Новая Эдда. Неожиданный поворот

— Тор, ну что же ты творишь? — Хель с недоумением разглядывала руины роскошного дворца, вокруг которого вместо ярко-зеленых, усеянных полевыми цветами лугов, зияли черные ямы и рытвины, тут и там виднелись участки выжженной травы. Судя по всему, до леса Громовержец еще не добрался, и тот тихо шелестел изумрудной листвой. — Что хочу, — огрызнулся бог Грома. Он сидел прямо на земле, сжимая в руке Мьёльнир. — Нет, это было ошибкой позволить взять тебе сюда молот. Это все отец мой неразумный, не надо было его слушать, — пробормотала Хель. — Тор, этот мир создал для тебя Бальдр вместе со мной. Что тебя не устраивает? Мы ведь так старались, — уже громче молвила царица мертвых, обращаясь к Громовержцу. Тот лишь криво усмехнулся, глянув исподлобья на Хель. — Я не хочу здесь находиться и точка, — грозно произнес он и встал. — И если ты сейчас же не отпустишь меня, я за себя не ручаюсь, — Громовержец приподнял молот и слегка потряс им в воздухе, тем самым показывая, что намерения у него вполне серьезные. — Ладно, Тор, скажу честно, я хотела проучить тебя, сбить немного спесь, укротить непомерную гордыню, а посему обрекла на одиночество. Надеялась, что задумаешься над своим поведением, да видно ошиблась. — Что мне думать? Я знаю одно — мне нужно уйти отсюда. — Хорошо, так и быть, отныне ты сможешь посещать чужие чертоги, общаться, глядишь и друзей найдешь, а то и деву прекрасную. Я могу посоветовать. Одному и вправду скучно, понимаю тебя. — Да не нужны мне девы твои, глупая, никто мне тут не нужен, как не поймешь? Все, что дорого сердцу — там, среди живых. Отпусти, слышишь? — Это невозможно. — Врешь! — взъярился Тор и бросил молот. Но Мьёльнир не долетев до женщины каких-то пару метров, упал на землю, подняв вокруг себя облачко пыли. — Глупый, самоуверенный осел! — наступила очередь гневаться Хель. — Здесь я хозяйка, забыл? Если пожелаю, то молот свой ты и поднять не сможешь. Тор смотрел на свое оружие, на царицу Хельхейма и чувствовал, как отчаяние, безысходность наполняют сердце, как в глазах закипают злые слезы. И решился на совсем уж отчаянный шаг — подошел ближе, встал напротив дочери Локи и опустился на колени. — Нет во мне спеси более, нет гордыни. Отпусти, прошу. Не успокоюсь я, не смогу, — опустил голову Громовержец. Хели стало как-то не по себе. Хоть видала и всякое, но такое, чтобы бог и гордый ас, да на колени хлопнулся перед ней… Такого не видела. — Ты это, не надо, — она подошла и положила ледяную ладонь на голову несчастного божества. — Не убивайся так. Она присела рядом с ним и посмотрела в глаза. — Мне страшно, Хель, от мысли, что никогда больше не увижу детей своих, матери и… его, — Тор тяжело вздохнул. — Может статься так, что отец опять накажет его жестоко, и он будет мучиться, и уже никто не спасет. Да и натворит ведь глупостей, я нужен ему, понимаешь? — Глупый мой бог Грома, не знаешь ты ничего. Неужели так и не понял, что он умеет лишь играть на чувствах, использовать слабости других в угоду своим желаниям? — Я знаю, я все знаю. Он мерзавец, лживая змея, уж кому, как не мне, знать. — Он обещал мне твою жизнь, — вдруг сказала Хель. — В обмен на одну услугу. Даже если бы тебя не убил Ньёрд, рано или поздно это сделал бы Локи. — Зачем тебе моя жизнь? — растерянно спросил Тор. — Так случилось тогда, ты нахамил мне, вот я и пожелала заполучить тебя в свое царство и наказать хорошенько. Да вижу, что ты уже сам себя тут наказал. — Какую услугу ты ему оказала? — совсем тихо спросил Громовержец. И Хель рассказала о пещере, о древнем заклинании и о том, как легко Лофт согласился предоставить в скором времени душу Тора в ее полное распоряжение. Хель видела, как в глазах