори неуверенно опустил руку внутрь, на всякий случай не сводя с одноклассницы глаз.       Непринуждённо пожав плечами в ответ, Нобара поднесла кружку к лицу. Сделала маленький глоток и, скрывая за белоснежным фарфором улыбку, мельком бросила на Юдзи взгляд.       Нащупав что-то гладкое внутри, он, с осторожностью подцепив, вытянул нечто странное наружу, а именно: пару скрепленных между собой небольших клочков ткани с бантиками и кружевом...?       Итадори моргнул, хорошо так моргнул, основательно.       Понимание медленно, но всё-таки приходило — и по виду можно было предположить, что эта вещь была похожа на женское нижнее бельё…       Глаза Юдзи округлились, рот невольно приоткрылся, а шея, лицо и уши мило вспыхнули предательским румянцем.       — Парный эротический комплект шёлковых плавок для самых лучших друзей. Примерьте и поделитесь впечатлениями, — сквозь смех решила пояснить она.       — Очень смешно, — пусть без эмоций, но без обиды произнёс Фушигуро.       — Какие серьёзные, признаться, не ожидала. Думала вам понравится, — напустив на себя оскорблённый вид, Нобара театрально прижала ладонь к сердцу.       — Это жестоко даже для тебя, Кугисаки… — немного обиженно пробормотал Итадори, только вот несмотря на недовольный тон, подарок из рук так и не выпустил, даже наоборот, принялся с неподдельным интересом разглядывать, едва не вертя перед самым носом.       — Ой, да ладно! Просто шутка… — Нобара шутливо закатила глаза, пихнув Мегуми в бок. — Может ещё понюхаешь? Отдай, это моё! — не без доли иронии предложила она и вытянула ткань из мужских рук. Естественно, вещи были новыми, буквально только из магазина, однако Кугисаки не была бы собой, если бы пропустила такой удачный момент, не подшутив над легковерным другом.       Ну что ж, теперь они знают, какое она любит носить бельё. Но всё равно их реакция того стоила.       Насупившись, Итадори потешно надул губы, подобно обиженному дитя, но подолгу обижаться на неё Юдзи просто не умел… Ну, точно не тогда, когда Нобара так беззаботно улыбалась, глядя на него своими искрящимися весельем глазами. Очарованный этим мгновением Итадори не мог не улыбнуться в ответ. Так многогранна в его видении и так очаровательно-прекрасна, что даже её маленькие недостатки казались уникальными в своём роде достоинствами.       От чего сердце забилось так стремительно? Что это за чувство? Неужели это и есть… любовь? Первая, слепая, безответная и такая болезненная?       Юдзи ничего не знал об этом, ведь до сего не испытывал подобных чувств ни к кому. Конечно, он бы мог спросить свою тёмную сторону об этом, но не стал, да и двуликий всё равно молчал. Затаился, как обычно скрывшись где-то в глубине сознания, однако преследовавшее по пятам ощущение, что его мысли и чувства тщательно, с некой доли брезгливости сортировали, будто ненужный мусор, не отпускало изо дня в день, изводя его разум в купе с чувством вины, с корнями засевшем где-то глубоко внутри.       Время не лечит, тот, кто придумал эту глупость — точно ничего не знал о боли. Лишь тогда, когда она так смотрела на него и улыбалась — боль притуплялась, чтобы вновь вспыхнуть, когда она отвернётся. Эгоистично желать того, чтобы любимый человек всегда смотрел только в твою сторону. Но Юдзи не был эгоистом.       — Эй, ты слышишь? — щелчок пальцев у самого его носа. — Что за странный, мечтательный взгляд? Неужели думаешь о чём-то непристойном? Потерпи уж и прибереги свои фантазии до момента, когда вы останетесь друг с другом наедине… — как-то таинственно поиграв бровями промурлыкала Нобара.       А потом не выдержала и всё-таки захихикала, заметив синхронно скривившиеся лица друзей.       — Ладно-ладно! Больше ни слова о ваших романтических отношениях. Честно, — ладони приподнялись вверх, как бы в примирительном жесте, а глаза указывали куда-то вниз. — Вот, это вам.       Итадори настолько глубоко погрузился в свои мысли, что пропустил тот момент, когда на столе появились две прямоугольные коробочки. И, судя по всему, пропустил не он один. Это было видно потому, как парни интуитивно переглянулись между собой, опасаясь очередной искромётной шуточки.       — Ой, да ладно вам драматизировать! Открывайте уже! — прошипела с явным нетерпением и даже обидой, а после невольно затаила дыхание, как только крышки от коробок приоткрылись.       На дне лежали деревянные хаси с именными гравировками искусной ручной работы: пирамидальное остриё из чёрного сандалового дерева перетекало в ручки из прозрачной эпоксидной смолы, внутри которой переливались бордово-золотистые вкрапления.       Рты обоих парней в немом изумлении приоткрылись:       — Неужели ты их сама сделала… — то ли вопрос, то ли утверждение — было не ясно. Но Юдзи так и не смог оторвать взгляд от своего имени, выгравированного на деревянном изделии, и она была более чем довольна произведённым от подарка эффектом.       — Ну, естественно! — утвердила, как нечто само собой разумеющееся, при этом даже не пытаясь скрыть самодовольства. — А ты что думал, я только молотком махать умею?       Очевидно, подарок был неожиданностью, потому как Итадори и Фушигуро растерянно молчали, не зная, как реагировать.       — Спасибо, но я не могу их принять. Слишком неожиданно, поэтому у меня ничего для тебя нет, — Мегуми выглядел самую малость смущённым и так же, как Юдзи, не мог оторвать глаз от деревянных приборов.       — Не нужно. Это не обязательно. Расслабьтесь оба. Я просто захотела сделать их для вас по большей части ради развлечения. Надеюсь, вы, балбесы, будете бережно пользоваться ими.       Жест небывалой щедрости, кстати, неожиданный для неё самой, однако Нобара хотела оставить друзьям что-то на память о себе. И ей не хотелось думать о том, что они больше по какой-либо причине не смогут увидеться.       Но, если, вдруг, так и произойдёт…       Будто почувствовав возникшую тревогу, Фушигуро скользнул сканирующим взглядом по её лицу, пытаясь понять или же спросить. Но, Кугисаки, тут же вынырнув из чертогов своего разума, сморгнула влажные блики, а затем с улыбкой подставила щёку, в ожидании благодарственных поцелуев.       Может со стороны это и выглядело нагло или даже вульгарно — Нобаре не было до этого дела.       И как только лица друзей приблизились настолько, что она почувствовала на обоих щеках их тёплое дыхание с аппетитными запахами выпечки и кофейными нотками, Кугисаки прикрыла глаза, задерживая вдох, одновременно с этим теряя выдох, словно утратив способность естественного физиологического процесса потребления кислорода.       Губы Мегуми оказались чуть шершавыми, покрытые тонкой сухой корочкой, но касание было нежным, почти невесомым. У Юдзи же наоборот — влажные, а прикосновение — ощутимо крепкое, немного суетливое и неловкое.       Нобара захотела, если не навсегда, то очень надолго остановиться во времени, растягивая тёплый момент.       Один краткий миг, который каждый из них запомнит и будет вспоминать, как один из самых безмятежно-счастливых.

***

      Времени совсем не осталось.       Возможно, это последнее их совместное задание, как и её последняя возможность отомстить, не впутывая никого в это дело.       Ну, не считая Мегуми.       Потому как, во-первых, он отказывался оставлять её одну, даже на секунду, и Юдзи тоже.       Кугисаки могла понять их мотив. Однако этот факт делал задачу едва ли выполнимой.       И второе, но не по значению… Под каким таким предлогом она достанет злосчастный огрызок, когда они ни на шаг не отходят от неё? Может, просто бросить его под ноги с криком: — «Ого, ребят, смотрите! Что это у нас тут отдыхает на полу? Вот так неожиданность! Наверное, давненько нас дожидается… Ой, только осторожнее, не наступите! Не хочется, чтобы демонические останки психа-убийцы-маньяка-насильника хоть как-то повредились и мы не смогли его воскресить для того, чтобы, наконец, отправить отдохнуть на адский курорт».       Ага, так они и поверили.       Чистейшей воды сарказм.       Нобара уже представляла на себе два красноречивых вопросительных взгляда.       Блядство.       Кугисаки ненавидела оправдываться, но как ещё объяснить тот факт, что она уже долгое время буквально носит в своём кармане то, что вся магическая академия так много месяцев искала, рискуя десятками или сотнями жизней.       И тут напрашивается вопрос: наху… кхем «зачем»? Или «по какой причине»?       Ну, что тут ещё скажешь… всё проще некуда: всего на всего эгоистичное желание отомстить. Но отомстить не только за себя — за всех. А вот это уже больше похоже на правду, чем на оправдание.       Она намеренно оттянула момент… Нет, придержала для подстраховки один козырь в рукаве, хоть и крайне сомнительный. Но вот чего это стоило? Они едва все не погибли…       Нет, Нобара не считала себя виноватой, но если бы она отдала палец учителю Годзё… то, что бы было?       Кугисаки тщательно перерыла всю библиотеку, каждую книгу, где хоть мелком упоминалось тема извлечения демона из человека, но нигде не было конкретных ответов на поставленный вопрос.       Ей оставалось только выложить всё, как оно есть на самом деле, надеясь, что друзья поймут и не станут задавать лишних вопросов.       От этих мыслей Нобара с тяжестью вздохнула, плетясь между парнями, словно под конвоем.       Так ей ни за что не улизнуть.       Она засунула руку в карман куртки и, сжав свёрток, без какого-либо предупреждающего сигнала — резко остановилась. От чего замыкающий строй Итадори врезался в хрупкую спину. Однако Кугисаки, не смотря на разницу в комплекции, даже не покачнулась, продолжая скользить напряжённым взглядом по обшарпанным трибунам заброшенного спортивного стадиона.       Не лучшее место для того, чтобы умереть.       — Что такое? Заметила что-то подозрительное? — Юдзи, стоявший всё это время позади, выглянул из-за девичьего плеча. В его голосе будто слышался слабый отголосок надежды, который образовал ещё одну микротрещину в её сердце. Нобара повернула голову и Итадори, воспользовавшись случаем, поймал её взгляд.       — Нет, я… — голос был слабым, она попыталась сглотнуть и, казалось, звук, вышедший откуда-то из горла, был слышен на весь стадион.       Подавив в себе желание отвести глаза, наконец набралась смелости: — Я нашла его.       — Что? Кого? — Вопросы были вполне ожидаемыми и логичными, но всё равно разозлили её, да так, что Кугисаки захотелось треснуть ему куда-нибудь, чтобы побольнее.       Нобара не собиралась отвечать и вместо этого просто молча вынула предмет из кармана, протягивая вперёд свёрток на раскрытой ладони.       «Просто заткнись уже и сожри это».       Стоило бы обратить внимание на странное поведение Итадори, но увы, Кугисаки в этот момент была слишком поглощена процессом. Задержав дыхание, она только и могла смотреть, как его трясущаяся рука медленно тянется к последнему из останков демона…       Хорошо, что Фушигуро оказался рядом.       — Не приближайся, — Мегуми буквально появляется из ниоткуда, вырастая прямо между ними, из-за чего Нобара оказывается спрятанной за его широкой спиной. — Это может быть опасно, и мы не знаем, что произойдёт, когда последней палец будет поглощён. Поэтому нам стоит сначала найти учителя Годзё, — Фушигуро поворачивает голову, смотря ей в глаза с неким предупреждением. Он словно говорил голосом совести, которая была погребена под толстым слоем снега и льда так глубоко, что почти никогда не слышалась в её сознании.       Понадобилась секунда, чтобы прочесть адресованное ей немое послание, после чего Кугисаки перевела взгляд на Юдзи, который явно был не в себе: его конечности потряхивало, будто в лихорадке, дыхание рваное, аритмичное, а зрачки сужены до размеров едва заметных точек.       — Мы через столькое прошли вместе, чтобы что? Чтобы вы за моей спиной проворачивали дела, решая всё за меня? — Шаг, и Итадори сталкивается с преградившем ему путь Мегуми. — Дай его мне! — звучало скорее угрожающе, чем вежливая просьба.       Нобаре стоило больших усилий, чтобы испуганно не отскочить в этот момент. Нечего бояться, это ведь всего лишь Юдзи, да?       — Иди, я его задержу.       Ей показалось или его голос был встревоженным, а тон почти приказной.       Как оказлось, у Фишигуро было другое мнение на этот счёт. Приняв защитную стойку, Мегуми всем своим видом демонстрировал, что это не шутка, и он действительно был готов отразить внезапную атаку друга.       Нет, всё не так. То, что они стояли здесь, напротив Итадори, словно внезапно оказались по разные стороны баррикады.       Но ведь нечто подобное уже происходило, когда-то давно…       Шаг назад.       — Не стой столбом! Беги! — Две пары ног, словно плуги, глубоко пробороздили влажную землю, когда тела Юдзи и Мегуми столкнулись в противостоянии.       Внезапный крик вывел Кугисаки из оков оцепенения, вынудив бежать так быстро, насколько была способна. Однако, как известно, скорость не являлась одной из её сильных сторон, в отличие от Итадори, который уже успел без особого труда отбросить противника и прервать попытку этого недолгого забега.       Схватившись за кончики рыжих волос, он потянул девушку на себя, от чего её потащило назад. Но Кугисаки, не привыкшая сдаваться, тут же нанесла ответный удар локтем в височную область, жаль этого хватило лишь на секунду, чтобы дезориентировать его.       Натренированное тело, плюс нечеловеческие рефлексы, сделали из Итадори действительно серьёзного противника, не говоря уже о сильнейшем в истории демоне, присоседившимся внутри.       Осталось ли что-нибудь от самого Юдзи или двуликий уже успел отравить своей гнилью каждую его клетку мозга?       Одна Нобара бы с ним не справилась, а вот на пару с Фушигурой — шансов было гораздо больше. И он, как всегда, был вовремя, только вот не до конца понял в каком положении находится напарница: Мегуми делает подсечку ногой, эффектно опрокидывая Итадори на землю. Но поскольку её волосы всё ещё оставались крепко зажатыми в кулаке, Кугисаки вынуждена была упасть вместе с ним, иначе со скальпом можно было бы попрощаться, чего, конечно, ей очень не хотелось.       Нобара так и не поняла каким образом, но Фушигура вдруг оказался внизу, а в следующую секунду уже взял в жесткий захват тело противника, пытаясь обездвижить.       Вся эта возня могла выглядеть комичной со стороны, особенно если не знать всей её сути.       — Отпусти мои волосы, пока я тебе кишки через жопу не вынула, пиздюк… — подобно королевской кобре, Кугисаки извивалась и шипела от ярости, вцепившись ногтями в руку Юдзи.       — А ну сейчас же отпустил её! — Мегуми до хруста сжал запястья друга, перекрывая кровоток, от чего пальцы начали стремительно синеть.       