shift

      ...Альфы привычно завалились внутрь, топая тяжелыми ботинками и распахнув дверь настежь. Вместе с ними в бар влились запахи леса: запах сырости, земли, талого снега, первой пробивающейся зелени. Рей продолжила заниматься тем, чем и занималась раньше: протирала стаканы, ровной шеренгой расставляя их на стойке. Держись, Рей, просто держись. Не привлекай внимания. Действуй как обычно.       И Рей действовала. Когда Ап’лек хриплым голосом потребовал пива, она кивнула и метнулась к кранам, на ходу записывая заказы других. Альфы были непривередливы, и они с Чуи вполне справлялись с готовкой вдвоем. Проблемой было приблизиться к ним, особенно сейчас.       — Господь мой злой, чем так несет? — громко спросил Ашар. — Эй, мелкая, это от тебя.       Духи были слишком очевидным способом, и Рей пшикнула на одежду жидкостью для протирки стекол, и теперь благоухала едкой химозной отдушкой.       — Разлила на себя очиститель, — коротко ответила Рей.       — Так иди и переоденься. — Ашар коротко рыкнул. — От тебя пасет так, что весь аппетит перебивает.       — Завязывай, Ашар.       Рей сбилась с шага при звуках этого голоса и тут же возненавидела себя за это. Она стиснула зубы, шагая так твердо, как только могла, а голос продолжал:       — Не трогай мою девочку.       Раздались смешки. Рей скрылась на кухне, где на столе в контейнерах уже была расфасована полуготовая еда: Чуи позаботился, пока альфы охотились. Оставалось только разогреть и довести до готовности. Рей справится. Справилась бы, если бы не…       — Надеюсь, ты не провоняешь еду этим? Ашар прав, иди переоденься.       Бен Соло возник в дверях, привалившись плечом к косяку. Высокий, как и все они. Альфы звали его Кайло — его имя для своих. Знак принадлежности к стае. Рей знала его настоящее имя, но называла его тем, которым он представился.       — Сначала обед, — отозвалась Рей. — Иначе вместо стейков вы меня схарчите.       Она услышала шаги за спиной, и волоски на ее руках и шее встали дыбом.       — Я бы ни за что не позволил им съесть такую милую девочку.       Бен Соло остановился прямо за ее спиной, и Рей услышала, как он глубоко вдохнул, втянув воздух через нос.       — Такую сладкую омегу.       Рей вздрогнула. Деться ей было некуда — сзади альфа, впереди высокая кухонная тумба. Рей попыталась сдвинуться в сторону, и тут же почувствовала чужие ладони на своих плечах, удержавшие ее на месте.       — Я удивлен, что тебе удалось скрывать это так долго, — промурлыкал Бен ей на ухо. — Обычно я таких, как ты, чую за милю. Свеженьких одиноких омег. Тебе не страшно жить здесь одной, без сильного альфы, который может тебя защитить?       Он зарылся носом в ее волосы и снова глубоко вдохнул. Рей почувствовала, что у нее слабеют ноги. Она вцепилась пальцами в край тумбы так, что они побелели, а Бен Соло продолжал обнюхивать ее. Вот он наклонил голову, чтобы понюхать ее шею, и Рей подалась вперед, чтобы избежать прикосновения. Стало только хуже: теперь ее поза выглядела более провокационной, и Бен заметил это. Он негромко заворчал, но в этом звуке не было раздражения или недовольства — наоборот.       — У меня есть нож, а у Чубакки ружье, — ответила Рей. Горло покалывало, и она с трудом сглотнула и продолжила: — Ты бы не отвлекал меня, если не хочешь остаться голодным и оставить голодными твоих друзей.       — Да, точно. — Бен отпустил ее и сделал шаг назад. — Думаю, у нас еще будет время поговорить. Мы останемся до тех пор, пока не поймаем тварь.       — Я знаю, — отозвалась Рей.       — Какая умная омега. Все-то она знает.       Бен замер ненадолго, рассматривая Рей, а потом ушел.       