Драбблы

К шестому курсу Гарри устал от жизни Золотого мальчика. Святого. То, что он был мягким, не помогло нигде и ни в чем; то, что он был мягким, не спасло ни Сириуса, ни Седрика — и даже не позволило Гарри отомстить за смерть крестного. Гарри снится Круцио, Круцио, Круцио, он просыпается с постоянной мыслью о том, как заставить заклинание работать, — с мыслью о том, как Беллатрикс Лестранг корчится, рыдает и ломается под его проклятием, как сухой стебелек. Гарри устал от жизни Золотого мальчика. И это одна из причин, чтобы начать трахать Малфоя. Малфой слаб — этот сопливый маленький шпион, думающий, что, став Гарриной шлюхой, сможет попасть в Орден и обрести безопасность теперь, когда его любимый папочка гниет в Азкабане и почти что мертв. Конечно, Гарри знает, почему Малфой делает это; Гарри насквозь видит его мысли — как они — ничтожные, предательские, мстительные, жалкие — переплетаются между собой. Гарри знает почему, даже когда отсасывает Малфою, даже когда тот отсасывает ему — и вся прелесть в том, что Малфой даже не может представить, что Гарри все известно и что Малфой продается зря. Малфой уверен, что Гарри действительно любит его (или, по крайней мере, начинает любить) и что через некоторое время он обязательно попадет в Орден. К седьмому курсу Гарри становится гораздо сильнее. Уроки Дамблдора не пропали зря, и Гарри больше не мучают кошмары; он возвращается в Хогвартс и вновь начинает трахать Малфоя, несмотря на то, что понимает: половина учителей уже в курсе. Они молчат только потому, что хотят ему добра, только потому что беспокоятся о нем, потому что, по их мнению, бедняжке Гарри важно дать возможность утешиться «так, как он может» . Идиоты. Однако в мыслях Малфоя он больше не находит утешения; больше нет спутанных, как змеи, предательских мыслей и лжи. Малфой отдается ему откровенно, с охотой прижимается к шершавой каменной стене и вздыхает так, будто Гарри ему не враг, — и когда он кончает Гарри в руку, его мысли так отвратительно чисты и так пусты, что у Гарри создается впечатление, что рядом с ним вообще никого нет. Конец