___
8 марта 2021 г., 20:14
Однажды августовской ночью, в сиянии луны, на поляну недалеко от Керельской чащи вышел эльф.
Кусты и деревья вокруг выглядели безобидными, но только на первый взгляд. Хотя Керельская чащоба, полная тёмной силы и отделяющая Золотые леса от моря, находилась на несколько миль западнее, и здесь встречалась нечисть, но не опаснее мавок. Поэтому уставший путник решил остановиться на ночлег.
Луна светила так ярко, будто хотела затмить солнце. Лес не умолкал даже ночью. Из травы доносились трели сверчков, в листве деревьев перекликались ночные птицы, над ухом, почувствовав горячую кровь, пищали комары.
Луазмит достал палатку, тонкие пальцы проворно справлялись с узлами и петлями, и скоро всё было готово. Он отправился в чащу за хворостом. Орудуя кинжалом и припевая исцеляющие заклинания (эльфы как никто оберегали леса), он нарубил сухих веток для костра. И наконец, закончив все приготовления, забрался в палатку и провалился в долгожданный сон.
Только опасности могли умело прятаться.
Когда дыхание Лу выровнялась, во тьме чащи загорелись два красных огонька. Осторожно, не торопясь, они приближались к эльфу. Лишь убедившись, что он крепко и беспробудно спит, вымотанный долгим походом, существо осмелилось шагнуть на поляну. Пламя костра его не пугало.
Это был волк. Его серая шерсть мягко отсвечивала, а по-человечески умные глаза пугающе сверкали в лунном свете. Он сделал два шага к палатке и, осмелев, разодрал полотно, схватил эльфа за ногу и потащил в лес.
От резкой боли Лу сразу проснулся и застонал, осознав происходящее. Как он позволил себе такую невнимательность! После бессонного путешествия он понадеялся, что в Релесье угроза минула. Самонадеянность стоила жизни. Лу пытался сопротивляться, но кинжал моментально выбили из рук. Оставалось лишь надеяться на легкую смерть. Жаль незавершенных исследований. Столько времени было потрачено, чтобы найти, изучить и описать сотни растений Керельской чащи, собрать образцы. И всё это будет гнить на поляне, так и не став книгой.
Но волк вел себя странно. Вместо того чтобы живо разделаться с добычей, он затащил её в логово. А там, в глубине, просто замер и чутко прислушивался к ночным звукам.
Лу притих, стараясь не привлекать внимания, и аккуратно пополз к выходу. Однако волк это заметил, оскалился и вдруг заговорил:
— Куда прешь, дурак? Умереть решил?
— Нет, — пролепетал Лу, — прошу, не трогай, я не хочу умирать.
— Замри и не рыпайся, если не хочешь, чтобы другие разыскали.
Послышался одинокий вой, к которому сразу присоединились и другие. От этого разрывающего воздух звука бросало в дрожь.
Волк оставил его и выскользнул наружу. Самое время, чтобы сбежать, но тело будто парализовало от страха. Ведь хищник не хотел его убивать, по крайней мере, пока. А вот те, что снаружи, вряд ли располагали такой дружелюбностью. Очень некстати начался дождь, и выбираться захотелось ещё меньше. «Жаль исследования пропадут, — вздохнул Лу, — но если умру, некому будет их опубликовать».
Он свернулся в клубочек в глубине логова, пытаясь согреться, и сам не заметил, как уснул.