Рей перевела дух, а потом взглянула на часы и, чертыхнувшись, бросилась включать плиту. И почему Чубакка уехал так не вовремя?       Когда мясо уже скворчало на сковородках, а гарнир грелся, Рей осторожно выглянула в щелку между дверью и косяком, убедилась, что все альфы заняты разговорами и своим пивом, и привалилась лбом к стене.       — Блять, блять, блять! — прошептала она с отчаянием в голосе.       ***       Рей проявилась как омега, когда ей было четырнадцать. В их приюте альф и омег старались держать в отдельных группах, чтобы избежать нежелательных вязок, подростковых беременностей и всего такого. И Рей перевели в класс для омег, в котором, кроме нее, было еще девять ребят — семь девочек и два мальчика. Так ее жизнь превратилась в ад.       Те, кто думают, что омеги милые, мирные и домашние, сплошь кошечки и зайчики, те явно никогда омег не видели и читали про них только на глупых сайтах, где постят статьи столетней давности про отношения и советы психолога как удержать мужа (нет, не от суицида). Омеги, как и все полулюди, отлично сбиваются в стаи, а в каждой стае есть вожак. В их классе это была Базин Нетал.       Рей ее жизнь и раньше медом не казалась, а теперь, просыпаясь по утрам, Рей мечтала только об одном: чтобы день побыстрее закончился. Или она сама закончилась. Или Базин закончилась. Поэтому, когда Рей ощутила недомогание, она тут же рванула к медсестре. Болезнь была шансом отлежаться в лазарете и отдохнуть от изводящей ее Базин. Увы, осмотрев ее, медсестра сказала ей не выдумывать, и прийти и взять у воспитателя парацетамол, если Рей почувствует себя хуже. Рей уже чувствовала себя хуже после таких новостей, но еще держалась. У нее оставалось последнее средство: тех, кто ужасно себя вел, запирали на ночь в комнате в подвале — ее называли «карцер». Там было сыро, сумрачно, по полу ползали мокрицы, по стенам и потолку бегали огромные многоножки, а однажды на влажном матрасе под одеялом кто-то обнаружил крысиный трупик. Но сейчас Рей согласилась бы спать с целым семейством крыс, чем с Базин в одной спальне.       Ее недомогание длилось и длилось, и Рей даже не могла придумать, что бы такого сделать, чтобы угодить в подвал. Ей просто хотелось проспать неделю. Постепенно ей стало лучше. А потом кое-что случилось.       Базин и ее стая устроили себе традиционное развлечение: отними сумку у Рей и спрячь все ее вещи. В качестве прелюдии сумку валяли по полу, перебрасывали ее из рук в руки, а те, кто был свободен, толкали Рей, не давая ей выбраться из круга. Но сегодня все пошло не так, как обычно. Стоило кому-то сдернуть с плеча Рей рюкзак, ее будто переключило. Забыв про сумку, забыв про все остальное, она шагнула прямо к Базин, чувствуя, как в ней поднимается новое, незнакомое чувство. Запахи окружавших ее омег щекотали ей нос, и даже не казались раздражающими, как раньше. Базин сказала ей что-то, Рей не запомнила, что именно. А вместо ответа с губ Рей сорвалось низкое глухое рычание.       Едва услышав его, Базин съежилась, вдруг растеряв задор. В классе повисла тишина, а потом омеги бросились врассыпную, на месте осталась лишь Базин, не шевелясь и пристально глядя на Рей, похожая теперь не на стервозную «королеву улья», а на маленького загнанного в угол зверька. А Рей… Рей чувствовала себя прекрасно. Она чувствовала себя всемогущей. Она могла сделать что угодно, с каждым в этом классе, потому что они были всего лишь омеги.       Она была на вершине мира.       После этого случая класс дружно стал избегать ее. Но счастье Рей длилось недолго: кто-то настучал воспитателям, и ее отправили на новое серьезное обследование в госпиталь. Там Рей узнала, что она шифтер.       