Love me gently

По мнению Джехёна всё произошло слишком слишком скоро. В его долгожданный выходной, который он планировал провести с Тэёном и птенчиками, произошло то, что с самого утра всколыхнуло его; то, что он хотел бы оттянуть, невзирая на ожидаемое событие по окончанию беременности своего омеги. Но восемь месяцев и пара недель – достаточно большой срок для двух детей, и организм будущего папы просто может не выдержать такой нагрузки на протяжении девяти месяцев; поэтому этот срок очень даже большой для двухплодной беременности, и хорошо, что это не тянулось ещё дольше. Джехён это понимал. Проснувшись утром, Тэён пожаловался на тягучие боли внизу живота. Точнее, он сперва проснулся от боли, а затем уже разбудил Джехёна и сообщил ему об этом. Джехён не тормозил и сразу предложил Тэёну поехать к врачу; тот не опирался и согласился. Тэён собирался с помощью Джехёна: до ванны дошёл с его поддержкой, одеться самостоятельно он тоже не смог – и это подтолкнуло омегу к мыслям, какой он слабый и беспомощный, но и они стихли, когда его скрутило резкой болью. Живот тянул и болел внизу, да так, что он не мог сидеть и ровно стоять, всё время нагибаясь вперёд и опираясь на что-нибудь руками. Пока Джехён по привычке собирал то, что обычно требовалось на осмотре у врача, Тэён уже готовый ждал в прихожей, пытаясь терпеть боль и устранять нарастающую внутри панику. Он понимал, что, скорее всего, это уже начинаются роды, и становилось грустно, что скоро его беременность закончится: как он будет воспринимать себя без живота, без толчков внутри, без отдышки от обычной ходьбы; зато снова сможет спать на животе и будет носить своих детей на руках, целовать их в лобики и щёчки, заботиться о них и показывать мир. Но ему было страшно так же, как и больно. Его беспокоит собственное самочувствие и всё ли в порядке с ягодками. И если действительно пришло время рожать, то Тэён готов: за не очень долгое время он успел подготовиться к тому, что у него будет кесарево сечение, продолжительное восстановление и некоторые ограничения во время реабилитации. Он уверен, что справится с этим, лишь бы с детьми было всё хорошо. О плохом он старался не думать. Джехён помог Тэёну дойти до машины, усадил его на задние сидения, чтоб ему там было просторнее, а сам, едва не забыв пристегнуться, мчал выше положенного и пару раз проехал на красный свет. Он успел позвонить врачу ещё когда они собирались, поэтому в приёмном покое их уже ждали врач, ведущий беременность Тэёна, и пара медбратьев с каталкой. Через минуту они уже были в отдельной палате, которая принадлежит теперь только Тэёну до выписки. Джехён позаботился о комфорте и спокойствии Тэёна, даже несмотря на то, что Тэён не просил его об этом: ему было бы достаточно просто узнать о хорошем исходе после операции и что с детками всё в порядке, а какая палата – отдельная или на несколько человек – Тэёну абсолютно всё равно. Пока врач опрашивал Тэёна и делал ему УЗИ, Джехён стоял в сторонке и, наконец, почувствовал свои переживания: это проявилось дрожью рук, прерывистым дыханием и на лицо очевидным страхом. Как же он боялся, что произойдёт что-то ужасное! Джехён долгое время отметал все ужасные мысли, смирился с тем, что Тэёну будут делать операцию, так как это будет безопаснее для него и детей, убедился, что его любимые полностью здоровы и были активны на протяжении всей беременности. Но сейчас все мысли вернулись и обухом ударили по голове. Джехён начал паниковать сильнее Тэёна, к тому же он ещё и не всё понимал, что происходит и почему всё началось так внезапно; будто роды могут начаться не внезапно. В его голове словно туман. В себя Джехён вернулся только когда Тэён подозвал его к себе. У омеги на лице была вымученная улыбка, он тянул руку к Джехёну и слегка сжал его ладонь, когда тот оказался рядом с ним у кровати. – Что с ними, доктор? Всё ведь хорошо? - спросил Джехён, взяв ладонь супруга в свои и нервно перебирая его пальцы. В другую руку омеге медбрат только закончил вводить анальгетик. – Пока всё в порядке, близнецы уже готовятся родиться, поэтому такая боль и, как мы с Тэёном выяснили, неприятные ощущения в пояснице. Будем ждать, когда отойдут воды и тогда – делать операцию, сейчас всё только начинается, - отвечает врач, заканчивая записывать всё в медицинскую карточку. – А пока мы проверим ещё раз папочку перед операцией, возьмём некоторые анализы. Не переживайте, всё хорошо. С Вами, Тэён, рядом будет медбрат, говорите ему, если вдруг что-то будет беспокоить. – Хорошо, я понял, - кивнул Тэён, смотря на Джехёна. Ему столько всего хотелось сказать, но, пока они не одни в палате, омега предпочитал молчать и формулировать в голове связные предложения. Тэёну вкололи обезболивающее и препарат уже действовал, поэтому ему не было так