Письма в никуда

Для меня самое печальное - общаться по почте. Когда близость держится одним клеем на марке. Если не видишь человека, не можешь его услышать или потрогать - его все равно, что и нет. East of Eden, John Steinbeck. .:…:. Привет, Лео! Знаешь, есть в этом что-то терапевтическое. Ха, готов поспорить, ты и предположить не мог, что я знаю такое слово, не так ли? Знаешь, тут у нас происходит дофига вещей, о которых ты понятия не имеешь, и вообще ты много пропускаешь. Но я тебе сейчас все расскажу. Прости за то, что был так резок в прошлом письме. Ну в том самом, которое ты так и не прочитал. Ха-ха. Господи, я должно быть совсем безнадежен, раз всерьез этим занимаюсь. Ладно, может быть, если я возьму и просто опишу все это словами, то оно каким-нибудь чудным образом возьмет и мысленно оттранслируется прямо тебе в мозг? Уверен, учитель Сплинтер способен провернуть что-нибудь в этом роде. Только черта с два я расскажу ему о том, что пишу тебе письма. Потому что он все равно мне не поверит, и даже если поверит, то решит, что в них я крою тебя матом. И по большей части он, конечно, будет прав. Как и всегда. Вот же гадство. Иногда мне кажется, что он меня недолюбливает. Мне кажется, когда он смотрит на меня, он видит что я – не ты, и еще то, как сильно я на тебя не похож. Но ты, наверняка, решишь, что я все выдумываю. Я помню то время, когда мы с тобой не так уж сильно отличались. Майки даже звал нас близнецами, помнишь? А сейчас звучит как бред. Но всегда было как-то так: Майки и Дон – два таких кренделя, они друг друга стоили, и прекрасно срабатывались вместе, а еще все их эти странные и только им понятные шуточки и приколы. И еще были мы с тобой. И даже когда мы с тобой пытались выбить друг из друга всю дурь, всегда были мы с тобой и Дон с Майки. А теперь, Лео, когда ты свалил, я остался совсем третьим-лишним. Нет, я не шучу. Что мне теперь прикажешь делать? Играть в слова со Сплинтером? (А ну его к черту – он же порвет меня, как тузик грелку, мы оба это знаем!) Ну да, есть еще Кейси. Знаешь, они с Эйприл переехали на новую квартиру. Кстати, это я и имел в виду, когда говорил, что ты много пропускаешь. Ничего масштабного, конечно, всего лишь маленькие глупости, из которых, в конце концов, все и складывается. Я постараюсь и сохраню их для тебя, буду вести что-то вроде дневника, лады? Может быть, в итоге у меня даже получатся эти самые мысленные извороты. В общем, об этом уж ты узнаешь. Р. .:…:. Привет, Лео! Мне кажется, или преступники в этом городе тупеют с годами? Клянусь, теперь разобраться с ними – раз плюнуть. Правда, похоже, что они забили на все свои навыки и пытаются взять количеством. Думаю, все из-за того, что мы давно не появлялись на поверхности. Недавно я попробовал это исправить, хотя я помню, что ты никогда не одобрял моих вылазок в одиночку. Если честно, это было одной из причин, по которой я все-таки это сделал. Но я не могу просто сидеть и смотреть, как они превращают город в бедлам! И пускай это волнует теперь только меня... Майки и Донни это все не колышет абсолютно. Майки теперь занимается тем, что устраивает вечеринки. Думаю, что стыда у него нет (и с этим ему повезло!) потому что уже после первой недели он окончательно растерял все свою гордость. Я даже не спрашивал, откуда он взял эту огромную плюшевую черепашью голову. Даже знать не хочу, представь себе. У Дона работа не лучше. Понятия не имею, зачем он устроился в тех. поддержку, ведь он всегда терял терпение, когда ему приходилось что-то нам разжевывать, или когда он сам в чем-то не мог разобраться. Мне несколько раз доводилось слышать его рабочие телефонные разговоры, и хотя я не очень понимал, о чем идет речь, ощущение было такое, словно Донни готов отгрызть кусок провода и удавиться на нем. Я спрашивал, зачем ему это, но он только вздыхал и отвечал снисходительно: мол, «Кто-то же должен это делать». Ладно, пошло оно все к черту. Не понимаю, почему мы должны сдаваться и отступать. Лично я