Всё же хватка немного ослабла, позволяя Нобаре выскользнуть, пусть и не безболезненно, конечно, и не без потери драгоценного клочка волос, но не суть важна, главное — она была свободна.       Ничего, Кугисаки этого не забудет, а после, когда Юдзи придет, наконец, в себя — преподаст ценный урок.       Снова пришлось бежать со всех ног. А ведь всё могло бы сложиться для них иначе, не будь она такой конченой эгоисткой.       Однако всё так, как оно есть.       Сквозь почти оглушительный шум крови в ушах, Нобара всё-таки улавливает за спиной чьи-то стремительно приближающиеся шаги. Это заставляет не слабо так понервничать, почему-то Кугисаки уверена, что Мегуми не стал бы гнаться за ней.       Уже близко. Она всё-таки поворачивается, точнее из-за всех сил оттолкнувшись от земли — прыгает, развернувшись в воздухе.       Тело двигалось само по себе на уровне инстинктов, это последний шанс — ей не убежать. Итадори в паре метров от неё, однако взгляд вцепляется в другую цель. Нобара замахивается и бросает свёрток Фушигуре. Он тут же подрывается в попытке перехватить подачу. А дальше всё, как в идиотском кино, будто в замедленном действии: Юдзи просто взмывает вверх, как ангел, только без крыльев, затем вытягивает руку, и длинный язык из его ладони затягивает свёрток внутрь. И всё до того момента, как её ноги снова вернулись на землю.       Раздался странный звук, не похожий на что-либо, что она могла бы слышать когда-либо до этого момента.       Нет, не просто звук, а целая какофония, после которой последовала ослепляющая вспышка и в конце — кровавый дождь.       БДЫЩЬ.       Вздрогнув от неожиданности, Нобара успевает лишь моргнуть, как лицо беспорядочно окропляет алыми каплями.       Как оказалось, какофония состояла из хруста сломанных костей, разрывов тканей грудной клетки и влажных, чавкающих звуков крови.       Грудную клетку Юдзи буквально разорвало на части прямо в воздухе.       У неё на глазах.       Ноги перестали слушаться, подогнувшись, от чего Кугисаки сначала падает на колени, а потом и вовсе оседает на землю.       Слышит крик. Далёкий, слабый, будто сквозь толщу воды. Крик, преисполненный болью и отчаяньем.       Но чей же он?       Наверное, это Фушигуро, потому как её губы лишь едва приоткрыты в выдохе.       — Нет-нет-нет… — безмолвно произносит, словно в бреду.       «Только не это… Всё не на самом деле…»       Снова ложь — это не было неожиданностью. Она могла обмануть кого угодно, но только не себя. Нобара не была глупой и рассматривала подобный вариант развития событий, однако предпочла надеяться на лучшее.       Как оказалось — зазря.       В их друга вселился вовсе не радужный пони-единорог из страны фей, а смертоносный демон, не знающий пощады.       Этот очевидный факт на протяжении долгих месяцев буквально держал Кугисаки на краю глубокой пропасти. И вглядываясь в эту бесконечную глубину, она видела лишь смерть. Всего один только шаг отделял от конца пути. Её падение было лишь вопросом времени.       Вот оно.       Шаг оказался падением с высокого утёса вниз головой. Ощущением, будто земля в миг ушла из-под ног…       «Нет…»       Это не конец, а лишь начало пути.       Тело подчиняется разуму, будто замирает в невесомости на расстоянии одного выдоха, совсем рядом с твёрдой поверхностью. И прежде, чем кости обратятся в прах, у неё есть этот выдох, а значит, есть время, возможность всё исправить.       Нобара ни на секунду не может оторваться от едва трепещущегося сердца Юдзи. Оно бьётся, всё ещё борясь за жизнь.       По коже словно проносится ледяная волна мурашек, оставляя за собой налёт холодного пота. Кугисаки судорожно сглотнула комок страха в горле, шестым чувством понимая, что за ней наблюдают, ждут реакции. Она заставляет себя поднять глаза, уверенная в том, где именно находится цель.       Огромный, даже издалека Сукуна выглядит чудовищно большим. Это первое, что Кугисаки заметила. Похоже, происходящее забавляло его, потому как Нобаре показалось, что на лице демона мелькнуло что-то вроде злобного оскала.       Больной ублюдок.       Страха нет. Он существует лишь в голове, но реакция тела естественна и почти не контролируема. Однако Кугисаки запрещает себе бояться, подпитывая свою решимость и силу кипящей ненавистью.       Внутри будто извергался вулкан в неумолимом желании утопить к чертям ублюдка в этой лаве.       А потом: он просто поворачивается к ней спиной и начинает уходить, не торопясь, как будто закончил все дела.       Это ненадолго выбивает Нобару из колеи.       — К-куда… куда ты? — слишком тихо, чтобы демон мог услышать. — Сбегаешь? — уже куда более увереннее — звучало как вызов.       Вызов, который двуликий проигнорировал.       — Он же… умрёт… — её слова были едва слышны и не имели конкретного адресата. Они были скорее констатацией факта: Кугисаки смотрела, как сердце друга слабеет, грозясь вскоре и вовсе остановиться. Времени почти не было, каждая секунда на счету.       — Эй! — звала, а он не отвечал.       — Я ПРИКАЗЫВАЮ ТЕБЕ ОСТАНОВИТЬСЯ!       И двуликий останавливается. Какое-то время Сукуна не двигается, стоя к ней спиной, будто ожидая продолжения, но Нобара упрямо молчит. Наконец выдохнув, двуликий кинул взгляд через плечо и встретился с горящими решимостью глазами, которые непоколебимо смотрели на него в ответ. Смотрели до тех пор, пока демон не заговорил:       — Это ты мне?       Нобара едва не отшатнулась от его вопроса, как от пощёчины. Однако Рёмен вскоре продолжил:       — Ведь насколько я помню, ты отказалась от нашего сотрудничества. Разве нет? Так почему тогда я должен помогать? Какую выгоду я буду иметь с этого? Или что бы было понятнее: что ты можешь предложить мне взамен за мою услугу? — на последнем слово двуликий специально сделал акцент и после даже дал девчонке немного времени подумать, а она лишь растерянно открывала и закрывала рот.       Так и не дождавшись ответов, Сукуна закатывает глаза, затем отворачивается, всё-таки собираясь уйти прочь.       Нобаре пришлось сглотнуть внезапно появившуюся горечь от следующих слов:       — Всё. Все, что ты захочешь…       Вовсе не удивительно, что блеф удался, двуликий был хорош в такого рода вещах.       Кугисаки не могла видеть его реакцию, но каким-то образом знала, что демон гадко ухмыляется от своей победы.       Проходит пару долгих секунд, прежде чем двуликий поворачивается к ней лицом. Так и застыв в немом томлении, Сукуна вопросительно изгибает бровь, продолжая стоять на своём.       — Я пойду с тобой… Если ты этого хочешь… — сказав, сразу почувствовала себя глупо, от того низко опустила голову, будто прячась от его сканирующего взгляда.       — Нет, Кугисаки, не делай этого! Он убьёт тебя! Я не позволю… — такой до боли знакомый голос едва не разбил ей сердце, как она могла забыть о Фушигуре. Однако Нобара даже не взглянула на него, заставив себя смотреть на то, как двуликий презрительно поморщился, словно где-то рядом прожужжала навозная муха, которую ему ничего не стоило прихлопнуть.       — Замолчи и не лезь! — Кугисаки не хотела всего этого говорить, не хотела обижать, не хотела смотреть на Мегуми и видеть в глазах разочарование. Она лишь хотела защитить. Она знала — он поймёт.       Сукуна же выглядел довольным от услышанного, очевидно, ему доставляло удовольствие их размолвка.       Это должно было стать его победой. Безоговорочной. Будучи в полной мере тщеславным, Рёмен был готов принять её капитуляцию. Если бы не…       — Итак… чего же ты хочешь?       Он был уверен, что готов выполнить любую прихоть девчонки, кроме…       — Спаси его.       Нечто похожее на раздражение на мгновенье промелькнуло в глазах демона. Двуликий мог предложить ей весь мир, а она выбирает сохранить жалкую жизнь этому тупому недоноску. К своему несчастью, Нобара уже успела достаточно его изучить, чтобы даже издали разглядеть промелькнувшее, на и без того мерзкой морде демона, отвращение.       Дыхание замерло в ожидании, а кулаки сжались так сильно, что заныли пальцы.       Сукуна, казалось, задумался ненадолго, затем будто бы устало выдохнул и, кивнув, поманил её небрежным жестом руки.       — Нет. Сначала исцели его, — в своей обычной манере Кугисаки воинственно вздёрнула подбородок вверх, с вызовом смотря демону в лицо.       Она успела заметить, как глаза двуликого расширились, а после улыбнулись: от уголков разбежались луковые морщинки, однако улыбка не коснулась рта.       — Разумеется… Только вот откуда же мне знать, что ты не передумаешь, решив сбежать? Ведь все твои решения так изменчивы…       — По той же причине, по которой я доверяю демону свою жизнь или что от меня ни избавятся, как только наскучит со мной играть.       Рёмен рассмеялся, можно подумать, что от души, если бы та у него была. Голова чуть запрокинулась назад, обнажая верхние клыки, а его смех был низкий, но при этом лёгким.       Это было слишком неожиданно: Нобаре хотелось бы выдавить хотя бы каплю яда со своего языка, чтобы ответить, как делала обычно. Только вот получалось плохо: челюсть разомкнулась, на щеках вспыхнул очень привлекательный румянец.       Её непреднамеренная реакция ни за что не скрылась бы от прозорливого демона.       — Мне нравится видеть твой смущённый облик, — мало того, что его слова без того довольно смущающие, да ещё и каким приторно-сладким голосом были произнесены.       Этот нежный яд просачивался через уши прямо в сердце с единственной целью — отравить каждую его частичку.       Не дождётся. Скорее ад замёрзнет, и небо обрушится на землю.       — Как пожелает моя леди, — демон склонился в коротком несколько шутливом поклоне, не сводя со своей жертвы плотоядного взгляда.       А после Рёмен с присущей ему небрежностью переводит внимание на то, что осталось от сосуда. Он идёт медленно, легкомысленно прогуливаясь, будто нарочно растягивает время, тем самым приводя в бешенство и без того разъярённую зрительницу, безотрывно наблюдающую за его помпезным променадом.       