Шифтерами называли полулюдей, способных изменяться: из альфы они могли стать омегами и обратно, полностью меняя гормональный баланс и поведение. Предполагалось, что это один из дремлющих эволюционных механизмов, действовавших тогда, когда в группах древних полулюдей случался демографический перекос в сторону альф или омег. Поэтому Рей сменилась, попав в группу омег: ее тело просто посчитало, что там не хватает альф.       Рей вернулась в класс для бет, привезя из госпиталя свои первые супрессанты, первая во всем приюте, кто начал их принимать. Ункар Платт ворчал и ругался на новую непредвиденную статью расходов, и заказывал ей самые дешевые гормоны, от которых кожа шла сыпью. К счастью с новоявленной альфой в классе бет связываться никто не хотел, и сыпь обсуждали в основном за глаза. Там у Рей остались ее первые друзья, да и вообще среди бет было гораздо проще, чем среди альф или омег. Быть изгоем-получеловеком среди людей было привычно. Быть изгоем среди других полулюдей — гораздо хуже.       Когда ей исполнилось восемнадцать, перед Рей открылись двери в большой пугающий мир. Доктор в госпитале тогда четко сказал ей: никаких стрессов, пребывание в смешанных группах, своевременный прием препаратов и правильный режим дня помогут ей оставаться в одном состоянии и не переключаться больше.       Доктор, видно, шутил — никаких стрессов в современном мире, когда у тебя ни образования, ни жизненных навыков толком нет (если не считать таковыми умения вскрывать простые замки и воровать все, что не приколочено). Но так или иначе Рей решила, что стрессов в ее жизни не будет, она приложит к этому все силы. Быть альфой было удобнее, чем омегой.       ***       Убравшись после ужина, Рей наплевала на правила, предписывающие ей следить за посетителями, и заперлась в своей комнате. Вечерело. Лес за окнами стоял темный и голый, ветки трещали и стучали под сильными порывами ветра. Стекло в старой деревянной раме вздрагивало, когда ветер ударял в него, завывал в щелях и в вентиляции. Свет дня медленно угасал, и вместе с этим в комнате стало сумрачно.       Рей не могла усидеть на месте. Она то ходила по комнате, то подходила к окну, глядя на лес, то бралась за телефон, покусывая губы и размышляя, не позвонить ли Чубакке. Она могла соврать, что заболела. Что ей плохо. А сама бы поехала в город, нашла бы какой-нибудь клуб для омег и торчала бы там столько, сколько нужно, чтобы ее переключило обратно.       Банка «Нормоджена» — стабилизатора гормонального состояния, выпускаемого специально для шифтеров — здоровая и дорогая, как крыло от самолета, стояла на прикроватном столике. Рей уже выпила двойную дозу сверх своей ежедневной, надеясь, что это замедлит ее смену, но вместо этого ее начало тошнить. Покалывание в горле ушло, зато теперь ощутимо набухли железы на шее, а соски стали чувствительными, и ткань топа неприятно царапала их. Рей ничего не могла с этим поделать. Ее старые супрессанты предназначались для альф, а не для омег. Скоро она начнет вонять так, что любой альфа учует ее еще на парковке.       Рей со стоном упала на кровать и закрыла лицо руками. Вот же пропасть! Кто мог знать, что сюда занесет целую ораву альф? Все было так хорошо…       Свет мигнул, когда новый порыв ветра ударил в стекло. Лампа заморгала, и Рей отняла руки от лица, внимательно глядя на нее. Но свет загорелся снова, и Рей с облегчением вздохнула. Лишь бы ветер не повалил деревья на провода. Рей совершенно не хотелось остаться одной в темноте с кучей альф.       Стоило ей подумать об этом, как свет погас — в этот раз окончательно.       