больно, как полчаса назад, и получается думать не настолько хаотично, как до этого. Врач вышел, подозвав с собой медбратьев, чтоб дать им врачебное назначение: какие анализы взять, какую капельницу подготовить и пригласить анестезиолога для проведения беседы с пациентом перед операцией. Ни Джехён, ни Тэён не хотят представлять то, что происходит вне палаты: какая там суета, если она есть, что вообще будет в стенах операционной. В скором времени внимание будет уделено Тэёну, поэтому, пока у них есть время и возможность побыть наедине, – они этим воспользуются. Тэён с помощью Джехёна сел на кровати, сложив ноги "по-турецки", и похлопал по свободному месту рядом, приглашая Джехёна присесть. Они просто смотрели друг на друга, взгляды метались по каждой чёрточке лица. – Скоро встретимся с нашими малышами, - полушепотом сказал Тэён, поглаживая живот, который, вероятно, сегодня уже "исчезнет". И это его расстраивало так же, как и радовало: ему не терпелось увидеть детей, взять на руки, покормить – сделать всё то, что обязан омега. – Всё слишком быстро и неожиданно, - качает головой Джехён, впиваясь взглядом в стену перед собой. Ему было стыдно признавать, что, как бы он ни готовился к неизбежному, всё равно оказался не полностью готов. – Я и так проходил больше восьми месяцев. У некоторых беременность двойней длится меньше и проходит тяжелее. Мне, можно сказать, повезло, - пожимает плечами Тэён. Он протягивает руку и берёт за руку Джехёна, обращая его внимание со стены на себя. – Джехён-и, я насладился беременностью, хотя, кажется, будто я только вчера делал тесты на беременность и плакал с тобой в ванной комнате. Я очень красочно помню твою реакцию, твои радость и счастье. И всегда буду помнить твои эмоции, твою заботу и любовь. Помнишь, как прошёл токсикоз? Ужасно было, противно и, в прямом смысле, меня от всего тошнило, но мы столько времени провели вместе, ты всё время был рядом: водил меня до туалета и относил обратно в кровать, когда у меня не было сил держаться на ногах, носил мне воду и недосыпал из-за меня. Ты готовил мне очень вкусную еду, когда я снова начал есть нормально. Ты столько ночей не спал, когда я тебя будил и заставлял слушать мои бредни. Я доставал тебя даже на работе, но ты всё равно держался. Я очень благодарен тебе за всё, за твою выдержку. Прости за то, что я доставал тебя и днём, ночью. Было тяжело, но мы справились с этим, справимся и с другим. Джехён-и, было потрясающее время, и впереди, я уверен, нас ждёт не менее прекрасное. – Не извиняйся, тут нет ничьей вины, я всё понимаю, - слабо улыбнулся Джехён в ответ. Он хотел было поспорить с Тэёном: не настолько он доставал Джехёна и было совсем не много ночей, когда Тэён его будил. Но он понимал, что споры сейчас ни к чему. – Я совсем не заметил, как пролетело время. С тобой и твоими капризами мне было и будет хорошо, - произнёс Джехён, ложа другую руку на живот Тэёна. Ему хотелось плакать от чувств, что сейчас испытывает. Хотя он уже едва сдерживал слёзы и старательно прятал глаза от Тэёна, чтобы он не видел его слёз и сам не расстраивался. Джехён очень переживал и не хотел, чтобы эти чувства передались Тэёну. А слова Тэёна ещё больше растрогали Джехёна. – Нас было двое, а станет в два раза больше, представить не могу, сколько всего ещё впереди – это намного больше, чем я рассчитывал до встречи с тобой. Никогда не думал, что стану отцом близнецов. И почувствую столько ответственности… – Всё будет хорошо, Джехён-и, ты справишься. Мы справимся, - успокаивал Тэён Джехёна, накрывая его руку на своём животе. Джехён переплёл их пальцы и поднял взгляд на Тэёна, как раз в момент, когда по его щеке скатилась одинокая слеза. Тэён мягко улыбнулся и стёр влажный след свободной рукой, утешающе погладил его щеку большим пальцем. – Да, всё будет хорошо, - кивнул Джехён, а затем поцеловал запястье Тэёна. Ему стало совестно, что он показал свою слабость, тогда как Тэён храбрился и верил в лучшее. – Привезёшь мои вещи, ладно? Надо было сразу захватить с собой сумку. – Конечно. Может, тебе ещё что-то нужно? – Ничего не надо, мы уже собрали всё необходимое. Едь аккуратно и не переживай, я под присмотром и мне уже не больно. – Уже не тянет живот? - Джехён снова оглаживает ладонью животик Тэёна, внимательно просматривая, не упрётся ли где пяточка или ручка, выпирая маленьким бугорком под кожей. – Уже нет, - вздохнул Тэён, мягко улыбнувшись. Он обхватил двумя ладонями щёки Джехёна и притянул его к себе, коснулся носом его носа и заглянул в глаза. – У меня всё хорошо. Следи за дорогой и не спеши, ладно? – Хорошо, котёнок, - Джехён нежно касается губам губ Тэёна, слегка прихватывая нижнюю. – Люблю тебя. Тэён улыбнулся расслабленно, отпустил Джехёна и с его помощью улёгся обратно на кровать. Боль прошла, но