Громовержца блестят слезы, а взгляд его, в котором еще совсем недавно играли молнии, совсем потух. — Успокоиться тебе нужно, понимаешь? Ты жизнь за него отдал, а он назвал тебя глупцом, — Хель поведала и о последнем разговоре с отцом. — Зачем ты мне все это рассказала? — Тор потер ладонями глаза. — Не надо было. Я не успокоюсь, мне просто будет теперь очень больно. Ты так решила меня наказать? — Знаешь, Тор, я люблю своего отца. Но в отличие от тебя, я вижу его суть. Он подлый обманщик и интриган. Он когда-то обманул и мою мать, бросил. Да и много кому горя принес и страданий. А все оттого, что характер у него гадкий. Таким уж уродился. И если живется ему не сладко, то это лишь его вина и больше ничья. — Я должен поговорить с ним, — твердо сказал Тор. — Отпусти, хоть ненадолго, прошу. — Что это изменит? Взывать к совести того, кто понятия не имеет, что такое совесть — глупое занятие. Пытаться заставить его быть другим, быть лучше — все равно, что пытаться заставить огонь не жечься. Разве ты до сих пор не понял? — Ненадолго, прошу, — упрямо повторил Тор. — Это в твоей власти, я знаю. Хель вдруг прикрыла глаза и улыбнулась какой-то своей мысли. — Знаешь, Тор, я придумала кое-что получше. Давай договоримся так — ты будешь вести себя хорошо, не станешь крушить свой чертог, а я отпущу тебя насовсем. Будет лишь одно условие. — Чтобы все плакали, как по Бальдру? — угрюмо произнес Тор. — Знаю я твои условия. — Нет, другое, — загадочно улыбнулась Хель. * * * Тор сидел на широком ложе в своем заново отстроенном чертоге и задумчиво глядел в окно, то и дело смахивая с лица непрошеные слезы. Вспоминал, как тогда в Мидгарде Локи одаривал его изысканными ласками, овладевая его телом, а всего несколько часов назад он, оказывается, так легко поставил на кон его душу. Но Тор понимал, что и сам поступал с обманщиком жестко, а порой и жестоко. Был уверен, что освободив его, заслужил хотя бы уважение и благодарность. Но каждая встреча перерастала в ссору и побои, о чем вспоминать сейчас было больно и стыдно. Но Тор тогда не знал, как заставить гада не пакостить, не ходить по краю пропасти. Да и вел тот себя нагло, вполне заслуживал тех зуботычин, которыми награждал его Громовержец. Чай, не дева трепетная, переживет. Но сейчас было понятно — Локи не смогли бы изменить ни побои, ни унижения, ни оковы, ни пещеры, ни признания в любви и ласка. Даже отдав свою жизнь во имя спасения бога Обмана, Тор не заслужил сколько-нибудь добрых слов из уст гадкого змея. И еще Тор понимал, что условие Хель невыполнимо. Не будет этого никогда. А поэтому нужно привыкать к новой жизни, никуда ведь не денешься, если умер уже. * * * Было раннее утро, лишь занялся рассвет, но Дьюрин уже восседал на троне и вертел в ладони небольшую веточку, что ранее была яблоней и украшала тронный зал. Как только асы отбыли, чары рассеялись, и из позолоченного горшка осталась торчать лишь эта веточка. В пальцах другой руки король цвергов вертел крошечный осколок, мягко светившийся голубоватым светом. Именно сегодня Дьюрин исполнит свою часть договора с Локи. И цверг уже прикрывал свои глазки-пуговки в предвкушении мести напыщенным асам и благодарности бога Огня, который обещал научить нехитрым заклинаниям, чтобы иметь возможность пользоваться крошечным сокровищем. Об осколке не знал никто в Свартальфхейме. Ни к чему это. А вообще, все сложилось как нельзя лучше — и асов на место поставит, а то больно зарвались уже — вон и мастеров убивают, и сможет путешествовать теперь по мирам. Из сладких грез Дьюрина вырвал скрипучий голос Гимли: — Звали, Ваше Величество? — Звал, звал, Гимли, — король посмотрел на главного мага и добавил: — Зови всех своих, пора начинать. — Этот обряд