Драбблы

Чет Во время первого полета мама завернула ее в теплую мягкую мантию и крепко прижала к себе. Отдаляющаяся земля сливалась в одно серо-зеленое пятно травы, холодный ветер свистел в ушах, и мама прокричала ей в ухо: — Все в порядке, Ролс? Во время третьего полета у нее была уже собственная метла. Древко было гладким, немного потертым и рыхлым от старости. Раньше на этой метле летал отец. Ей запретили улетать далеко, так что она просто кружила вокруг дома — хотела рвануть выше, быстрее, но побоялась разозлить отца. Облака были похожи на кусочки хлопка — какими же они будут на ощупь? Почувствует ли она хоть что-то, прикоснувшись к ним? Во время пятого полета Роланда поймала отражение солнца на хогвартских башнях. Она была быстрее остальных и бесстрашнее. Тренер — высокий крепкий мужчина с обвисшими усами — сначала накричал на нее, сказал, что она сумасшедшая, а потом отряхнул мантию, будто прогонял муху, и сказал: — Приходи сегодня на тренировку. Во время седьмого полета она узнала, какие облака на ощупь. Мокрые. Мокрые, густые и холодные. Она приземлилась, улыбаясь во весь рот; мантия промокла насквозь. Другие девочки сторонились ее. Ненормальная! Взгляд ее золотистых глаз был спокойным и никому не нравился. Ей было все равно. В ее жизни был квиддич. — Спокойно, — говорил тренер, — сохраняй равновесие. Так она и делала. Нечет Теперь ее полеты исчисляются сотнями. Этого достаточно, чтобы стать лучшей. Достаточно, чтобы потерять счет. Она просыпалась и засыпала с мыслями о квиддиче; сказала Уиллу Криви, что хочет стать ловцом Гриффиндора, и стала им. Она нравилась Криви, но игнорировала его — ее интересовали лишь полеты. Кроме нее в команде играла только одна девочка — Глория Веччи, невысокая, жестокая, с хищной, как у волка, улыбкой. Глория трахалась едва ли не с каждым парнем, который с ней заговаривал, — неудивительно, что она ждала такого поведения и от Роланды. Но Роланда хотела летать. Она насылала проклятия на мальчиков, пытавшихся зажать ее за квиддичными трибунами, — у нее из-за этого возникали проблемы, но в конечном счете директор отнесся к ней с пониманием. И вот однажды после игры Роланда возвращалась в женскую раздевалку и почувствовала, как чья-то ладонь — явно не мужская — скользнула по ее бедру. Она удивленно обернулась, намереваясь спросить, кто это, но Глория сразу же прижала ее к трибуне и поцеловала, а потом опустилась на колени и, задрав мантию, стала ласкать ее языком, горячим и мокрым. Роланда, кусая губы, держалась за грубый деревянный столб. Как оказалось, не только полеты могут доставлять удовольствие. Конец