и силы чуть иссякли: Тэён с удовольствием поспал бы, но сейчас должен придти анестезиолог, судя по настояниям врача, и ему придётся отсрочить свой сон на какое-то время. Может даже до наркоза. Джехён ещё мнётся пару минут – не хочет уезжать, оставлять Тэёна одного, – но нужно съездить за подготовленной сумкой, сказать семье о происходящем и успешно вернуться обратно, чтобы провести всё время с Тэёном, поддержать его и успокоить, если понадобится. Джехён понимает, что сейчас ему нужно собрать всё своё самообладание, чтобы в этот особенный момент быть поддержкой и опорой для супруга. Поэтому он оставляет Тэёна отдыхать, доверяя его медбрату, и не медля едет домой. Поскорее съездит, поскорее вернётся. Сперва Джехён заходит в их с Тэёном квартиру. Застилает кровать, которая была разворошена за ночь, откладывает пижамы в стирку, и наконец добирается до собранной сумки, стоящей в комнате, которая в скором времени будет детской. Тэён уже давно начал думать над интеръером, подобрал мебель и даже определился с ковролином, что застелет всю комнату. В этой комнате детские вещи и на вырост имеются, и игрушки, которые не пригодятся ещё ближайший год: Тэён покупал для детей то, что ему нравилось, и ему было всё равно когда этими игрушками дети будут играть. Джехён улыбается, осматривая комнату, и тешится ближайшим будущим: его мечта – одна из – стать отцом вот-вот исполнится, у него родятся двое хорошеньких сыновей, которые обязательно будут радовать своих родителей. Ему сейчас главное помочь Тэёну, поддержать его, а остальное второстепенно. Вспомнив, что Джехёну ещё нужно сделать, он выходит из квартиры, едва не забыв ключи от машины, и поднимается на этаж выше. Тэн и Юкхэй должны быть дома, проводить выходной вместе со своими детишками, – Джехён надеется, что не помешает им своим появлением. Он заходит в квартиру, тут же слыша писк Джисона и хохот Юкхэя: здесь всегда шумно и весело. – Тэ-эн, - зовёт Джехён, топчась на пороге: ему хочется быстрее к Тэёну, и отсюда появляется нетерпение. Названный выглядывает из кухни через пару секунд, здоровается и приглашает войти, и уже собирается обратно идти в кухню, где был немного занят, как Джехён его останавливает: – Тэён в роддоме. – Что? Уже роды начались? Он в порядке? - Тэн подходит к Джехёну, чуть хмуря брови: он беспокоится. – У кого роды? - Юкхэй буквально прибегает с Джисоном на спине из глубины квартиры. Ребёнок держится руками за его уши, но это, кажется, уже привычное дело и Юкхэй не обращает внимание. Тэн отвлекается, чтоб отцепить сына от и без того красных ушей Сюйси; об этом они ещё поговорят, чтобы кое-кто не позволял ребёнку садиться себе на шею. – У Тэёна начались схватки пару часов назад, воды ещё не отошли, но его уже готовят к операции, - говорит Джехён, переводя дыхание и смотря на улыбающегося Джисона, который теперь принимается мять щёки своего отца, раз до его ушей теперь не добраться. – О боже, Тэён… Не представляю, как ему больно с двойней. Ты не переживай, Джехён-а, всё будет хорошо, - Тэн крепко обнимает друга, одной рукой похлопывая его по спине. – От меня что-то требуется? Может, помочь чем-то? – Нет-нет, я просто зашёл сказать. Я в больницу поеду, буду там до конца операции или как дело пойдёт. Скажете Доёну и Юте? И птенчикам, конечно же. – Скажем, не переживай. Позвони родителям Тэёна, чтоб они знали. И нам звони, если что, я могу приехать или Доён. Главное, сохраняй спокойствие и не переживай, я уверен, всё будет хорошо. Джехён уже готов позорно разрыдаться от поддержки и такой сильной веры лучшего друга в хороший исход. Тэн всегда отличался позитивным мышлением в любой ситуации и особым уровнем поддержки. Однажды у Юкхэя схватил аппендикс, и Тэн сам оформлял его в больницу, договорился с врачом за операцию и бегал за лекарствами, пока сам Вон прощался с жизнью и своим омегой. Тэн не терял оптимизм и успевал даже подшутить над Юкхэем, но терял весь запал для шуток, когда замечал испуг в глазах своего тогда ещё бойфренда. Джехён тогда отчасти скептично отнёсся к этому событию – на тот момент у него были другие проблемы, и сфокусирован он был на своём, но, конечно же, приходил к Юкхэю в больницу, ободрял его и успокаивал, говоря, что "от аппендицита не умирают, и Юкхэй не умрёт тем более, потому что живучая скотина". Говорил он это всё любя и подливал апельсиновый сок, пока Тэн и Юкхэй сидели в обнимку на больничной кровати и хихикали над дурацкими шутками. Сейчас же поддержка Тэна и Юкхэя была очень кстати: Джехёну передалась от них уверенность, он знал, что вдруг чего сможет положиться на своих друзей и на друзей Тэёна, конечно же. С такими мыслями он и поехал обратно в больницу к Тэёну, по пути набирая его папу. Стоит ли говорить, что родители Тэёна тут же бросились смотреть ближайший