потребует немало времени… — Что же ты раньше не сказал? — гневливо произнес король. — Я не могу подвести… союзников. Сколько времени? — Да не серчай, Дьюрин — до полудня управимся. — Ну, смотри мне, — уже спокойно молвил король Свартальфхейма. — Не подведи. — Не подведу, Ваше Величество, — произнес Гимли и, почтительно склонив голову, попятился к выходу из тронного зала. * * * Лишь только первый солнечный луч заглянул в окно, Сигюн распахнула глаза. Вскочив с постели, побежала в купальню, плеснула в лицо ледяной водой и опрометью помчалась в погреб, где была оборудована небольшая комнатка. Когда-то давно Локи использовал помещение для всевозможных магических экспериментов. Там была целая коллекция из маленьких артефактов, диковинных трав и других атрибутов для колдовства, что привозил ее неуемный муж из своих далеких странствий. Уже через несколько минут Сигюн зажгла маленькую горелку и водрузила на огонь небольшую металлическую чашу. Нужные заклинания помнила наизусть. * * * Один чмокнул в щеку спящую рядом Фригг и, лениво потягиваясь, сел на кровати. Этой ночью спал он неспокойно, все ворочался с боку на бок, чем пару раз вызвал негодование супруги. Но как-то тревожно было на сердце, поэтому и не спалось. Вдруг в дверь нетерпеливо и довольно громко постучали. Один так и не успел спросить, кто там — в опочивальню ворвался Хеймдалль. — Я нашел его! — закричал тот с порога. Разбуженная Фригг вскочила на постели и испуганно уставилась на стража. — Говори! — громыхнул верховный ас, даже не подумав отчитать невежу за столь ранний и громкий визит. — Это корабль. Он посреди океана сейчас мидгардского, что зовется у них Тихим. — Подожди, я сейчас оденусь и приду к Бивресту. Перенесешь меня туда. — Всеотец, не получится, — опустил глаза Хеймдалль. — Там не создать точку моста. Не хватит места. — Ладно, иди, я подумаю, как быть, — задумчиво произнес Один. — А что за корабль? — Нагльфар называется, — потупил взор Хеймдалль. — Развлекается, мерзавец, — усмехнулся Один. — Но ничего, доберусь до него и так развлеку, что смерть избавлением покажется. Когда Хеймдалль ушел, Фригг приблизилась и обняла мужа за плечи, поцеловала в щеку. — У тебя все получится, любимый. * * * Когда Сигюн подошла к чертогу Хеймдалля и тихо постучала в дверь — никто не открыл. Странно, страж в последнее время редко покидал свой чертог, неусыпно следя за Мидгардом, в надежде найти Локи. Вздохнув, девушка присела на край Радужного моста. Сколько же придется ждать? Но вскоре послышались торопливые шаги. Сигюн обернулась и увидела стража. Он подошел к ней и улыбнулся. — Что не спится тебе, красавица? — спросил Хеймдалль и присел рядом. — Плохо мне, — грустно произнесла жена Локи. — Все хотела забыть, да не могу. Вот, пришла спросить, не видел ли ты мужа моего непутевого? — Что же только сейчас пришла? — настороженно спросил Хеймдалль, вглядываясь в лицо асиньи. — Я ведь раньше думала, что умер он, — печально произнесла Сигюн. — А потом… Из огромных серых глаз вдруг покатились слезы. — Потом оказалось, что жив он и думать обо мне забыл. Ведь мог хоть весточку прислать. Только не нужна я ему более. Хеймдаль погладил ее по голове и осторожно обнял за плечи. — Не печалься, не стоит он твоих слез. — Ведь жизнь свою погубила, столько лет спасала от боли и одиночества, а он… Теперь не нужна. Сигюн не в силах больше говорить, зашлась в рыданиях. И стражу было так жаль ее, хотелось успокоить несчастную женщину, что столько лет безвинно страдала из-за мерзавца. Он прижал ее к себе, а она безвольно уткнулась лицом ему в грудь. Под его руками мелко вздрагивали худенькие плечи, а из когда-то лучистых, необыкновенных глаз этой странной женщины лились горькие