не собираюсь. Можешь считать меня безнадежным идеалистом, или кем-то там еще – как хочешь, по барабану. Но я уверен, что должно быть нечто большее, чем вся эта ерунда. Р. .:…:. Йо, Лео! Если бы ты сегодня оказался здесь, ты бы совершенно точно меня прибил. Только что я серьезно поссорился с Учителем. То, что я наговорил ему… да уж, почтительностью там и не пахло. Наверное, я просто сорвался. И сейчас я даже писать о том, что случилось, не хочу, но боюсь, это не прокатит. Вообщем, я произнес твое имя, наверное, слишком громко, а у нас с некоторых пор это что-то вроде табу. Эффект был круче, чем от взрыва. Готов поклясться, тебе бы понравилось. Так что я опять свалил оттуда. Пишу на крыше, ха-ха. Но оставаться в убежище после всего этого просто не могу. Хорошо, что в Нью-Йорке даже ночью светло – по крайней мере, видно, что я пишу. Кстати, может у тебя как раз с этим проблемы, а? Ну, в джунглях же достаточно темно и все такое. Если ты, конечно, все еще в джунглях. А ведь ты можешь быть где угодно, а мы и не знаем. Попробуй представить, что бы ты чувствовал, окажись на твоем месте кто-нибудь из нас. Спорим, ты бы наизнанку вывернулся, просто думая об этом. Ты же и так психуешь каждый раз, когда я поднимаюсь на улицы без маскировки. Как-то не честно выходит, тебе не кажется? Но похоже, мне пора возвращаться домой. Больше некуда. Я и так уже отморозил себе задницу. Надеюсь, что там, где ты шляешься, хотя бы не так холодно как здесь. Р. .:…:. Привет, Лео! Чем ты там вообще занимаешься? Нет, серьезно. Я понимаю, что мир огромен и удивителен, но какого панциря? Нам уже по барабану, закончил ты свою тренировку или нет. Не думаю, что даже Учителя это хоть немного волнует. Думаю, он уже просто хочет, чтобы ты был здесь. Чтобы ты, его ненаглядный сын, вернулся. Он не говорит этого вслух, но оно и так видно. Даже слов не нужно, чтобы это понять. Вообще, похоже, силу слова все-таки сильно переоценивают. Я уже несколько месяцев пытаюсь ее на тебе применить, и посмотри, чего я добился. Да нихрена я не добился! Поверить не могу – а я еще когда-то думал, что ты будешь гордиться мной и все этой ерундой, которую я тут пишу. Всем этими «откровениями» и «самовыражениями» и всей этой твоей фигней в духе нью-эйдж. Ты - чертов лицемер, Лео! Ненавижу тебя. Да ты просто посмеялся надо мной! Твою мать, я только что совсем вышел из себя и проткнул лист саем. Прости. Тут теперь дыра. А пошло оно все к черту. Ненавижу это опустошение, которое наступает после того, как я очень сильно разозлюсь. Как сейчас. Слушай, даже на другом континенте ты умудряешься выбесить меня. Хотя чему я удивляюсь?.. Наверняка, ты делаешь это специально. Понятия не имею как – наверное, как-то психически воздействуешь. А мне уже все равно. Просто сил на это не осталось. Р. .:…:. Лео, Я знаю, что ты все еще где-то там шляешься. А может, я просто пытаюсь сам себя в этом убедить. Если бы что-то с тобой случилось, мастер Сплинтер почувствовал бы, но он говорит, что ты в порядке. А я ревную. Я предпочел бы убедиться в этом самостоятельно, наверняка, не полагаясь лишь на его слова. Не знаю насчет Дона и Майки, но последнее время я сам почти не вижу Учителя. У нас не очень-то совпадают режимы. А когда мы все-таки пересекаемся, он всегда выглядит разочарованным, так что ты, наверное, не удивишься, если узнаешь, что я стараюсь с ним видеться поменьше. А еще я стал замечать подобные взгляды от Дона. Такими темпами, мне придется начать избегать и его. Но в любом случае, они с Майки постоянно заняты на работе. Еще Донни постоянно наседает на меня с тем, что я не приношу никакой пользы, а только занимаю место и все такое. И я знаю, что это задевает меня именно потому, что он прав (только не смей ему об этом рассказать!). И дома я сейчас совершенно бесполезен. Но что мне еще делать? Знаешь, я же ни в чем толком не разбираюсь. И оставаться здесь мне нет никакого смысла. Я кое-что тебе расскажу, Лео. Никто об это не знает, и думаю, что не узнает