рейс до Сеула? Джехён пытался заверить, что спешка ни к чему, всё равно они не успеют добраться так быстро, как они того хотят. Но упрямый Джуён, в которого пошёл Тэён, не слушал зятя и уже собирал в чемодан самое необходимое, расспрашивая у Джехёна как что произошло. А рейс у них как раз оказался на вечер, ночью они уже будут в Сеуле. Джехён даже не слушал все возмущения папы Тэёна о том, что ему надо было приехать ещё раньше, чтоб быть рядом с Тэёном и чтоб не пришлось вот так неожиданно срываться и лететь к своим любимым. Ведь Джехён с Тэёном настояли, что они сами со всем справятся, а теперь Джуёну и Минхёку приходится мчать, чтобы оказаться в трудный момент рядом. Джехён надеялся, что с Тэёном и правда всё в порядке и он отдыхает. За время его отсутствия Тэён пару раз писал, что у него всё хорошо и ягодки ещё его пинают немного, и в последней смс он написал, что ждёт Джехёна в больнице, что хочет, чтоб он был рядом. От таких слов Джехён почувствовал потребность Тэёна в поддержке, и снова превысил скорость, едва удерживаясь от нелестных комментариев о вождении других. Хотя и сам не лучше, но он хотя бы смотрел по сторонам и вовремя тормозил. Впрочем, он добрался до больницы в целости и сохранности; припарковался, выскочил из машины, схватив сумку, и буквально побежал в палату, где его ждут. Пришёл он вовремя: Тэён был один в палате и поднимался с кровати, кряхтя и что-то бурча себе под нос. – Ён-и, куда ты собрался? - Джехён закрыл за собой дверь, прошёл дальше, поставил сумку в сторону и подал Тэёну руку, чтобы придержать его, пока тот встаёт. – Я хочу немного походить, не могу лежать, - Тэён снова прокряхтел, опираясь на мужа, и наконец встал с кровати. Сил у него было совсем мало: по прежнему хотелось спать, но у него до сих пор болела поясница и теперь ещё появился дискомфорт в области таза, так что лежать ему было не удобно и он решил походить. – Хорошо, только осторожно, - Джехён придержал Тэёна, пока тот обувался в тапочки, принесённые медбратом, и думал, чем он может помочь супругу. Он не знал, как может облегчить то состояние, в котором находится Тэён, нужна ли ему эта чрезмерная опека, которую не получалось сдержать: Джехён боялся, что Тэён повредится, если не удержится на ногах, поэтому ему было спокойнее, придерживая омегу и находясь рядом буквально вплотную, позволяя ему полностью опираться на себя. Сперва они ходили по палате: Джехён одной рукой обнимал Тэёна, а другой держал его за руку; а Тэён – держался за Джехёна и одной рукой придерживал живот снизу. И это помогло, когда случилась неожиданная схватка: омега начал приседать от боли, но его придержал Джехён, с ужасом смотря на происходящее. Он никак не может облегчить эту боль и это его очень расстраивало и вгоняло в раздражение, но проявлять эмоции он тоже не смел: Тэён и без того переживает, не следует ему переживать ещё и за Джехёна. Тэён сильнее, чем кажется, сильнее, чем Джехён, – в этом альфа убедился, хотя и не сомневался, – но излишние переживания будут мешать ему сосредоточиться на главном. В перерывах между схватками они общались и даже пытались шутить, но мысли о происходящем не давали расслабиться, поэтому обходились короткими беседами и объятиями. Затем Тэён решил выйти в коридор, пройтись по этажу и ознакомиться с кабинетами, находящимися здесь. На этом этаже только палаты, операционные и, как заметил Тэён, палата для младенцев, где их осматривают и оставляют под присмотром. Далеко они не успели уйти, так как их застали врасплох отошедшие воды. Почувствовав что-то, Тэён испуганно ойкнул, оглянувшись на Джехёна, а в следующую секунду под ним образовалась лужа на полу. Не успел Тэён заплакать – от того, что ему стыдно и он совсем не хотел такого, – как Джехён обнял его покрепче и повёл обратно в палату, успокаивая, говоря, что всё в порядке. Тэён всё-таки проронил слёзы, но уже не от обиды и стыда, а от заботы Джехёна и от того, что с ним носятся, как с хрустальной вазой; точнее, Джехён начал переодевать Тэёна, чем и довёл до слёз, сам того не ведая. Тэён понимал, что то, что отошли воды, это в порядке вещей, что это каждого беременного омегу может застать врасплох и произойти совершенно неожиданно. Но менее стыдно почему-то не становилось, и Тэён тихонько плакал, пока Джехён крутился вокруг него и успокаивал, предлагая воду и салфетки. А дальше снова пришли врачи, провели беседу, в ходе которой спрашивали как самочувствие и готов ли морально Тэён к операции. Джехён был рядом, держал за руку супруга и не мешал врачам. После беседы и подписи окончательного согласия на операцию Тэёну ввели анестетик и сказали, что в ближайшие несколько минут он уснёт, а через пять минут его отвезут в операционную. Под наступающим наркозом Тэёну уже было всё равно, что там его