***
Проснулся от громких звуков и шорохов. Снаружи давно рассвело. Лу растерянным взглядом обвел своды пещеры и вскочил на ноги. Он всё еще жив! И даже нога чудесным образом зажила. У входа в логово горел костер. Рядом крутился абсолютно голый мужчина. Лу крадучись попытался прошмыгнуть мимо, но тот сразу пресёк попытку: — Проснулся. Все ещё хочешь сбежать? —Что? — растерялся Лу. — Нет, я по-по-поближе к костру. Оборотень выжидающе уставился, не прекращая ухмыляться, и Лу пришлось сесть рядом, чтобы не раскрыть обман. — Что эльф делает в Волчьем лесу, да ещё и ночью? Не поделишься? — спросил волк, а сам переключил внимание на тушку зайца. Он свежевал её при помощи заостренного камня! Лу замутило. — На картах нет никакого Волчьего леса. Это пограничная зона Керельской чащобы, Релесье. — Значит, ваши карты врут. Эта территория долгие века принадлежит волкам. А мы не терпим чужаков. — Почему же ты меня спас? Повисла неловкая тишина. И когда Лу подумал, что ответа не последует, волк заговорил: — Ты напоминаешь мне кое-кого. Она… была мне дорога. Поэтому и не хотел, чтобы тебя убили. Но ты должен убираться. — Хорошо, я заберу свои вещи и уйду. Только не знаю, как вернуться к палатке. — Я провожу, — кивнул волк. Они позавтракали жареной зайчатиной. Лу с трудом заставил себя проглотить мясо: перед глазами всё ещё стоял процесс разделки. Прикончив свою порцию, оборотень поднялся. Он даже не подумал вымыть грязные руки или прикрыться. Лу стыдливо запылал щеками, но без пререканий последовал за ним в чащу. Шли молча. Эльф исподтишка изучал спутника и мысленно делал пометки. Поджарый, мускулы слишком развиты для цивилизованного оборотня. Ходит без одежды. Повадки звериные. Он явно отличался от западных волков: те большую часть жизни находились в человеческом облике. Вчера не было полнолуния, а для гона слишком поздно. Значит, он перевоплощался для охоты? А тот вой? Получается, их тут целая стая. Или даже не одна. — А стая не будет против, что ты отпустил чужака? — Рррр, — со злостью отозвался оборотень. — Перебьются. И ты здесь надолго не задержишься. — Значит, вы все такие? Кровью защищаете дом от чужаков. Добываете мясо в истинном обличье. И… не носите одежду. Волк развернулся и резко выплюнул: — Да. А слабым эльфам нечего здесь делать. Ещё раз, зачем ты пришёл? — Ради исследований, — пояснил Лу, но вызвал лишь высокомерный смешок. — Может, для зверя, как ты, это не важно. Но я жизнь готов положить во имя науки! — Я не зверь, — тихо ответил оборотень. — Просто не стоит так пренебрежительно относиться к жизни. Больше никогда здесь не появляйся. Они вышли на поляну, где вчера планировал заночевать Лу. Разодранная палатка вся вымокла, но записи и образцы каким-то чудом не пострадали. Лу сноровисто всё упаковал и через пару минут был готов отправляться в путь. Волк исподлобья наблюдал за сборами и, только они завершились, обратился в истинную форму. — Садись. Быстрее будет. Лу недоверчиво оглядел сильную спину, прикинул перспективы и всё-таки сел верхом. Оборотень вздрогнул от тяжести, резко оттолкнулся и нырнул в чащу.***
Через пару часов, которые для Лу растянулись в вечность, он наконец-то ощутил под ногами землю. И тут же упал. Экстремальные скачки — последнее, к чему его готовила жизнь. Ноги не держали. Волк снова перекинулся, и теперь можно было увидеть его ухмылку и насмешливый взгляд. Однако далеко оборотень не ушел: упал рядом и сразу провалился в дрему. Время клонилось к вечеру. По примерным расчетам, они не одолели и четверти пути к селению эльфов. Но в такую жару выдерживать быстрый темп было просто нереально. Рядом журчала вода, и один этот звук дарил прохладу. Дойти бы и напиться, но усталость сковала всё тело. Чтобы избавиться от смущающей тишины, Лу завел разговор: — Почему вы так ревностно охраняете территорию? Другие народы могли бы помочь. Например, с пищей или жильем, или одеждой, или… В общем, много с чем. — Никто не будет помогать просто так, — выдохнул волк. — Мы не доверяем другим. — Но мне ты доверился и помог. Хотя я даже не знаю твоего имени. — Руфус, — отрезал волк и отвернулся, не желая больше говорить. — Лу, — улыбнулся эльф. Отдохнув ещё недолго в тенёчке и напившись воды, оборотень хотел отправиться дальше, несмотря на все протесты. Лу вздохнул, но все же согласился. Однако не вышло: Руфус не смог перекинуться в волчью форму. — Что