U r not my mom

Она выделялась среди многих девиц тем, что любила его до того, как он стал казекаге. Её не пугало ни чудище Шукаку внутри него, ни то, что он поубивал многих людей, ведь многие эти люди сами виноваты. Даже если бы они не были джинчуурики, но постоянно встречались бы со страхом и ненавистью от других людей, то они бы тоже в какой-то момент не выдержали и сделали бы что-то неправильное, за что бы их осуждали ещё больше. Он такой же человек, который не был бы таким озлобленным на остальных, если бы к нему с детства относились бы по-другому. К нему и стали относиться по-другому, но слишком поздно. Она тянулась к нему ещё до того, как он стал предметом воздыхания многих девушек из Деревни Скрытого песка, до того, как его назначили казекаге. Конечно, её раздражали те девицы, что внезапно начали буквально фанатеть и течь от него. Где вы были раньше, когда он страдал в одиночестве? Также боялись, как он стал значимой фигурой в деревне, так сразу поняли, что ничего страшного, что он джинчуурики, он всё равно «крут»? Конечно, он их не замечает, потому что просто не верит в искренность их чувств. Как и она. Кимико принадлежит к клану куноичи-медиков, Хооки, все женщины в её роду либо излечивают раненых, либо помогают женщинам во время родов. Её отец знал на что шёл, когда женился на её матери, знал, что в их клане чаще всего рождаются девочки, а если появляются сыновья, то рано или поздно появится и дочь, хотя он всё равно надеялся, что именно сын унаследует силу его клана, но потом подумал, что куноичи, которая может залечивать себя и других, одновременно обладая кецурьюганом, станет сильнейшей не только в деревне, куда он переселился, чтобы быть вместе с любимой, но и во всём мире ниндзя. Поэтому и дал такое имя дочери, но, к сожалению, Кимико смогла преуспеть только в медицинских техниках и во многом, что связано с медициной, а даже простое гендзюцу ей удаётся с трудом. Дойдя до ранга чуунина, Кимико старалась, чтобы её посылали с командой Гаары, под предлогом защиты семьи казекаге и, как оказалось позже, будущего нового казекаге, хоть ему её медицинские техники ни разу не пригодились, в отличие от его брата и сестры. Иногда это удавалось, а иногда нет, её посылали с другими командами или на совершенно другие задания, где ниндзя-медики нужны были намного больше. Но каждый раз, когда Кимико возвращалась домой, отец тут же подбегал к ней и спрашивал, получилось ли ей пробудить кецурьюган, на что всегда получал отрицательный ответ. Мать Кимико часто приходится утешать мужа, что возможно, когда наступит критическая ситуация, то её кецурьюган пробудится, как шаринган у Учих. Иногда мужчина соглашался с ней, а иногда начинал ссориться с женой, говоря, что из-за неё у дочери нет их генома, что она слишком много времени уделяла, обучая Кимико медицинским ниндзюцу, не давая ей обучаться гендзюцу, вот его геном и не пробуждается в ней. Во время их ссор, Кимико часто плакала, иногда убегала из дома, а в подростковом возрасте винила себя в том, что она жалкая, не может порадовать своего отца, поэтому она начала сама себя калечить, даже не стараясь вылечивать себя. Мать первая заметила синяки и порезы на руках и ногах дочери. После этого у них троих состоялся долгий разговор, где Кимико вновь разрыдалась, говоря, что она ничтожество, раз не может пробудить кецурьюган и порадовать отца. Поняв, насколько их дочь страдает от их ссор, они прекратились. Или происходили без присутствия дочери. Но отец до сих пор ждёт, когда Кимико вернётся с задания и сообщит радостную долгожданную новость. Кимико надеялась, что когда-то она реально сможет обрадовать отца, также сильно она надеется, что Гаара обратит на неё внимание. Но пока с ней флиртует только его старший брат Канкуро. Кимико он симпатичен, но сильные чувства она испытывает именно к младшему сыну казекаге. И так однажды произошло. Это была буквально счастливая удача, что Кимико попала в тот момент, когда Гаару вывели из себя, и Шукаку стал овладевать им. Они втроём пытались его успокоить, когда враги уже погибли от его песка, и