Наконец дойдя до изувеченного тела, присаживается на корточки и кладёт когтистую руку на разорванную в клочья грудную клетку Юдзи, с интересом наблюдая за её реакцией.       Кугисаки бессознательно задерживает воздух в лёгких, зная, что демон смотрит, но всё равно ничего не может с собой поделать.       Стук-стук-стук.       Едва сокращается в нерегулярном, медленном ритме.       Как вдруг, ныне бесчувственное тело дёрнулось, прогнувшись над землёй, из горла вырвался сиплый, натужный хрип, а через мгновенье сердце начало биться значительно быстрее.       Только после увиденного Нобара позволила себе выдохнуть, и когда сломанные рёбра друга начали срастаться, она чуть было не расплакалась.       Невозможно было оторваться от того, как на кости постепенно нарастала плоть: этот процесс дарил искреннее облечение.       Получилось: Юдзи спасён. Она это сделала.       — Ты довольна, любовь моя? Он жив, а значит — я выполнил свою часть сделки. Теперь твой черёд, — его тон казался неестественно ласковым, похожий на тот, которым маньяки предлагают невинным детям сладкую конфетку или посмотреть котят для того, чтобы заманить в своё логово.       Она последний раз посмотрела на Юдзи, удостоверившись, что он дышит, потом на Мегуми, безмолвно пытаясь извиниться.       И в последнюю очередь взглянула на своего главного врага, который уже не впервой открыл для неё свои объятия.       Плечи сами собой расправились, спина выпрямилась, а подбородок приподнялся ровно на столько, чтобы ни у кого не появилось сомнений в её непоколебимой силе духа.       Первый, затем второй, так медленными, прерывистыми шагами прошла половину пути, остановилась на мгновенье, и потом вдруг сорвалась на бег. А когда приблизилась — прыгнула и, закинув руки двуликому за шею, сухо прижалась своими губами к его.       Нобара могла смело гордиться собой, поскольку она единственная, кто додумался таким необычным способом обездвижить противника.       И ведь нельзя сказать, что это не сработало, когда демон в прямом смысле застыл с раскрытыми руками, подобно статуе, даже не дыша, пока Кугисаки висела на нём.       Только не этого она хотела. Не совсем.       Неожиданно, но его бездействие заставило Нобару почувствовать себя как никогда глупо, от того перспектива сбежать стала слишком соблазнительной. Пришлось, зажмурив глаза, вцепиться ногтями в его плечи, чтобы не передумать и не сбежать.       Лёгкий дискомфорт каким-то образом отрезвил демона, напряжённые мышцы расслабились. Больше Рёмен не думал ни секунды: все четыре демонические руки единовременно, словно змеи, поползли по всему её телу, обвиваясь вокруг. Одной из них более чем хватило, чтобы подхватить упругую плоть ягодиц, максимально плотно прижав к себе, другая впилась паучьими, цепкими пальцами в кости рёбер, которые едва не затрещали от давления, тем самым затрудняя дыхание. Третья же плотным кольцом сдавила тонкую шею, будто двуликому было мало… или недостаточно близко? А последняя, четвёртая, властным, подчиняющим жестом легла на девичью скулу, окончательно зафиксировав всё тело.       Зажатая в тиски, крошечная в его руках — хрен сбежишь.       Каждый мускул её тела напрягся, когда губы двуликого раскрылись, опаляя обжигающим дыханием, не фигурально, а в самом прямом смысле. Как оказалось, температура демонического тела была значительно выше и, судя по ощущениям, продолжала повышаться.       Нобара почувствовала горячий язык, мокро скользящий по её плотно сжатым губам. Ещё и ещё, пока его пальцы не впились в скулы, заставляя раскрыть рот.       Она делала вид, что сопротивляется, но это не имело значения.       Потому что он тут же втягивает её нижнюю губу, сладостно посасывая, словно леденец, и с хлопком отпускает, осторожно поцарапав зубами.       Рёмен облизнулся, наверняка как всегда довольный результатом своих действий. Кугисаки отчётливо слышала этот мерзкий звук, она так же могла представить его лицо в этот момент. Только вот не хотела ни видеть, ни думать о нём, но всё равно не смогла сдержать дрожь отвращения, пробежавшую по спине.       Следующие действия со стороны демона не были для неё неожиданностью, однако всё равно с головы до ног окатили как ушат кипятка: двуликий захватывает изводившие его столько времени губы, чтобы, наконец, нырнуть внутрь. И изучать, скользя так властно, неторопливо, будто бы всё время в мире в его распоряжении, будто ни что кроме них, ни что кроме этого момента не имело значения.       Нет, ей не нравилось, пусть прекратит это немедленно. Кугисаки напряглась до боли в мышцах, всё ещё ощущая внутреннее сопротивление, но можно ли обмануть своё тело?       Как выяснилось — всё не так просто.       