Письма в никуда

Момент упущен, и смотреть назад с надеждой Бессмысленно, не будет все как прежде. И те мечты, что трепетно хранили - Развеяли, посеяли, забыли. Те письма, что писал ты в никуда, Мне больше не доставят никогда. Name, the Goo Goo Dolls.

Утренняя пробежка по крышам подходила к концу, и Лео уже готов был нырнуть в привычную полутьму канализации, когда внимание его привлек сверток, оставленный под ящиком для писем. Не такое уж невиданное дело – получать посылки на почтовый адрес, даже если ты - черепаха. Именно для этой цели когда-то давно Донателло и повесил почтовый ящик на стене гаража, прикинув, что может случиться, если вдруг однажды какое-нибудь адресованное им письмо попадет в чужие руки. Большие пакеты и посылки, разумеется, в щель для писем не пролезали и зачастую оставлялись в переулке в паре шагов от ворот гаража. Но насколько Лео было известно, никто из них не ждал писем в ближайшее время, и шестое чувство (а Лео хотелось думать, что это было именно оно, а не его обычная паранойя) мгновенно заставило напрячься. Утро было совсем ранним, и город еще спал. Желая взглянуть на сверток поближе, Лео соскользнул вниз и медленно приблизился, на каждом шагу оглядываясь и прислушиваясь к любым подозрительным звукам. В более детальном рассмотрении пакет оказался толстой, толще кирпича, пачкой писем, туго перетянутой веревкой. На смену беспокойству пришло удивление, и лидер осторожно коснулся свертка носком. Ничего не произошло. Тогда Лео все-таки поднял его с земли и обнаружил еще один свернутый и подсунутый сверху под веревку лист бумаги. Печатная записка из почтового отделения, как выяснилось после того, как он развернул листок. Еще раз оглядевшись и убедившись, что за ним никто не наблюдает, Лео открыл дверь в гараж и нырнул внутрь, чтобы ознакомиться с содержанием подальше от любопытных глаз. И прислонившись к холодному металлическому боку грузовика под тусклым светом флуоресцентной лампы прочитал следующее: Уважаемый(ая) адресант, Это письмо в течение шести месяцев хранилось в почтовом отделении по месту назначения. По окончании этого срока оно должно быть отправлено по обратному адресу, если таковой предоставлен. Дата возврата проставлена на конвертах. Целостность конвертов не повреждена. По всем вопросам и замечаниям просим связываться с Вашим почтовым отделением. Более подробная информация приведена ниже. Ниже были приведен телефон, номер факса и адрес электронной почты. Несколько секунд Лео озадаченно смотрел на уведомление. В последнем письме, которое он получил от учителя Сплинтера, пока тренировался в Центральной Америке, сенсей делал печальный вывод о том, что его сын видимо больше не получает его весточек, поскольку все они уже очень давно остаются без ответа. Лео даже мог вспомнить день, когда он читал эти строки. Похоже, твоя тренировка вынудила тебя неожиданно переехать, сын мой, и я боюсь, что мои письма более к тебе не приходят. А значит, это письмо будет последним. Что ж, с этого момента я буду искать тебя в другом месте – там, где соединяются сердца и умы. Береги себя, Леонардо. Твои братья и я ждем твоего возвращения. Тогда, стоя в лучах пробивающегося сквозь густую листву солнечного света и сжимая в руке письмо учителя, он испытал целый шквал противоречивых эмоций. Среди них, конечно, были и грусть, и сожаление о том, что он заставил отца волноваться, и огорчение – ведь он больше не будет получать его спонтанных весточек и новостей о семье и друзьях. Но не в меньше мере он испытал и облегчение. И причин этому было немало. Лео надеялся, что без писем мастера Сплинтера воспоминания о братьях и отце отойдут на второй план, и может быть, немного утихнет тоска по дому. За все время своей тренировки он так ничего и не добился, а значит, и поблажек еще не заслужил. Без писем учителя он сможет полностью сосредоточиться на том, что должен сделать. И еще… Если не будет больше писем, ему не придется больше испытывать и то тягостное чувство вины, которое появлялось в нем всякий раз, когда он брался за ручку, чтобы написать ответ и осознавал, что не может подобрать слов. И не придется больше рыскать в поисках подходящей маскировки, чтобы иметь возможность получить письмо и при этом не напугать до смерти местных жителей. Да, сознание того факта, что ему не придется больше возвращаться в захудалое почтовое отделение на краю деревни, тоже приносило облегчение. Однако никто кроме отца не писал ему писем, а отец был уверен, что Лео покинул те места. Но, значит, кто-то все-таки был. И писал, причем писал в немалых количествах. Лео имел привычку читать за чашкой чая к завтраку, но сейчас его сжигало любопытство. Он потянул шнурок, перехватывающий пачку конвертов, вытащил письмо, лежащее сверху, и почувствовал, как глаза неотвратимо лезут на лоб – адрес на конверте был выведен знакомым почерком. Все еще не веря до конца, он торопливо сдернул веревку, позволяя письмам свободно рассыпаться в его руках, и с изумлением обнаружил, что все они подписаны одинаково. Этот почерк определенно был ему знаком. Почерк его брата, Рафаэля. .:…:. Леонардо смотрел на разлетевшиеся по его постели письма так, словно те в любой момент могли ожить и кинуться на него. В какой-то момент он был готов вместе со всей это кипой бумаги направиться прямиком к Рафу и потребовать объяснений, какого панциря тут происходит, и не является ли это все дурацкой шуткой. Но что-то подсказывало