случилось? — обеспокоился Лу. — Чтоб тебя! — выругался Руфус. — Видимо, придется дальше пешком. — То есть? — То есть собирайся топать ножками, — съязвил волк, подхватил его пожитки и двинулся в лес. Лу не оставалось ничего, кроме как пойти следом. Но он не мог просто оставить это дело. Вдруг Руфус болен? Вдруг это путешествие может стать для него последним? Богатая фантазия услужливо подкинула пару сотен ужасающих сценариев их смерти. Наконец после бесчисленных надоедливых расспросов эльфа: «Ну правда, ну скажи, с тобой всё в порядке? Почему ты не смог обратиться?», — он сдался: — Ты действительно хочешь знать? Лу с готовностью закивал, и тогда Руфус начал рассказ: — Давным-давно в Волчьих лесах жил щенок. Он был очень необычным. Мама его была совсем не из волчьего племени. Она была эльфом. Поэтому щенка сторонился весь молодняк, и он всегда играл один. Пока не встретил её. Она была прекрасна: светлая мягкая шерсть, длинный хвост, сильные лапы. Она сразу понравилась волку, и, к его удивлению, он тоже ей приглянулся. Наступила весна. Они стали семьей. На свет появилось трое маленьких черных щенков. Но однажды, когда волк ушёл на охоту, волчица пропала вместе с детенышами. Вернувшись, он долго искал её. Но нашёл лишь изуродованное тело подруги. Дети пропали. С тех пор он постепенно забывает, каково это — быть волком. Теряет себя. Возможно, в этом виновата кровь эльфа, текущая в его жилах. Возможно, он просто не хочет быть убийцей, каким был тот, кто растерзал ЕГО волчицу. Лу молча глядел себе под ноги. Он ожидал услышать длинную и необычную историю. Но точно не рассчитывал, что она будет столь грустной. — Прости. — Ничего страшного, — отмахнулся Руфус, — я почти забыл. — Ты не пробовал найти детей? — Я… — замолчал Руф, и только сейчас эльф заметил, что его глаза больше не светятся в сумерках, — я боюсь, что они тоже… тоже мертвы. Лу замолчал. Он не знал, что добавить. За ту сотню лет, что он прожил, ему ещё не доводилось терять столь близких. Да и были ли они? К тому же утешать он не умел, а обычные фразы звучали бы глупо и наигранно, наверное, лучше просто помолчать. А тем временем сумерки плавно перетекли в ночь. Идти становилось небезопасно. И хоть Руфус прекрасно ориентировался в лесу, Лу то и дело запинался о корни. Волк это заметил и решил остановиться на ночлег. Они кое-как поставили поврежденную палатку, развели костер и эльф отправился спать. Руфус остался караулить. Все же он был волком, пускай и в человечьем обличье.***
Рассвет окрасил небо в яблочно-зеленый цвет, лучи солнца позолотили макушки деревьев, но не спешили опускаться ниже. Лу постепенно просыпался, хотя ещё не до конца осознавал, где он и кто. Как только сюжеты ночных приключений вернулись на законное место (на задворки сознания), он заметил рядом оголенную спину. Руфуса всё-таки сморил сон. А может, он оставил свой пост, потому что перестал опасаться нападения. Лу повернулся на бок и протянул руку. По смуглой коже паутиной раскинулась сеть шрамов. От совсем мелких до таких глубоких, что можно было только подивиться, как он выжил без помощи целителя. Из некоторых рубцов можно было составить имена... Ланаза, Аулия, Зора. Палец застыл на одном шраме, бледном в сравнении с остальными. Едва заметный, он составлял имя «Луазмит». Лу, сразу себя одернул. Ну что еще за глупости? Что за дурацкие мысли про судьбу? Руфус, почувствовав прикосновение, повернулся на другой бок и приоткрыл глаза. Лу не заметил, как оказался прижат к земле. В шею впились зубы. Лу испугался и вскрикнул, но скоро понял, что его не пытаются есть. Но весьма недвусмысленно прижимаются и трогают. От этого кружилась голова и сладко тянуло внизу живота, Лу закусил губу и тихо застонал. От этого Руфус будто очнулся, отпрянул и встал. Пару секунд он стоял, пустым взором оглядывая палатку, а затем вышел. Лу сел и закрыл лицо руками. За что ему это? Ведь давно не пятьдесят лет, чтобы так реагировать. Ещё больше его смущало то, что Руфус был возбужденный и абсолютно голый (собственно, как и всегда). И то, что успел увидеть Лу, ему понравилось! Ладно, мужчина. Но волк! Пусть только наполовину. Однако долго заниматься самобичеванием Лу не мог. По крайней мере, не в Волчьем лесу. Дома он ещё над этим подумает. Когда он вышел из палатки, Руфус сидел у костра. Он снял тушку кролика с самодельного вертела, поворошил угли, выкатив оттуда несколько