Позвоночник неожиданно выгибается, совершенно бесконтрольно прильнув ещё ближе, и Нобаре оставалось надеяться, что со стороны не было понятно, хотела ли она отдалиться или наоборот приблизиться.       Был ли Рёмен терпелив? И да и нет, ведь так было только с ней. Но двуликий очевидно точно был умён, очень хитёр, однако, как и любое тщеславное существо — легко поддавался влиянию импульса, вкусив такое долгожданное чувство победы.       Сукуна двумя пальцами направляет её голову, подстраивая под себя, и лишь только одно опрометчиво-осторожное движение выдавало его нетерпение, его жажду. Это была её секунда для единственного вздоха, но получилось лишь выдохнуть, проговорив что-то невнятным шёпотом, прямо ему в губы. Рёмен не обратил внимание — похоже, демону было не до этого. Воздух между ними приходится делить поровну: двуликий с шипением втягивает его сквозь зубы, снова кусает, уже ощутимо сильнее, теряя самообладание. Кусает, а затем тут же, будто извиняясь, зализывает, подобно провинившемуся псу.       Она сможет вытерпеть. Всё получится, стоит только ещё немного подождать и… О, Ками! Ей так хотелось сейчас закричать… Нет лучше сказать, так же надменно-пафосно, как демон однажды: — «Считай, котёнок ублюдок!»       Кугисаки начало лихорадочно потряхивать, возможно, от внезапно нахлынувших воспоминаний о том злосчастном дне или же от того, как двуликий вбирает её, проникая ядом в кровь, заставляя жидкость едва не закипать в венах. Кажется, ещё секунда и сердце остановится. Одно мгновенье и…       Он настолько сильно углубляет поцелуй, что голова начинает кружиться от нехватки воздуха, а перед глазами вспыхивает темнота. Нобара стонет и тут же чувствует, как губы демона расплываются в торжествующей ухмылке.              Вот же сукин сын!       В отместку Кугисаки из последних сил кусает его, в ответ двуликий издаёт нечто похожее на блаженное мурлыканье. Этот звук нельзя было назвать ни как иначе, как разрушительным. А его рот и язык — греховными.       И Нобара с головой падает в эту бездну греха, теряя весь контроль, потому что демон выводил её из себя, постоянно продолжая делать это и сейчас. Потому она вынуждена была ответить, так искренне, как только могла, без капли фальши, стараясь ни в чём ему не уступать. Даёт то, чего он хочет, и берёт сама, пробуя на вкус, поджигая все нервные окончания, пока они грубо прикасаются языками друг к другу.       Этот ответ был настолько же вожделенным, насколько и долгожданным для него. Он спровоцировал демона издать рокочущий рык, опустившийся волной низкой вибрации через горло прямо ей в живот. Ноги Кугисаки подгибаются, когда двуликий влажным звуком выпустил её язык из плена своего рта, сладко обсосав перед этим. Острые клыки демона оказываются на её пылающей щеке и, прикусив, спускаются по скулам вниз, нежно царапая кожу. Он втягивает плоть, оставляя бордовые отметины, между вздохами и выдохами удовлетворённо мурлыча ей в шею «моя» и «идеальна».       Остальное Кугисаки, при всём желании, расслышать бы не смогла, так как адреналин ревел глухим пульсом в ушах заглушая даже мысли в собственной голове.       Руки демона скользят по её бедру и тянут на себя, заставляя опоясать талию. Она охотно подчиняется, полностью ощущая его неистовое желание, упирающееся в промежность. Толчок.       Тягучее желание начинает медленно закручиваться пламенной спиралью внизу её живота, заставляя плавиться и едва не стекать по твёрдому, словно высеченному из камня, телу короля проклятий.       Кугисаки впивается в нижнюю губу зубами, с огромным усилием воли подавляя стон удовольствия, пальцы тут же врастают в затылок двуликого, натягивая волосы у корней.       Вновь ощутимый толчок, а за ним ещё несколько, ствол скользит между складок, доходя до клитора, от чего её тело ритмично покачивается по волнам блаженной неги.       Возбуждение перерастает в фазу абсолютной похоти.       Она чувствует себя грязной: нижнее бельё безнадёжно промокло. Двуликий, вероятно, мог бы толкнуться пальцами прямо сквозь материал, и он бы растворился, оставшись без какой-либо преграды для себя.       — Подчинись… — шёпот демона ощущался как лезвие, прошедшее по сгибу шеи — это едкая смесь опасности и похоти опьяняли не хуже абсента.       Кугисаки ненавидит все те эмоции и желания, что Двуликий в ней пробуждает. Слишком неоднозначные, неправильные. Она стала уязвима, потеряв возможность доверять себе и своему телу. Демон разрушал её, разрушал все стены, что она возводила между ними.       Так не должно быть. Она вновь хотела стать цельной.       Ещё крепче сомкнув веки, Кугисаки лишь отрицательно покачала головой в ответ.       — Посмотри на меня, — нежное требование сорвалось с его уст. На что Нобара, в знак протеста, отвернулась, насколько это было возможно в её положении. Утомлённо вздохнув, двуликий подцепляет двумя пальцами её подбородок, затем, развернув лицом к себе, запрокидывает голову. — Ну же! Открой глазки.       