слезы. — Успокойся, не надо, — он гладил ее по голове, по плечам и все говорил какую-то успокоительную чушь. — Хеймдалль, — вдруг встрепенулась девушка и подняла голову. Мокрое от слез лицо вдруг озарила робкая улыбка. — У тебя часом нет меда крепкого выпить или вина? — Ой, прости, что не предложил, ты же вроде гостья моя, — засмущался страж. — Пошли в дом. * * * Зелье без вкуса и запаха, незаметно подлитое в мед недрогнувшей рукой жены бога Обмана, сделало свое дело. Сигюн присела возле лежавшего на полу Хеймдалля и приставила ухо к груди. Убедившись, что сердце стража не бьется, асинья подошла к небольшому деревянному ларцу, что стоял в углу. Осмотревшись, схватила меч, который стоял неподалеку у стены и, с трудом подняв его, рубанула по маленькому навесному замку. Сбить замок получилось лишь с третьей попытки. Зажав в ладошке небольшой кристалл, Сигюн что есть мочи понеслась к воротам города асов. * * * — Его нужно выманить оттуда, — вещал Один, доедая завтрак. — Заставить переместиться на сушу. — И что с того? — ответила Фригг. — Он опять скроется. — Видишь ли, жена, я понял одну вещь — он постоянно общается с одними и теми же смертными. Хеймдалль рассказал, что именно они находятся на корабле. А тот глупец, которому я отдал стрелу, говорил то же самое. Мне не придется на суше искать его. Достаточно будет выследить чернокожего смертного по имени Фьюри. — Так поторопись, что же ты сидишь? — возмутилась Фригг. — Пойду к Хеймдаллю, уточню кое-что, — сказал Один, вставая. — Мне понадобиться сегодня немало сил. Уже подходя к чертогу Хеймдалля, Всеотец почувствовал неладное. А войдя в дом и увидев бездыханное тело, так и охнул, едва удержавшись на ногах. Подошел к стражу и положил ладонь на глаза мертвеца. Пытаясь сдержать слезы, что просились наружу, Один дрожащими губами прошептал заклинание. И увидел… Немного придя в себя, вышел за дверь и приблизился к краю моста. Вскинув руки, направил ладони в зияющую пустоту. С пальцев сорвался поток магической энергии, прошивая пространство, устремляясь в иное измерение — в злосчастный Мидгард. * * * Два камня правее от ворот, три — снизу. Вот он, тот последний из трех, что был установлен уже асами после смерти Хримтурса. Сигюн аккуратно вывела несколько рун на камне добытым у Хеймдалля кристаллом. Руны заблестели, заиграли на солнце, послышался тихий щелчок. Дело было сделано. * * * Локи, Фьюри и Клинт прохаживались по палубе, завершая последние приготовления. Клинт должен будет управлять одним из джетов. И сейчас лишний раз хотел убедиться в его полной боевой готовности. Второй был в распоряжении Наташи. Но она от утренней прогулки отказалась, заявив, что свою крылатую машинку проверила вчера. Вдруг Бартон воскликнул, показывая рукой куда-то вдаль: — Смотрите! Директор и Лофт одновременно повернули головы и не поверили своим глазам — всего в паре миль от Нагльфара посреди до сих пор спокойного океана разрасталась, на глазах увеличиваясь в размерах, огромная волна. — Цунами? — недоуменно уставился на нежданную стихию Ник. — Вроде сейсмической активности в этом квадрате не наблюдалось. — Это он, — сказал резко Локи и с досадой добавил: — Все же заметили нас. — Быстро внутрь, — скомандовал Фьюри. — Взлетаем. * * * Сигюн неслась со всех ног в сторону леса, уже пробежав опушку, прислонилась к дереву, отдышалась и устремилась дальше в чащу. Сердце заполошно билось в груди, норовя выскочить. Дыхание сбивалось, а ноги то и дело царапали мелкие ветки, попадающиеся на пути. Все получилось, теперь нужно лишь спрятаться и ждать. Вот только одного Сигюн не заметила, не до того было — как сзади, бесшумно, не высоко над землей, пристально глядя ей в спину глазами-бусинами, летел черный ворон.