запеченных клубней, и разделил плотный завтрак на двоих. — Ешь. До вечера привала не будет. Лу кивнул и решился задать вопрос: — Что это было?.. — Забудь. Я перепутал. Такого больше не повторится. — Понял, — почему-то расстроился он. — Мы и сегодня пешком? — Да. После завтрака они двинулись в путь. Чаща постепенно светлела. Непроходимые заросли остались позади. Всё чаще стали встречаться дубы — любимые деревья эльфов. Пока что эти великаны росли вперемешку с хвойными породами. Чужие растения (большую часть которых Лу досконально изучил ещё в Керельской чаще) сменялись раскидистым папоротником, то тут, то там мелькали знакомые лекарственные травы. Но всё же тенистый бор и огромные кусты не давали обмануться — это всё еще Релесье. Лу проверил в кармане кинжал и немного успокоился. К вечеру дорога его настолько вымотала, что Лу без привычной болтовни поставил палатку и завалился спать. Он пообещал, что проснется к полуночи, чтобы дать и волку отдохнуть. Шутка ли, вторая бессонная ночь, после столь долгого перехода! Однако проснуться пришлось раньше. Рычание. Вой. Клацанье зубов. Сонливость слетела в секунду. Схватив нож, Лу бросился к выходу. В свете луны предстала сцена, от которой замерло сердце. Руфус сражался с волками. По размерам не больше него самого в звериной ипостаси, но врагов было трое. А он не смог обратиться. Бой шел не на жизнь, а на смерть: звериная ярость вытеснила из диких оборотней все людское. Руфусу здорово разодрали плечо, и теперь кровь заливала руку и грудь. Несмотря на рану, он умело оборонялся дубиной. Один из волков, кажется, вырубился. Но остались ещё двое. А Руфус ослабел. Лу замер, не в силах пошевелиться, видя, как друг начинает сдавать. Время будто замедлилось. Он отчетливо видел, как черный волк прыгнул, оскалив зубы, намереваясь добить ослабленную добычу. Руфус замахнулся и выверенным движением отшвырнул его к деревьям, но тут в раненое плечо впился третий враг. Раздался крик, полный боли. Оказывается, оборотни тоже её чувствуют. И тут Лу отмер, закричал и бросился на помощь. Он вогнал кинжал между красных глаз. Волк обмяк и разжал челюсти. Но тут черный снова кинулся в атаку. Лу растерялся. Кинжал, как назло, застрял в костях черепа, а Руфус потерял сознание. Волк прыгнул, и Лу вцепился в распахнутую пасть голыми руками. Клыки проткнули ладони. Горячая кровь брызнула волку в глотку. Но эльф не сдавался. Он поднапрягся и махом развел руки. Что-то хрустнуло. Волк заскулил и отступил, скрывшись в чаще. Первый волк, ранее оглушенный дубиной Руфуса, тоже исчез. Поляна была залита кровью. Но чьей? Волков? Руфуса? Голову будто набили опилками, но и сидеть сложа руки было нельзя. Он отодрал от рубахи полосу и перевязал рану Руфуса, потом сложил хворост «колодцем», набрал сухой травы для растопки. Пальцы не слушались. Он высек огонь и запалил костер, набрал воды и подвесил котелок. Осталось найти красные цветы, напоминающие осиные гнезда. Обладая целебной силой, они затворяли кровь и убирали воспаление. Уходить далеко было боязно, но иначе Руфус мог погибнуть. Цветы нашлись быстро. Выкопав корешки, Лу двинулся обратно к лагерю. Раненый по-прежнему лежал без сознания. Хорошенько промыв коренья от земли и сора, Лу измельчил их и закинул в котелок. Лучше бы, конечно, сухой порошок — пользы больше, но он, как всегда, не подумал. Когда отвар был готов, Лу оторвал ещё одну полосу от запасной рубахи, основательно пропитал ткань целебным настоем и сменил повязку. До утра он ещё несколько раз промывал рану и менял бинты, готовил новый отвар. Руфус не просыпался. Только когда на горизонте забрезжил рассвет, Лу заметил, сколько времени прошло.***
Когда совсем рассвело, Руфус наконец очнулся. Он тяжело разлепил глаза и попытался подняться, но от слабости его повело. — Если я подох, то для загробной жизни мне слишком хреново. — Не надейся, — наконец-то расслабился Лу: раз шутит, значит, всё не так плохо. — Ты жив, хотя чуть не помер. Надо было сразу меня позвать. — Да что ты можешь? — рассмеялся тот, но наткнулся взглядом на труп волка. — Ого, беру свои слова назад. Мне крупно повезло, что я похитил именно тебя. Руфус восстановился удивительно быстро — уже к утру. Хотя для волков, наверное, такая регенерация в порядке вещей. О недавней ране напоминал лишь тонкий шрам. А вот руки Лу пострадали серьезнее. Ухаживая за Руфусом, он не думал о себе, не до