Драбблы pogrebin

Война заканчивается, и Вольдеморт завершает свой день в кабинете Дамблдора, держа в руках чашку с чаем. Директор смотрит на него; он видит слабый отблеск красного в его глазах. Делает глоток. Аккуратно размазывает клубничный джем по лепешке; взмах, туда-сюда. Простой взмах, будто произносишь заклинание. Вольдеморт к лепешке не прикасается, а Дамблдор с удовольствием надкусывает свою. — Попробуй, — говорит он, но Вольдеморт просто смотрит. Потом они молчат. Когда проходит час, члены Ордена входят в кабинет. Вольдеморт аккуратно отставляет чашку с чаем и выходит, не глядя им в лица; их волшебные палочки гладкие, а его руки дрожат. Он вскидывает голову только тогда, когда дверь камеры запечатывают магической печатью. Сколько же времени прошло с тех пор, как он ощущал в руках тяжесть волшебной палочки, движение магии на коже? От желания жжет во рту, и когда орденцы возвращаются на следующий день, он стоит на коленях лицом к решетке, прижимая пальцы к замочной скважине. Они смеются и вздергивают его на ноги; и когда он проводит языком по губам, от вкуса магии щиплет язык. Они толкают его на диван и кивают Дамблдору, прежде чем выйти. Альбус медленно придвигает к нему чашку чая, и после того как проходит три минуты (Вольдеморт мысленно отсчитывает секунды, будто три минуты могут избавить ручку от прикосновения предателя крови), он берет ее. Жидкость обжигает язык, но именно этого он и хочет: горячее дезинфицирует. Альбус размазывает джем по лепешке, скрещивает ноги и говорит: — Попробуй. Проходит час. Они уводят его. И все повторяется сначала. Пять недель. В тридцать шестой раз тем же небрежным и приятным голосом Альбус произносит: — Попробуй. Ручка отрывается от чашки, руки Вольдеморта кровоточат, но он отставляет чашку так же изящно, как обычно. Он берет лепешку и откусывает, будто всегда так делает; сахар, изюм, мука — но все, что он на самом деле ощущает, — это вкус собственной крови. Дамблдор улыбается и спрашивает: — Сыграем в волшебные шахматы? Конец