никогда. Недавно я почти сбежал отсюда. Хотел отправиться искать тебя. То ли притащить твою жалкую задницу обратно домой, то ли просто убраться подальше отсюда - я и сам не знаю, чего я хотел. В общем, я собрался далеко и надолго, и даже взял кое-какие вещи с собой в дорогу. Записку или что-то в этом духе оставлять не стал - все равно я не умею прощаться. Я решил, что свяжусь с ними, когда уже свалю окончательно – так будет проще, и они не смогут меня удержать или отговорить. В общем, я ушел. И прошел почти полгорода, когда услышал звук разбитого стекла и вой полицейских сирен, но далеко, так что менты вряд ли бы успели хоть что-то предпринять. Короче, я разобрался с этими бандитами, которые пытались залезть в магазин электроники, а потом, когда я вернулся на крышу, где оставил сумку, я… я не смог. Не смогу уйти и оставить это место. Не из-за Дона или Майки, хотя они, наверное, вздохнули бы с облегчением, если бы я исчез. Просто это город у меня в крови. И образно, и буквально – сколько раз я уже сдирал здесь себе кожу об асфальт. Так что я вернулся домой и разобрал сумку, пока остальные спали. И никто так и не узнал, что я пытался удрать. Я словно застрял здесь, и мне это чертовски не нравится. Я больше не считаю это место своим домом, как должен был бы. Я больше не чувствую себя здесь своим. Хотя вчера Майки все же умудрился заставить меня поиграть с ним в приставку, и когда я согласился, он улыбнулся так искренне и так по-дурацки, словно он только что выиграл в лотерею или что-то в этом духе. Но я же ни черта этого не заслужил! И я почувствовал себя настолько недостойным всего этого, что чуть не урыл его на месте. А ведь это был первый раз за долгое время, когда я видел его улыбающимся. Черт возьми, это был первый раз, когда я вообще его видел… за все это время. И я думаю – что если бы я действительно ушел той ночью? Что если бы я все-таки сделал это? Знаешь, Лео, я всегда знал, что одному из нас придется стать тем, кто останется и будет ждать. Странно, никогда не думал, что это буду я. Я все еще хочу отправиться за тобой. Но, похоже, на эту идею пока придется забить. Готов поклясться, ты сейчас настолько погружен в себя, что даже не замечаешь, как течет время. А в нашей части света оно течет очень медленно, это я тебе точно говорю. Р. .:…:. Привет, Лео! Сегодня… не такой уж плохой день выдался. Думаю, даже хороший. Я не имею в виду, что случилось что-то необычное. Ничего, что раньше имело для нас хоть какую-то ценность. Мы всего-навсего провели вместе вечернюю тренировку, потом устроили просмотр фильмов 90-ых годов, и заказали пиццу. Это именно то, что мне было нужно. Уверен, это Майки все подстроил. Он как-то смог оторвать Дона от работы, выловить меня, пока я был в хорошем настроении, да и сам он не слишком сходил с ума с этими его тупыми шутками и выходками. Знаешь, а он и правда неплох в таких делах, особенно, когда подключает к этому мозги. Уверен, ты бы гордился тем, как он справляется последние несколько месяцев. Уж лучше, чем я, это точно, хотя это, конечно, ни о чем не говорит. Я пытаюсь об этом не думать сейчас – просто не хочу терять это чувство. Слишком уж редко подобное случается. И в кои-то веки мысли о тебе меня не раздражают… разве что немного грустно, что ты все это пропустил. Боже, поверить не могу, что из-за тебя я теперь получаю удовольствие, занимаясь подобным дерьмом. Похоже, действительно можно просто взять и записать все то, чего никогда бы не смог сказать вслух. И это так странно. Но я ничего не могу с собой поделать, хотя прекрасно знаю, что кроме меня этого никто не прочитает. Оно словно выплескивается из меня, когда вспоминаю, что ты где-то там. Знаешь, я отправляю эти письма уже скорее по привычке. Не было бы большой разницы, если бы я просто прятал их где-нибудь под замком. Думаю, самое важное – это сам процесс написания, но без него я чертовски быстро свихнусь. Хотя если бы Майки спросил меня, как я выпускаю пар, я бы ответил что молочу