того было. Уж после, когда угроза смерти оборотня миновала, Лу расслабился, и боль обрушилась на него с утроенной силой. А уж состояние ран и вовсе лишило надежды, что такие повреждения заживут без следа. — Придется нанимать писаря. Жаль, мало охотников отправиться в дальние земли. — Подойди сюда, — приказал Руфус. Лу приблизился и замер. Руф взял его ладони, придирчиво осмотрел и начал вылизывать. Эльф взвизгнул, попытался отпрянуть, но не смог. Так и стоял, заливаясь краской смущения. И ведь никак не закрыться от этого безобразия. Наконец волк отпрянул и довольно облизнулся. Лу посмотрел на эти обветренные губы. Подался вперед, зажмурился и поцеловал. Да, неумело! Да, за сто лет он ни разу ещё не целовался. Не до этого было. Но не почувствовав ответа, отпрянул. — Я это… полечить хотел, — пробормотал Руфус. Лу опустил взгляд на ладони. Действительно, раны начали покрываться тонкой пленкой кожи, заживая прямо на глазах. Что он наделал? Захотелось вырваться и сбежать куда-нибудь. А лучше броситься в море на растерзание русалкам. Но его ладони крепко держали. — Прости… я… я… я неправильно понял. Драконы, как же стыдно! Я правда не хотел… Не успел Лу договорить, как его прервали поцелуем. Таким волчьим, жадным, горячим, что, казалось, недолго сгореть. Руфус сминал губы и покусывал, так больно, дико и приятно. Властно втягивал то нижнюю, то верхнюю. Его сухая, потрескавшаяся кожа царапалась, но горячий язык тут же унимал боль. Отпустив ладони, Руф прижал эльфа к себе, горячими касаниями ещё больше распаляя обнаженную кожу. Мягкие поглаживания по спине не сочетались со звериными укусами. Лу потерялся в ощущениях. Он впервые чувствовал себя так пронзительно приятно. Будто там, где соприкасались их тела, вспыхивали искры. Хотелось прижаться теснее, чтобы удовольствие длилось и длилось. Рассудок поддался зову природы и отключился, оставляя место лишь наслаждению. Волк подхватил Лу на руки и понес в палатку, оторвавшись только для того, чтобы осторожно опустить его на лежанку. — Постой! — замялся он и попытался собрать мысли в кучку. — Я не хочу простой интрижки. И не хочу быть заменой. — Ты не замена, — выдохнул Руфус и опустился на колени. Все ещё голый и возбужденный, он нисколько этого не смущался, и Лу оставалось только смириться. — Ты спас мне жизнь. Меня влечет к тебе. Я… хочу принять тебя в свою стаю. — Разве для волков это нормально? — С эльфами мы не то чтобы… Но, похоже, я пошёл в отца. — Я не про это, — смутился Лу. — Ну, в плане, ты не хочешь завести обычную семью? Девушку, что родит тебе детей, и всё такое. — Нет, — отрезал Руф, — давай не будем об этом. Он потянулся за поцелуем, и Лу скорее почувствовал, чем понял его боль. Он всё это время был один. И ни с кем не мог поделиться тем, что испытывал. Не было того, кто смог бы унять эту грусть. Вытеснить утрату из сердца и заполнить чем-то новым. Лу мягко целовал обветренные губы, мостил дорожки из поцелуев ко лбу, собирая с щек соленые капли. С штанами Руфус расправился в момент, и теперь, когда между ними не было ничего, кроме раскалённого воздуха, Лу наконец почувствовал, каково это — когда прижимаешься так близко, будто сливаясь с кем-то воедино. Когда сбивается дыхание. Когда теряешься в удовольствии, потому что его слишком много, кажется, что вот-вот разорвешься на миллиард вселенных. Когда чувствуешь, как кто-то важный и нужный доходит до пика вместе с тобой. А затем вы лежите, не беспокоясь ни о чем, находясь в этом сладком, тягуче-легком удовольствии. — Ты больше не один, — стеснительно пробормотал Лу и ткнулся ему куда-то в шею. Руфус рассмеялся и сгреб эльфа в объятия: — С тобой не пропадешь. Они ещё долго болтали о всякой ерунде. Например, как Лу смог свернуть волку челюсть голыми руками. И как такое вообще ему в голову пришло? Или, что неплохо бы и Руфусу выучить лекарственные травы: не всегда можно рассчитывать на волчье здоровье. Но пора было двигаться в путь. Лу разобрал палатку, скатал и запихнул в суму. Руфус ухмыльнулся и опустился на четвереньки. Кожа стала покрываться шерстью. Лицо вытянулось в звериную морду, выросли клыки. И только глаза остались прежними. — У тебя получилось! — Впервые я действительно хочу быть волком, — оскалился Руф. — Так я смогу защитить тебя. И они отправились в путь к маленькому домику на окраине Золотых лесов. А что было дальше — уже совершенно другая история.