Гаара мог напасть уже на них и убить. Кимико решила, что нужно собрать всю волю в кулак и действовать решительно. Даже если он отвергнет её чувства, есть шанс, что от осознания того, что он может быть любимым, что он не такое чудовище, он придёт в себя и Однохвостый не возьмёт над ним окончательную власть. — Гаара, — Кимико начал медленно подходить к нему. Канкуро схватил её за руку, останавливая. — Это опасно, — испуганно произнёс он. — Не волнуйся. Отбросив его руку, Кимико продолжила подходить к Гааре, тот заговорил совершенно не своим голосом. И вообще он был не похож на себя. Обычно у такого спокойного и хладнокровного Гаары сейчас безумно сумасшедший взгляд, весь напряжённый, готовый напасть на кого-угодно в любой момент, словно дикий зверь, встретившийся со своим врагом. — Не боишься меня? — совсем не своим голосом произнёс он. — Нет, — уверенно произнесла она, продолжая подходить к нему. — Даже сейчас?! Гаара начал атаковывать её своей перевоплотившейся… лапой. Это совершенно не рука, это лапа зверя. Кимико продолжала медленно идти, подняв руки вверх, давая понять, что она не собирается ни защищаться, ни атаковать в ответ. — Нет! — крикнул Канкуро, боясь, что Кимико не останется в живых. Канкуро уже собирался помочь ей, видя, что она не собирается применять какие-либо техники для своей защиты, но это и не понадобилось. Лапа джинчуурики остановилась буквально в нескольких сантиметрах от неё. Кимико дрожит всем телом, понимая, что это было очень рискованно. Она могла не то, что расстроить отца известием, что кецурьюган пробудить в очередной раз не удалось, а уже расстроить их обоих тем, что другой человек скажет им, что их дочь погибла. Кимико старалась не выдавать своего страха перед Гаарой, смотря прямо перед собой. Раньше смотря на лицо Гаары, но теперь перед её взором только чудовищная лапа, пару секунд назад готовая если не убить, то ранить точно. Но вскоре этой лапы не оказалось перед ней. — Неужели не испугалась? Кимико стала вновь подходить к нему ближе, также медленно, как и до его нападения. — Нет. Я знала, что ты этого не сделаешь, — она лжёт, но надеется, что Гаара поверит ей. — Почему ты не боишься меня? Кимико уже стояла совсем близко к Гааре, с бешено бьющимся сердцем она протянула руку к нему, чтобы прикоснуться к его ещё не обращённой половине лица. — Потому что… — Кимико сглотнула, нервничая, боясь произнести слова, которые давно хотела ему сказать, но совершенно при других обстоятельствах и не при свидетелях, хоть это и были его родные брат и сестра. — Потому что я люблю тебя уже давно. Я не боялась тебя как другие. Я не считала тебя чудовищем. Думаешь, почему если и посылают вместе с вами ниндзя-медика, то это я? В деревне есть и другие медики, но с вами всегда я? Я прошу на каждое ваше задание отправлять меня. Каждый раз, когда я узнаю, что вам назначили задание, то я прошу отправить меня вместе с вами, чтобы быть ближе к тебе, чтобы быть вместе с тобой хотя бы во время заданий. Кимико пыталась передать всю искренность своих слов, всю любовь, что испытывала к нему не первый год. И это дало свои плоды, взгляд Гаары поменялся, а его тело начал становиться прежним, нормальным, которым она его привыкла видеть. Она не верила, что это поможет ему, наверное, если бы Гаара решил убить её, не поверив её словам или же просто убить за то, что она посмела к нему подойти, ей было бы легче от этого. Теперь ей придётся всё время думать, как Гаара отреагирует на эти слова и что она почувствует от такой его реакции. Скорее всего, он просто забудет об этом, будто этого не было, ничего не изменится. Но Кимико точно этого забыть не сможет. Она будет постоянно вспоминать об этом, смотря на него. Сможет ли она и дальше находиться проситься ниндзя-медиком в их команду после своего признания? Сможет ли вообще смотреть на него без лишней нервозности и боли от осознания того, что ему всё равно на это, что это только помогло ему успокоить Однохвостого, но не более того? Но она совсем не ожидала, что её признание будет словно эффектом бабочки и скажется на её будущем.