Несмирение

Мне горек стал тот вкус вина, Что в юношестве обожал. Мне злость, обида душу рвет, Но вдруг виновен я? Неужто, я всему виной, Отца убил я сам? Неужто, жизнь свою я отдал зря, Стараясь защитить его? А он взглянул лишь мне в глаза, Сожрал лишь алым пламенем, И лишь не слова не сказав, Лишь убежал туда. Туда, куда мне шагу нет, Туда, где я не мил, Туда, когда мы были мелкими еще, Туда, где мы любили. Он отвернулся от меня, Безжалостно и навсегда, Но я-то знаю, он другой, Срастется эта рана. Я сам не выбирал, как жить, Но я вершу судьбу. И я решил ее связать С тем, кем я больше дорожу. Дилюк молчит, он отвернулся, И лишь глаза мне выдают Его желанье разрыдаться, Его желанье врезать мне. Он никогда не даст прощенья, Он никогда не скажет вновь, Что я — дороже всех на свете, Что я — луч всех его деньков. —— Его душа объята пламенем, Что разъедает изнутри. Эта обида, эта боль, Этот поганый Кэйа. Но сердце сковано во льдах, Каких и брат свершить не сможет, Каких он никогда не разобьет, Каких он никогда уж не растопит. На сердце Кэйи ураган, Он мечется от Дома к дому, Душа завернута во льды, А воля воспылала тем огнем, Коий Дилюк в глаза не видел, Коий он никогда не совершал, Коий когда-то, в сильный холод, Согреет их обоих, Вместе. Навсегда.