Драбблы

Когда он недоволен, голос может быть ледяным, а вот кожа на ощупь теплая. Темные глаза, темные волосы, улыбка тоже какая-то темная; одно бедро приглащающе приподнято. Альбус знает: искушению лучше не поддаваться. Доброту лучше не проявлять. Этот мальчишка как змея — хитрая изворотливая змея, покорная любому желанию Альбуса. Он слишком покорный. Ни один слизеринец не станет так себя вести, только если не ждет какой-либо выгоды. А Том определенно ждет. Чего-то. Да, Альбус все понимает, но все равно поддается — в кабинете трансфигурации после урока семикурсников-слизеринцев юный Том Реддл подходит и тихо спрашивает: «Не могли бы вы помочь мне, сэр?», как будто ему хоть в чем-то нужна помощь. Альбус поддается снова, и снова, и снова: он открывает дверь в свои покои и толкает мальчишку на кровать, и кожа Тома кажется белой бездной, из которой он, царапаясь, пытается выбраться — удивительно неуклюже, удивительно стыдливо, удивительно ненасытно. Глаза Тома довольно блестят. Он знает больше, чем говорит. Гораздо больше. Альбус знает о поступках Тома. Знает о его лжи. О Хагриде. О слизеринском монстре. Об Арагоге. Альбус чувствует, как под этой чистой бледной кожей, как бутон, прорастает сила — кожа Тома с виду такая чистая, такая невинная, но это не так; Альбус видел ее запятнанной потом, слезами, семенем. Альбус знает, что его используют, но взгляд его затуманен похотью. Альбус обо всем знает, но все равно отпускает Тома — вопреки всему с верой и надеждой на лучшее. «Вернись ко мне». Том не возвращается. Через несколько месяцев Альбус узнает о смерти Реддлов и впервые в жизни испытывает настоящее сожаление. Он вспоминает, как в первый раз вторгся в изменчивое сознание ребенка и увидел, что там удивительно мрачно: приютский задний двор вдали от чужих глаз, грязь, рвота, испоротые кнутом ягодицы. Он вспоминает темный взгляд Тома, полный боли и мольбы: «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Он сразу же захотел помочь. Утешить. Обнять. Что ж, этого следовало ожидать. Альбус теперь все понимает. Тому не нужно утешение. Тому не нужна доброта. Когда всплывает правда о новых убийствах, становится ясно, что у Тома есть месть, у Тома есть ненависть и больше ему ничего не требуется. Конец