ожидает в операционной. Он чувствовал сонливость и слабость, но всё ещё держал Джехёна за руку и боролся со сном, чтобы сказать мужу то, что он собирается сказать уже пол дня, как бы не храбрился. – Джехён-и, если со мной что-то случится, воспитай наших близняшек хорошими людьми. Я уверен, ты справишься. Мои родители тебе помогут, вдруг чего, и можешь полагаться на помощь Доёна и Юты. Только ни за что не оставляй наших ягодок… - Тэён крепко, насколько мог, держал за руку Джехёна, и слезящимися глазами смотрел на него. Джехён на мгновение перестал дышать, осознав, что именно только что сказал Тэён. Неужели у Тэёна присутствуют такие ужасные мысли? Почему он не обсудил это раньше? Тогда Джехён смог бы предотвратить ход этих мыслей, внушив, что всё будет хорошо. Всё ведь и будет хорошо, нужно просто довериться врачам; а Джехёну ещё ждать, когда после операции врач выйдет из операционной и скажет: "Всё прошло успешно". А сейчас уже нет возможности убеждать Тэёна в хорошем исходе, хотя бы потому что омега медленно проваливается в сон. Или, может, это как раз-таки влияние наркоза и Тэён не осознаёт, что говорит? Джехён надеется, что это так и есть. – Ты что такое говоришь? Ён-и, всё будет хорошо, слышишь меня? Не думай о таком, пожалуйста, - Джехён ещё больше приблизился к Тэёну, сев на корточки, и несколько раз поцеловал его руку в своей руке. – Всё будет хорошо, котёнок, я буду рядом. – Я так тебя люблю… Поцелуй меня, - просит Тэён и чуть поворачивает голову к Джехёну. Он из последних сил борется со сном и окончательно засыпает, когда Джехён нежно касается его губ. – И я тебя люблю. Вас люблю, мои маленькие, - шепчет Джехён, отстраняясь от Тэёна и гладит последний раз его животик. Через пару минут заходят медбратья, чтобы увезти Тэёна в операционную. Джехён выглядит потерянным, следуя за ними и смотря на умиротворённо спящего Тэёна: Чон и представить не может, насколько Тэён устал и сколько он ещё будет уставать с двумя детьми. Но Джехён будет во всём ему помогать, и заранее договорился об отпуске на первое время, чтобы всё время быть рядом, пока Тэён будет реабилитироваться после операции и привыкать к своей роли родителя. Джехёна, ожидаемо, не впустили в операционную. Но он заметил на двери не матированные полоски на окошке, через которые видно предоперационную и дверь в операционную. Врачи, как следует, облачились в чистые, стерильные халаты, надели несколько пар перчаток и уже заходили в операционную, где Тэёна подготовили медбратья: оголили живот и провели дезинфекцию и антисептику кожи. Это уже финишная прямая, за которой следует рождение детей. Джехёну ничего не было видно, кроме очертаний: простыня, халаты и тени врачей, слегка было слышно аппарат, показывающего жизнедеятельность Тэёна, мерно попискивающего – всё было в норме, если верить слуху и некоторым знаниям. Джехён очень переживал, он был очень напряжен, но, стиснув зубы, терпеливо ждал, когда закончится операция кесарева сечения, выйдет врач – или кто-либо другой – из операционной и ему скажут, что с его малышами и Тэёном всё в порядке, и он наконец успокоится, выдохнет. Всё длится относительно недолго – полчаса или чуть больше, Джехён не засекал. За это время он только не грыз ногти от ожидания и не выл от напряжения. Терпение его было на исходе и, не выдержав смотреть на очертания теней в операционной, начал нервно ходить по коридору. Через какое-то время, проходя как раз у операционной палаты, Джехён услышал какие-то кряхтения, которые перешли в детский плач. Сердце его тут же сделало двойное сальто, пропустило пару ударов, а затем к нему пришло осознание, что только что произошло. Он стал отцом. Теперь сердце сильно ударилось в груди и глаза затянула пелена слёз. В следующую минуту снова разразился детский плач. Уже вторым голосом. И в этот раз Джехён осознал, что у них с Тэёном действительно родилась двойня. Со вздохом облегчения Джехён присел на лавку в коридоре и зацепился взглядом в дверь операционной, откуда должен кто-то выйти и всё сообщить ему. Ещё неизвестно, как пережил операцию Тэён, но Джехён упрямо верит в лучший исход, как и приказал ему папа Тэёна. Другие мысли из его головы исчезли, всё должно закончиться хорошо. Ещё слышно плач младенцев, которых сейчас наверняка взвешивают, измеряют рост и устанавливают состояние по шкале Апгар. Тэёну наверняка уже накладывают косметические швы, которых после заживления почти не будет видно: их накладывать тяжелее, но Тэён настоял, чтоб всё выглядело как можно больше аккуратнее и незаметнее. Джехён только догадывается, почему Тэён хочет скрыть то, через что он прошёл, но не имеет ничего против: это выбор Тэёна, и если ему будет так лучше и комфортнее, то всё в порядке. – Чон Джехён? - из палаты выходит медбрат, ассистирующий операцию. Он