ему, что в этом случае письма исчезнут мгновенно – не успеет он и глазом моргнуть, не говоря уже о том, чтобы ознакомиться с их содержимым. Потому что это был Раф. А Раф никогда не писал писем. Да черт возьми, Раф за всю жизнь ему даже списка продуктов в магазин не написал. Лео вообще удивлялся, что смог распознать почерк брата, учитывая то, как редко он видел написанное его рукой. Но видимо существовали вещи, которые так или иначе знаешь о членах своей семьи, и почерк был одной из них. Лео поспешил унести письма в свою комнату, пока никто из домашних их не заметил, и теперь застыл над ними, все никак не решаясь вскрыть их и узнать, что же внутри. Присев на край кровати и снова собрав их в кучу, он проглядел штампы на конвертах. Первое, судя по всему, было отправлено спустя пару недель после последней весточки учителя Сплинтера, а последнее - где-то за месяц до его возвращения в Нью-Йорк. В общей сложности между первым и последним прошел почти год. А он даже не подозревал об их существовании! И почему, когда он вернулся домой, Раф даже не заикнулся об этом? Лео понял, что зашел в тупик, и единственный возможный способ найти ответы на свои вопросы таился внутри этих писем. Он взялся за первое, осторожно вскрыл конверт и достал содержимое – один единственный лист бумаги на две трети исписанный небрежным размашистым почерком Рафаэля. Закорючки прыгали, спотыкались о кляксы и оставляли неровности на бумаге там, где он слишком сильно прижимал перо, но все же разобрать их было несложно. Хай, Лео, – начиналось без всяких вступлений, - Сплинтер сказал, что ты больше не отвечаешь на его письма, и поэтому он считает, что ты свалил тренироваться куда-то еще. А по мне, так ты просто решил, что слишком занят слишком важными вещами, чтобы утруждать себя чтением писем от собственной семейки. Короче, по барабану. Может, ты вообще никогда этого не прочитаешь, но, по крайней мере, и я не услышу твоих занудных комментариев по этому поводу. Оба в выигрыше. Но, знаешь, тебе стоило бы видеть лицо Майки, когда он бегает проверять почту и нихрена там не находит. Может, подумаешь об этом? Но мне, конечно, все равно, даже если ты собираешься играть в молчанку, и если мы от тебя ни слова не получим, пока ты не вернешься домой. Но ради остальных, знаешь… ты мог бы хоть весточку им прислать, а не делать вид, что вообще исчез с лица Земли. Короче, найди уже где-нибудь гребанный телефон и звони хоть иногда, кретин. Раф. Да, это совершенно точно был Раф. Лео узнал бы его и без подписи. Второе письмо было отправлено не сразу, словно Раф и вправду ждал ответа, которому никогда не суждено было прийти. Второе письмо было немного больше, и каракули брата разбежались по всему листу, словно он не в состоянии был их удержать. Йо, Лео! Ладно, мне стоило и самому догадаться, что ты не станешь утруждать себя ответом на то дурацкое письмо, которое я тебе посылал. Ну, если ты вообще его прочитал, в чем я сомневаюсь. С тем же успехом я мог бы сложить из него бумажный самолет и запустить с крыши небоскреба. Вероятность того, что оно до тебя дойдет хоть так, была бы, небось, даже больше. В общем, я понял, и можешь мне ничего не объяснять. Я знаю, что время твоей тренировки вроде как уже кончилось, и ты уже должен был вернуться и все такое. Но если бы я был на твоем месте, я бы тоже не стал рваться домой. Ведь мир такой большой, так? Так зачем тебе хотеть домой, когда у тебя есть весь мир? И не похоже, чтобы тут у тебя был хоть кто-то, ради кого стоило бы вернуться. Черт. Ты не представляешь, я сейчас готов был все это зачеркнуть. Или еще лучше - скомкать и бросить в огонь. Это все так чертовски глупо. Но в любом случае, это не имеет никакого значения, если ты все равно никогда этого не прочитаешь. Я мог бы написать здесь любую хрень, которая взбредет мне в голову, и ты бы никогда об этом не узнал. Например, расписать в красках, какая ты скотина. Или написать то, о чем я думаю на самом деле. Да, я мог бы. В первый раз высказать все. И никто бы не узнал. Так какая к черту разница? Задрало. Лео, я хочу, чтобы ты вернулся. Все, я это написал. Теперь можешь делать все, что пожелаешь. Например, поржать надо мной. Мне без разницы. Просто вернись уже домой и смейся надо мной, сколько влезет. Р. Лео вцепился в письмо обеими руками, почти физически ощущая какой тяжестью наполнены слова брата. Тяжестью и мукой, которая заглушала даже гнев. Уж лучше бы Раф просто разозлился. Лео понимал, что прочти он это письмо тогда, почти год назад, он рванулся бы домой сломя голову. Он был нужен им – в этом он уже не сомневался. И чего должно было стоить Рафу написать об этом… Лео помнил, каким брат встретил его после его возвращения – замкнутый, злой, полный непонятного негодования и неожиданной неприязни. Конечно, глупо было ожидать от него радостного восторга по поводу счастливого воссоединения – подобное вообще было не в его стиле. Однако столь холодный прием удивил и задел Лео. Он никак не мог понять его тогда… Но сейчас все стало куда более ясным, и что-то подсказывало лидеру, что эти письма смогут наконец расставить все по своим местам. Вряд ли Раф обрадуется, если узнает, что адресант все же прочитал их теперь, когда уже прошло столько времени. Но ведь письма были адресованы ему, Лео! И, может быть, прочти он их раньше, все сложилось бы куда проще. Леонардо мысленно извинился перед братом, вскрыл следующее письмо и погрузился в чтение.