Она с трудом сглатывает комок нервов, застрявший в горле, но в итоге поддаётся.       — Да, вот так… Хорошая девочка… — протянул весьма довольным тоном, как если бы гордый родитель хвалил своё нерадивое дитя за шёлковое поведение. — Подчинись! — настоятельно повторил, будто пытаясь ввести в гипноз.       Её губы слегка приоткрылись, могло показаться, что вскоре ответ сорвётся с девичьих губ, но Нобара молчала, смотря сквозь него отсутствующий взглядом.       — Если у меня не может быть любви, я хочу власти. Избавь себя от страданий. Подчинись добровольно или я обманом заставлю твоё тело сделать это, — на последнем слове Сукуна впивается в её рот, глотая все стоны и всхлипы, каждый вздох и выход, что она дарила.       Так сладко, как если бы на вкус она была подобна раю.       — О, детка… — нечто похожее на стон, невольно сорвалось с его губ настолько тихо и проникновенно, что Кугисаки даже подумала, что ей это просто послышалось. Но она слушала, продолжая считать секунды — это было всё, на что Нобара сейчас способна.       — Ты принадлежишь мне. Моя, только моя… — бессвязно шептал тихим голосом, в котором затаился глубокий голод. Прежде, чем снова заговорить, демон с шипением протягивает воздух сквозь зубы, переводя дух. — Потому, так и быть: на первый раз прощаю, однако… тебе стоит запомнить кое-что, раз и навсегда: король всегда получает то, чего желает. Так или иначе, — это предостережение, произнесённое снисходительным тоном, было обманчиво нежным.       Двуликий ждал реакции, ждал, что девчонка незамедлительно, с присущей ей пылкостью начнёт проклинать его, спорить, кричать, ждал чего угодно, только не безучастного молчания, и не пустого взгляда.       Демон наблюдал.       Секунда. Вторая.       Один взмах ресниц, буквально мгновенье, как всё вдруг изменилось.       Сначала она моргнула, взгляд прояснился, вновь обратившись к нему, и тут же попадает в ловушку демонических глаз. Но девчонка будто только этого и хотела. Расширенные зрачки резко сузились, точно у кошки, а после безмерно расширились и темнея, вновь застыли в неподвижности.       Он должен был понять, заметить раньше, пока не стало слишком поздно, пока это не стало необратимым: его тело не двигалось, не потому что демон не хотел — он просто физически не мог этого сделать. Но ему было плевать, Сукуна просто продолжал смотреть на неё, продолжая читать даже самые незначительные изменения в лице, будто это было самым важным делом в его жизни.       Девчонка всё знала, знала, что он смотрит и, казалось, наслаждалась: вот её губы сжались, уголки приподнялись и, едва не смеясь, растянулись в самодовольной ухмылке, а в глазах блеснуло мрачное торжество.       — Нет, это ты запомни: имя человека, который навечно отправит тебя в пучину бескрайнего мрака. Запомни, моё имя — Кугисаки Нобара. Это конец… — величественно произнесла она, не скрывая веселья и довольной улыбки. Ей потребовалось всё самообладание, чтобы сдержаться и не разрезвиться в приступе безумного смеха. На что Рёмен никак не отреагировал, продолжая просто смотреть в её глаза, ожидая чего-то.       Каким-то образом, девчонка смогла выполнить все условия для открытия Тюремного царства. Врата темницы уже сработали, захватывая демона в магические оковы, запечатывая всю проклятую энергию, не оставив ни капли. Великий король попался в ловушку, казалось так просто, однако ему всё же достался один утешительный приз — любимая игрушка в его «нежных» объятиях. Застыла, даже не трепыхается. Осознание всей ситуации медленно, но верно приходит в её сознание. Сукуна видит, как огонь в карих глаза слабеет, но ни один мускул на девичьем лице так и не дрогнул.       Однако, не смотря на всё это, жар между ними мог бы плавить воздух вокруг.       Иначе и быть не могло. Ложь во благо, если она существует сродни искусству, тонкая, едва заметная нить, являющаяся гранью. О, да, она училась этому у лучшего мастера. Училась быстро для человека. Рёмен мог гордиться своей девочкой — и гордился. Она добилась всего, чего хотела, даже больше, но с одной только поправочкой — на веки вечные вместе, заключённые в пучине бескрайнего мрака. Так что ни она одна получила желаемое.       Высшая точка достигнута, а далее спуск вниз на бешенной скорости. Теперь всё действительно кончено для него… нет, для них обоих — таков финал их безумной игры. Остаётся лишь наслаждаться. Они продолжали безотрывно смотреть друг другу в глаза, ни разу не моргнув, даже несмотря на крик мольбы пацана где-то неподалеку.       — Закрыть врата… — немым движением губ.       Куб с десятком глаз вдруг завращался, образовывая воронку, и все внутренности за один короткий миг будто бы сжались. Кожа сморщилась, а кровь в венах закипела, разъедая плоть.       Пространство сжалось, затягивая внутрь Двуликого демона, а вместе с ним и его спутницу. Кугисаки исчезла из этого мира с улыбкой на губах и ненавистью в сердце.