уже переодетый в обычный халат, сменивший испачканные операционные вещи. Джехён мигом подрывается со скамьи. – Ваш супруг в порядке, давление падало, но мы вернули его в относительную норму после операции. Его жизни ничего не угрожает. – Слава богу! Спасибо большое! А дети как? - с такой же надеждой на лучший исход спрашивает Джехён. – По шкале Апгар семь-восемь баллов – это норма детей рождённых естественным путём, но у Вас очень крепкие детки. Им будет проведён детальный осмотр, но неонатолог уже сказал: никаких отклонений от нормы. Один малыш весит два четыреста и рост сорок один сантиметр, а второй – два пятьсот в весе и на сантиметр больше первого ребёнка. Поздравляю с рождением детей! От облегчения внутри, Джехён просто закрывает лицо руками и садится на корточки, тихо рыдая крупными слезами. Слезами счастья, облегчения, радости. Он даже не смог ответить на поздравления медбрата, не сумев справиться со своими эмоциями, которые, казалось, были натянуты в пружину, а теперь всё напряжение пропало и все чувства заволокли сознание. Но через минуту-другую Джехён успокоился, принял от медбрата салфетки и принялся ждать, когда Тэёна отвезут обратно в палату. *** После операции Тэён спал ещё три часа. Смотря на бледного, но с мерно вздымающейся грудью, супруга Джехён был уверен, что он в порядке. Альфа сидел рядом у кровати на стуле, держал омегу за руку и писал всем родным сообщение, что они с Тэёном стали родителями. Доён, поздравив Джехёна, сразу порывался приехать, но быстро сдался, когда Джехён сказал, что Тэён ещё под наркозом. В итоге, все договорились проведать Тэёна, когда он окрепнет и будет готов к особому вниманию к себе и детям. Джехён догадывался, что Доён – и наверняка Тэн – примчатся в роддом уже завтра утром, когда будут уверены, что Тэён полностью отошёл от наркоза. Позже пришёл врач, проверить состояние Тэёна, поставил ему какую-то капельницу, и предложил Джехёну посмотреть малышей. Джехён, конечно, с радостью согласился и, натянув выданный медицинский халат, направился за врачом, хотя очень не хотел оставлять Тэёна одного. Подходя к той самой палате, которую заприметил ещё Тэён, когда они прохаживались по коридору, Джехён почувствовал, как начало трепетать его сердце, и как внутри появляется какое-то переживание напополам с предвкушением встречи с детьми. Он сделал пару вдохов-выдохов перед тем, как войти в палату, куда уже зашёл врач. Дети, родившиеся сегодня или на день-два раньше, кряхтели в своих люльках, видимо, дожидаясь, когда папа за ними придёт, чтобы покормить и подержать у сердца. Пока врач стоял в стороне и с лёгкой улыбкой наблюдал за новоявленным отцом, Джехён мимолётно осмотрел всю палату, пока не увидел своих детей. Он не сомневался, что из десяти детей эти два сморщенных пупсика точно его; не только потому, что это единственные близнецы в этой палате, но и потому, что его сердце тянуло именно в ту сторону, где стояли люльки. Джехён подошёл к кроваткам, стоящим вплотную друг с другом, и боялся даже дышать, чтобы не потревожить сон младенцев, хотя был уверен, что тем сейчас всё равно, – они тоже натрудились и им нужно отдыхать: рождение на свет – дело не лёгкое. Альфа чувствовал, что в глазах снова собираются слёзы, но он не мог позволить им перекрыть взор на малюток, быстро потерев глаза тыльной стороной ладоней. Он с минуту настраивался задать врачу вопрос, который его волновал с первого взгляда именно на эти люльки; боялся, что своим голосом он разбудит не только своих детей, но и других младенцев. – Почему они в инкубаторе? - шепотом спросил Джехён, не отводя взгляда от ягодок. Он просто не мог поверить, что это всё происходит действительно с ним, что это их с Тэёном дети, которых они больше полугода величали ягодками. – Инкубатор используется для выхаживания слабеньких и недоношенных детей. Мы просто наблюдаем как Ваши дети будут себя чувствовать первые сутки и, если всё будет так же хорошо без изменений, завтра вы с Тэёном сможете их подержать на руках и самостоятельно покормить, - отвечает врач, наблюдая за счастливым отцом. Это самая искренняя благодарность врачам, когда они наблюдают за счастьем родителей, детям которых они помогли родиться на свет. – Я пойду, меня сегодня ещё двое пациентов ждут. Не задерживайтесь здесь долго, пожалуйста, сами понимаете… – Да, конечно, ещё пару минут, - кивнул Джехён, еле удерживая себя, чтоб не потрогать стекло пальцами, как аквариум, чтобы вообразить, что ты погладил рыбок. Он тихо хохотнул от сравнения детей с рыбками и вздохнул. На секунду он задумался, не будет ли слишком глупо говорить со спящими младенцами… Но ведь Джехён общался с ними, когда они были ещё в животе Тэёна, у них получался неплохой диалог, когда ягодки в ответ пинали папу как раз туда, где касался