грушу. Ха-ха. Не дай бог, он что-то узнает – он надо мной посмеется и вообще решит, что это все очень весело. Может быть, даже сострит что-нибудь насчет «любовных писем», и тогда я точно надеру ему задницу (он, конечно повзрослел за это время, но не так уж сильно на самом деле). Что подумает Дон, если узнает, чем я занимаюсь, я тоже не знаю. Немного растеряется, наверное. За все эти дни у него сложилось обо мне что-то вроде стереотипа, а я не прикладываю особых усилий, чтобы как-то изменить это его восприятие. Так что он скорее всего удивится, что «пещерный человек» вроде меня вообще знает, как держать ручку. Он ведь всегда становился немножко снобом, когда дело касалось чтения или письма. Боже, ты помнишь наши первые уроки? Тогда он был настоящей занозой в панцире. Тогда? О чем это я вообще? Да уж, даже подобные воспоминания не могут сейчас меня разозлить. И знаешь, от этого даже как-то легче. В конце концов, чертовски устаешь, когда 24 часа в сутки и 7 дней в неделю постоянно ходишь не в настроении и ничего не можешь с этим поделать. Это как ловушка, из которой не можешь выбраться. За исключением, тех случаев, когда есть пицца и фильмы, конечно. Так что забудь свои традиционные травяные чаи, братец, ответ прямо перед тобой! Р. .:…:. Привет, Лео. Знаешь что? Сегодня я убил человека. Я не собирался этого делать. Не хотел, уж точно. Но он угрожал пушкой девчонке, которую пытался затащить в переулок. Он размахивал ей вокруг, так что у меня просто не было выбора. Не думал, что мои саи быстрее пуль. Но оказалось, что так и есть. Я достал его прямо в шею. Девчонка перепугалась, сразу начала кричать, и мне показалось, что я тоже вот-вот к ней присоединюсь. Но я вернулся домой, также, как возвращался всегда, заперся у себя, смыл кровь в ванной, и пока она стекала струями вниз, я поймал себя на мысли, что… я хочу чтобы Лео был здесь. Это насколько ненормальным надо быть? Чтобы желать твоего присутствия, только когда случается что-то подобное? Хотя, я тебя знаю, и уверен - ты бы все понял. Но, конечно, он этого легче не становится. За все эти годы, вообще нихрена не становится проще. Р. .:…:. Привет, Лео! Я, наконец, осознал, зачем тебе нужно вернуться домой! Затем, что я - полный и окончательный кретин. Могу представить, что ты там сейчас думаешь по этому поводу: «Кто бы сомневался. Как ты полагаешь, почему я вообще от вас ушел?» Прости. Я слишком много на себя беру, и знаю, что ушел ты вовсе не из-за меня. И вряд ли мое признание в том, что я кретин, станет причиной твоего возвращения. Честно говоря, братец, когда ты был рядом, я мог беситься сколько влезет, а ты всегда мог поставить меня на место. Мы друг друга уравновешивали. Но Донни... Все эти дни, когда я разговариваю с Донни, я превращаюсь в самого бессердечного, раздражительного и отвратительного ублюдка, какой когда-либо ходил по земле. Дон такого не заслужил. Ты же знаешь, какой он. Но иногда я не могу сдержаться, и говорю совсем не то, что думаю на самом деле. А Донни, он просто молча выслушивает все это… снова и снова, и мне остается только убраться прочь из комнаты, думая о том, этот его взгляд меня просто убивает, но что уже слишком поздно вернуться и переиграть. И я не знаю, как это исправить. Поэтому, Лео, мне просто необходимо, чтобы ты вернулся. Потому что если ты этого не сделаешь, Дон и Майки наконец возненавидят меня так сильно, как я того заслуживаю. И я знаю, что это прозвучит сопливо и чертовски жалко, но я этого не выдержу. Р. .:…:. Привет, Лео! Я сейчас размышлял о том, чем можно было бы тебя подкупить, чтоб ты вернулся обратно, и осознал, что предложить мне совершенно нечего. Если бы у меня был выбор, то я бы тоже к себе не вернулся. Но ты всегда был выше этого – выше и лучше, чем я. А в последнее время все, за что я не возьмусь, обращается в дерьмо. Правда, я пока все еще умудряюсь не раздолбать свой байк, но думаю, это только вопрос времени. Зная мою удачу, уверен, что он как-нибудь просто взорвется на