И отпустить/Самый одинокий человек в мире

Сейчас Рождество, и в Норе полно народа. Молли стоит у очага, спиной к смеющимся, помешивая в кастрюле тушащееся мясо и наблюдая, как одна картофелина поднимается вверх. Ее кожица красноватая, и к горлу Молли подступает комок, когда она пытается толкнуть ее на дно, но через секунду кожица лопается. Молли вешает ложку на держалку и с силой плюхает крышку на кастрюлю. Не сейчас. Не сейчас. Пожалуйста. Вся семья сидит в гостиной и ждет ее возвращения. Она останавливается в дверях, и все лица с надеждой поворачиваются к ней. — Еще не готово, — выдавливает она, и Рон стонет. Он умирает с голода уже несколько часов и все это время непрерывно об этом ноет. Джордж легонько шлепает Рона по плечу, и он вновь переключает свое внимание на шахматную доску. Перси, вернувшийся в семью из-за трагедии, снова спорит с Артуром и Биллом… о чем-то. Каждый раз это что-то разное, и она никогда не знает, что именно. Ее беспокоит, что она не находит в себе сил думать об этом, а еще больше беспокоит, что они находят в себе силы думать о чем-то еще. Она присаживается на подлокотник дивана и вытирает руки о край фартука. Джинни встревоженно смотрит на нее, но Молли не отвечает на ее взгляд. Кресло в углу пустует. Молли фокусируется на нем и больше ничего не видит, и голоса становятся почти неслышными. Сегодня утром Артур попытался перенести кресло в сарай, но Молли заставила Чарли притащить его обратно. Ей больно смотреть на него, сердце разрывается при мысли, что его может там не быть, но она не в силах смотреть на него. Она подметает пол вокруг него, когда никого нет дома, и только одна вещь в их маленьком загроможденном доме всегда покрыта слоем пыли. — Миссис Уизли, — Гарри кладет руку ей на плечо, и она подпрыгивает. — Кажется, что-то горит. — Спасибо, дорогой, — говорит она, устало поднимаясь на ноги. Он прав: что-то действительно горит. Дым валит даже через дверь, рулеты безнадежно испорчены. Молли выбрасывает их в сад через заднюю дверь, вдыхает полной грудью холодный воздух, и слезы замерзают на ее лице от резкого ледяного ветра. Сейчас она их ненавидит, и она приваливается, как всегда, к огромному дубу у забора. В свете луны Молли по-прежнему может разобрать его имя на крошечном камне. Она становится на колени и целует кончик пальца. — Я скучаю по тебе, — шепчет она, обводя букву «Ф», целуя своего сына единственным способом, который у нее остался. — Молли? — Артур появляется на пороге, затеняя свет, льющийся из кухни. — Обед готов. Пойдем. Дети расселись за столом. В комнате тепло, и их лица грустные, и ради них она пытается улыбнуться. — Спасибо всем! Ну что, давайте есть? Она ест очень мало, все ее мысли сосредоточены вокруг пустого кресла и сияющего камня, она не может прекратить пялиться на Джорджа, и ее внимание смущает его. «Скажи мне честно, женщина, как ты можешь называть себя нашей матерью? Разве ты не видишь, что я — Джордж?» Сердце Молли разрывается в клочья. Она теперь никогда не будет путать, кто есть кто из ее близнецов. Конец