живота Джехён. И Тэн с Юкхэем со своими сыновьями общались точно так же, как в беременность, так и после рождения детей. Значит, это не будет глупо, тем более что его никто не услышит, кроме остальных младенцев. – Маркуша, Минхёша, маленькие мои, завтра мы с папой вас подержим на руках, познакомимся с вами, как полагается. Вы только подождите. Папа быстро придёт в себя, он у вас очень сильный и самый лучший, - шепчет Джехён, замечая, что один из малышей дёрнул ручкой во сне. Чон воспринял это как знак узнавания своего голоса, который дети слышали восемь месяцев. – Я очень рад видеть вас в этом мире, ягодки, и папочка тоже, будьте уверены в этом. Спите, мои маленькие, я приду к вам ещё чуть позже. Ещё минутку постояв над люльками, Джехён снова пожелал сладких снов деткам и тихо вышел из палаты, так же тихо закрыв за собой дверь. Он вернулся к Тэёну, с нетерпением ожидая, когда тот проснётся, чтобы рассказать о том, что он видел их ягодок, чтобы поделиться своими чувствами. Тэён ещё спал, капельница мерно отсчитывала капли, что затем попадали в организм через катетер, он продолжал спокойно дышать и выглядел уже румянее, чем был. Джехён сел на прежнее место на стуле у кровати, снова взял тёплую руку Тэёна в свои, и продолжил ждать его пробуждения. Посмотрев на время, Джехён удивился: прошло пол дня, а он этого не заметил. Ему и Тэёну было не до времени с самого утра. Тэён даже не считал сколько проходит время между схватками, определяя минуты на "глаз", да и схватки у него были хаотичные, а Джехён усмирял панику и поддерживал Тэёна. Ему ещё не верится, что на сегодня всё закончилось, что теперь у него семья состоит на двух человечков больше, а впереди – родительская рутина, которая только кажется лёгкой. Джехён знает, что только на словах легко заботиться о детях, воспитывать их и следить за их развитием; спасибо Тэну и Юкхэю, которые говорили всё прямо и не скрывали что устают от ребёнка: сначала от одного, потом от второго и теперь от двух – оба растут и Тэн даже не замечает как, за то замечают другие, кто не находится с ними круглосуточно. Тот же Юкхэй удивляется, что его первенцу уже два с половиной года. Джехён очень боится, что будет так же удивляться, не замечая как летит время. Сейчас всё только начинается, он ещё успеет многое заметить за своими детьми, а что-то может и пропустит – к сожалению, Джехён не будет рядом круглосуточно, но он знает, что Тэён всё-всё будет ему рассказывать. Но, в любом случае, как бы там ни было, они с Тэёном справятся, так как они этого хотели и другого выбора нет. – Хэй, Джехён-и, - хриплым голосом произнёс Тэён, слегка сжав пальцы мужа в своей руке. На него тут же обратили внимание, уставившись красивыми ореховыми глазами. Тэён уже пару минут смотрел на Джехёна, что задумчиво смотрел куда-то в простыню, нахмурив брови, и наконец решил его отвлечь от мыслей. – Котёнок, как ты себя чувствуешь? Хочешь пить? - Джехён едва не подскочил на стуле, когда услышал голос Тэёна – не только от неожиданности, но и от хрипоты, идущей из гортани. Не дожидаясь ответа Тэёна, он наливает воду и подаёт ему, придерживая стакан, пока тот пьёт маленькими глотками. Тэён ещё сонный и слабый, наверняка это всё ещё действие наркоза. – Как дети? Ты видел их? - спрашивает Тэён, опустившись обратно на подушку, и на несколько секунд прикрывает веки: в палате светло и это раздражает глаза. – Они в порядке, здоровые, - Джехён не может сдержать улыбку, вспоминая крошечных пупсов в люльке. – Маленькие, красные и сморщенные… – Красные и сморщенные? Такое у тебя первое впечатление от младенцев? - Тэён перебивает Джехёна, слегка посмеиваясь, но искренне наслаждаясь улыбкой мужа, который, очевидно, действительно счастлив. Они оба счастливы. – Конечно они красные и сморщенные, каким им ещё быть, родившимся три часа назад? Они такие хорошенькие, я бы очень хотел их сейчас взять на руки, но пока нельзя. Завтра принесут детей, сам посмотришь, какие они сладенькие. – Я так рад, что с ягодками всё хорошо. Поздравляю тебя, молодой отец, - улыбается Тэён, роняя пару слезинок, которые тут же катятся к виску, учитывая наклон его головы в бок. – Поздравляю тебя, молодой папа, - Джехён не может не поддаться порыву хоть как-нибудь коснуться Тэёна, поэтому подаётся вперёд, чуть привстав со стула, и нависает над Тэёном, чтобы поцеловать его в сухие губы. В идеале он бы крепко-крепко обнял супруга, прижав к себе и уткнувшись носом в взъерошенные волосы, но он боится сейчас сжать Тэёна и ему лучше пока не напрягаться и лежать, чтобы не разошлись швы. Тэён вяло отвечает, слабо контролируя тело, но сжимает рукой ладонь Джехёна, этой силой передавая свои чувства; он бы тоже был бы не против объятий с мужем, хотел бы посидеть на его коленях и спрятать лицо на стыке плеча и