очередной яме. А ты веришь в удачу, Лео? Ты, вероятно, скажешь: то, что я здесь оправдываюсь перед тобой – уже «удача». А какие у тебя есть оправдания, Лео? Потому что лучше бы им быть. Потому что я захочу их услышать, если ты вдруг соблаговолишь почтить нас своим присутствием. Обещаю – я буду весь внимание. И тогда лучше бы тебе все подробно объяснить. Ведь за каждое несказанное слово, за каждую секунду, которую ты должен был быть здесь, а был – да черт знает где ты там был! – за все это я выставлю тебе счет! Не для себя – для них: для Донни, Майки, мастера Сплинтера. По какой-то дурацкой причине все они как будто бы скучают по тебе, когда ты не с нами. Оправдываться будешь перед ними. Р. .:…:. Лео, Сегодня я принял решение, и я буду верен ему до конца. Отныне я – сам себе хозяин. И я не позволю больше никому мне приказывать. Это то, что я должен сделать, и это то единственное, что я могу сделать. Хвала небесам, мой байк еще на колесах. Потому что дышать и дальше подземкой и канализацией я больше не могу. Я хотел бы сказать тебе еще кое-что. И мне, кажется, я почти готов произнести это вслух… но не могу. Впрочем, это не имеет значения. Я все равно знаю, что ты ответишь… и мне на это наплевать. Р. .:…:. Лео, С меня довольно. В любом случае, только упрямство все еще заставляет меня запихивать весь этот бумажный бред в конверты. Ослиное упрямство – как ты бы, вероятно, сказал. По крайней мере, «старый ты» сказал бы. Но я без понятия, какой ты сейчас. Год – это много, если ты вдруг не заметил. И многое может случиться. Многое может измениться. И многое может развалиться, по моему опыту. А я не могу перестать спрашивать себя – что он сделал с тобой, этот год? Должно быть, тебе это странно слышать. Я имею в виду, что до этого мы делили на четверых практически все. А сейчас, когда и если даже ты вернешься, между нами будет целая пропасть всяческих различий и изменений, пропасть длиной в год. И чем дольше ты не возвращаешься, тем шире эта пропасть, так что советую поторопиться. А то мне уже осточертело писать тебе. Я даже не против выслушать твои занудные комментарии – по крайней мере, можно будет считать их ответом на письма. Но кого я пытаюсь обмануть? Ты скорее всего не помнишь даже нашего почтового адреса, да? Да ты стопудово даже телефонного номера не помнишь. А все твои тренировки – это, конечно, твое неоспоримое право и бессменное оправдание, так? Ты стремишься к совершенству, а значит, можешь забить на все те вещи, которые тянут тебя назад. И на всех тех, кто недостаточно хорош. По барабану. Мы больше не нуждаемся в тебе. И мне плевать, даже если ты никогда больше не вернешься. Р. (Рафаэль. Я. Да-да, большая зеленая черепаха в красной повязке, все правильно. Помнишь меня? Я когда-то был твоим братом. Впрочем, я не перестал им быть только из-за того, что ты забыл о моем существовании, или что-то еще в этом духе… Но. Черт возьми, как будто я мог выбирать! Как и ты, черт бы тебя подрал.) .:…:. Лео, Ну вот и всё. Прошел ровно год с того дня, как ты должен был вернуться домой. И никто ничего не сказал - да и не нужно было. Сегодня, кажется впервые за все это время, я действительно поверил в то, что ты не вернешься. Может быть, что-то с тобой случилось – мало ли какие проблемы могли свалиться на твой панцирь. А может быть, тебе невыносима мысль о том, что нужно возвращаться домой, и ты просто сбежал от нас. Я не знаю. Если честно, я даже не знаю, какая из причин хуже. Я не могу принять ни одну из них. А может быть, ты мертв, Лео. Всё, стоило мне подумать об этом – и я уже не могу выкинуть эту мысль из головы. Поэтому это письмо будет последним, что я тебе напишу. Писать тебе, зная, что ты все равно не прочтешь – подобное еще сошло бы за шутку. Но писать мертвому я не собираюсь. Пусть даже не-факт-что-мертвому. Не могу. Неправильно это. А, черт, еще одна клякса. Такая глупая и бессмысленная трата чернил. Впрочем, как и все эти дурацкие письма. Пустая трата чернил и времени. Раф.