шеи, но у него банально нет сил даже приподняться с подушки без помощи Джехёна. Чуть позже они обязательно обнимутся, а пока – Джехён нежно прихватывает поочерёдно губы Тэёна, улыбаясь его попыткам полноценно ответить. До следующего дня Джехён остаётся с Тэёном: разговаривает и жалеет супруга, хотя тот ни на что не жаловался и помимо слабости у него не было никаких признаков недомогания после операции, гладит и целует его руки, когда Тэён засыпает. *** Джехён просыпается от нежных поглаживаний по своим волосам и нехотя открывает глаза, сразу встречаясь взглядом с Тэёном. Тэён стоит напротив диванчика, на котором теснился Джехён, и мягко улыбается мужу, продолжая касаться его взъерошенных волос. Хоть Джехён и не собирался спать, но он уснул, среди ночи решив полежать на этом диванчике, стоящим буквально в метре от кровати, и самому расслабиться за весь длинный день. Он проспал в одном положении, поэтому не удивляется, когда чувствует, что затекла шея и болит спина. А вот Тэён недовольно поджимает губы и присаживается рядом с Джехёном, принимаясь разминать ему шею. – Поехал бы домой, поспал нормально, отдохнул. Нет же, надо мучаться на этом диване, - ворчит Тэён, но нежно сминает пальцами кожу и мышцы, идя от шеи и по плечам. – Не хочу быть дома без тебя. И мне нужно быть рядом с вами. Как я могу быть в другом месте, если моя семья здесь? - Джехён расслабляется от массажных касаний Тэёна, в который раз восхищаясь его рукам. – Ничего с нами не случилось бы за одну ночь, - Тэёну приятно слышать такое, несмотря на своё негодование, поэтому он улыбается и порывисто обнимает Джехёна, опускаясь щекой на его плечо. – Тебе нужно и о себе заботиться. Обещай, что сегодня поедешь домой и поспишь. – Хорошо, если тебе так будет легче… Обещаю. Подожди, а почему ты встал? Разве тебе не надо лежать? - Джехён чуть не подпрыгнул на месте, когда осознал что Тэён поднялся с кровати и подошёл к нему. – Пока ты спал, ко мне уже приходил врач, разрешил вставать и ходить, но не поднимать ничего тяжелого, чтоб швы не разошлись. Сейчас должны принести малышей и они будут со мной в палате, - улыбка Тэёна к концу его рассказа становилась всё шире и счастливее, заражая своим счастьем и и радостью Джехёна. – У ягодок всё хорошо, даже по весу не походят на недоношенных. – Потому что ты кушал хорошо и заботился о своём состоянии. Джехён предлагает Тэёну пересесть на кровать, так как там удобнее, и подождать детей, которых вот-вот должны принести. Тэён уже отошёл от наркоза и набрался сил, а сейчас ещё и воодушевился предстоящей встречей со своими детьми, поэтому по омеге не скажешь, что ему как-то нездоровится. В ожидании они общаются, Джехён рассказывает, что скоро приедут родители Тэёна и, наверняка, к нему придут Доён с Ютой, Тэн с Юкхэем и птенчики, которые дольше всех восторгались и радовались в сообщениях. Тэён смущается такому вниманию к себе, но понимает, что всё в порядке, так и должно быть: он буквально исключение из правил, родивший близнецов, и эти дети – дети Джехёна, что и вызывает большое восхищение. Смущение Тэёна сменяется радостью и возмущением одновременно, когда он узнаёт, что к нему приедут родители: Тэёну приятно, но немного неудобно, что папе и отцу пришлось бросать свои дела. Когда дверь в палату открывается – разговор прекращается и Тэён на мгновение перестаёт дышать, а в следующий момент его глаза намокают, потому что мед.персонал заходит, держа на руках два свёртка, что кряхтят тихонько, но этого достаточно чтобы услышать. Джехён прекрасно понимает супруга, поэтому наблюдает за его эмоциями с улыбкой и сам едва сдерживается от нетерпения подержать своих детей на руках. – Мои детки, - глупо утверждает Тэён, но других слов он не находит. Он быстрыми движениями рук трёт лицо, смахивая слёзы, и с готовностью принимает на руки одного ребёнка. Рвано выдохнув, слёзы снова спускаются по щекам Тэёна, застывая на подбородке, и омега тихонько мурлычет над притихшем сыном, аккуратно прижимая его к себе и оглядываясь на мужа. Рядом сидящему Джехёну тоже передают младенца, нахваливая молодого отца за то, как он правильно держит ребёнка. Джехён улыбается, рассматривая носик-кнопочку и мягкие на вид щёчки сына, и мысленно благодарит Тэна, который и научил правильно держать ребёнка на руках. Но особую благодарность он испытывает к Тэёну, принесшему в этот мир двух человечков, почти идентичных внешне и таких хорошеньких, что Джехён хочет снова плакать, – но мужественно держится и, держа ребёнка одной рукой, большим пальцем второй руки нежно касается детской щёчки. – Джехён… - тихо начинает Тэён, ожидая пока встретится взглядом с Джехёном. Но альфа его перебивает, с искрящимся в глазах счастьем смотрит в такие же искрящиеся глаза, мягко улыбаясь: – Я знаю. Я тоже тебя люблю.