Рей некоторое время сидела в темноте. Она бесполезно пощелкала выключателем, но свет не появился. Нужно было исправлять это, и Рей, тяжело вздохнув, включила на телефоне фонарик и вышла в темный коридор. Круг белого диодного света выхватил стену, потом пол, а потом чьи-то ноги, и Рей с трудом сдержала вскрик. Бен Соло оказался слишком близко, и она отшатнулась в сторону, ударившись рукой о косяк двери. От удара телефон вылетел из ее руки и упал.       — Что ты здесь делаешь?! — выпалила Рей.       Не сводя взгляд с мутного силуэта Соло, она присела и подняла телефон, осветив его лицо. Зрачки Бена на мгновение вспыхнули, а потом он прищурился и прикрыл лицо рукой.       — Шел проверить, как ты, — ответил он. — Маленькие омеги боятся темноты.       — Придурок, — пробубнила Рей. Она выпрямилась и посмотрела на Бена. — Дай пройти. Нужно включить генератор.       — Идем, — Бен чуть отступил в сторону, выделив Рей минимум места, чтобы протиснуться мимо него в узком коридоре. — Я знаю, где он. Составлю тебе компанию, вдруг кто-то решит покуситься на твою честь.       Рей пролезла мимо него, спиной прижимаясь к стене, и поспешила вперед. Бен следовал за ней.       На улице похолодало, и Рей, ежась, ускорила шаг. Тонкий лед лужиц хрустел под ее шагами, а Бен Соло двигался бесшумно. Рей даже обернулась, чтобы проверить, точно ли он идет за ней, и натолкнулась на его ухмылку, как на стену.       Генератор был в гараже. Бензина должно было хватить на несколько часов, чтобы холодильники не разморозились, а утром наверняка приедут ремонтники. Рей склонилась над ним, дернула за шнур, но с первого раза генератор не завелся. Раздраженно вздохнув, Рей дернула снова и снова, чувствуя, что Бен стоит прямо за ее спиной, и это нервировало ее еще больше.       — Помочь?       — Нет! — Рей дернула шнур еще раз, и генератор забухтел.       Рей медленно выпрямилась, не отводя взгляда от мелко вибрирующего синего корпуса. От генератора пахло бензином, и этот запах немного перебивал запах Бена Соло, медленно, но верно просачивающийся ей в ноздри и замыкающий какие-то контакты в ее мозгу.       — Ты отлично смотрелась сзади, когда стояла наклонившись, — сообщил Бен.       — Предлагаешь мне только так и стоять, дабы услаждать твой взор? — отозвалась Рей.       Генератор был запущен, теперь следовало пойти запереться в комнате и надеяться, что Чубакка волшебным образом вернется на два дня раньше.       Ох, надо было позвонить ему.       С другой стороны, Рей все еще может.       Бен неслышно приблизился к ней — его выдали не шаги, а усилившийся запах. Рей почувствовала, как напрягаются мышцы ее живота и ног. В ее голове зашумело, будто там столкнулись два подвижных состава. Инстинкты требовали, чтобы она убегала, и чтобы она застыла на месте — одновременно. Поэтому, когда чужая рука легла ей на талию, мягко привлекая Рей к Бену, Рей отреагировала с запозданием, издав возмущенный возглас и попытавшись скинуть его руку.       Ничего не вышло. Бен прижал ее к себе, и Рей почувствовала прикосновение его пальцев к тонкой полоске кожи между поясом джинсов и топом. От этого ощущения: холода с улицы и чужой теплой кожи, ее будто закоротило, а чужой запах словно пропитывал все вокруг. Бен прижал ее к себе чуть сильнее и недвусмысленно потерся пахом о ее задницу.       — Может, пропустим все необходимые прелюдии и просто трахнемся? — промурлыкал Бен ей на ухо. — Прямо здесь. У меня для тебя есть отличный узел, тебе понравится. Ты сама будешь просить о продолжении.       Пренебрежительный тон отрезвил Рей. Запах кружил голову, но не следовало забываться.       — Если хочешь перепихнуться по-быстрому, бери ключи от машины и езжай в город, — процедила она. — Я здесь для того, чтобы вы не померли с голоду, а не для того, чтобы любой заносчивый альфа-мудак пытался пристроить в меня свой пенис.       Бен фыркнул ей в волосы.       — Если это буду не я, то точно будет кто-то другой, — заметил он. — Крайне неосмотрительно оставлять омегу одну перед кучей разгоряченных охотой альф. Кто-нибудь может сорваться.       — И ты решил застолбить свободное местечко, заботясь о моей безопасности?       — Я беспокоюсь о тебе, омега. — Губы Бена коснулись ее уха.       — У меня есть имя, — выдавила Рей.       — Я беспокоюсь о тебе, Рей, — повторил Бен. — Неужели так сложно поверить в мои добрые намерения?       — Не тогда, когда ты пытаешься нагнуть меня в гараже.       Резким рывком Рей выпуталась из его рук, но Бен не преследовал ее — лишь следил.       — Иди ко мне, омега, — приказал он.       Рей едва удержалась, чтобы сделать шаг к нему, и опять возненавидела себя за это. Возненавидела мать-природу за такой подарочек, как физиология полулюдей, возненавидела Бена Соло, который появился в ее жизни с кучкой альф и разрушил все к чертовой бабушке.       — Да пошел ты, — ответила Рей. — Ключи, машина, городок. Заодно сообщишь, что у нас нет света.       Она развернулась на пятках и зашагала прочь, больше всего боясь, что Бен прикажет ей остановиться своим альфа-голосом. И она остановится прежде, чем сумеет осмыслить это.       Но Бен ничего такого не сказал. И лишь когда Рей была у дверей, она услышала его голос, почти приглушенный тарахтеньем генератора:       — Вредная маленькая омега.       ***       Есть штаты, в которых полулюдей много, а есть такие, где их меньше десяти процентов от общего количества жителей. В такой штат Рей и решила отправиться. У нее было полбанки нормализатора и упаковка альфа-супрессантов. Денег было гораздо меньше — их почти не было. Рей не чуралась воровства, и в один прекрасный момент ее поймали за руку. Немолодой мужик, чью машину она вскрывала, надеясь найти что-нибудь ценное, подошел именно в тот момент, когда Рей открыла дверь, и никакие заверения, что дверь уже была открыта, не помогли. Поначалу Рей решила, что ее сдадут полиции, но мужик поглядел на нее, покачал головой и угостил обедом. Рей зорко приглядывалась к нему, но он был бетой и вроде не собирался к ней приставать. Зато расспросил о том, зачем она вскрывает чужие машины, и Рей прямо ответила: ищет местечко, где полулюдей мало. Хочет спокойной жизни.       — И как спокойная жизнь связана с тем, что ты вскрываешь чужие тачки? — спросил Хан, так его звали.       В ответ Рей пожала плечами и, чтобы не поддерживать разговор, запихнула себе в рот побольше еды.       — Знаю я одно место, — сказал ей Хан. — Бар. Находится на отшибе, городок там маленький и тихий. Полулюдей почти нет. Бывает, туристы останавливаются или охотники. Бармену позарез нужен помощник.       Рей кивнула, стараясь не выдать своей подозрительности. Потому что это было подозрительно, когда незнакомый человек, чью тачку ты пыталась обнести, пытается предложить тебе работу.       — А в чем подвох? — спросила Рей.       Хан пожал плечами.       — Да ни в чем. Если умеешь готовить, слушать, что тебе говорят и держать язык за зубами, никаких проблем не будет. Над баром сдаются комнаты, жить можно там же. Как я уже сказал, там тихо. И очень красиво.       Готовить Рей не умела совершенно. А еще она прикинула и решила, что за спрос денег не берут, а уйти Рей всегда сможет. У нее ведь даже вещей толком не было.       Так Рей оказалась в баре. Ей пришлось учиться готовить и платить по счетам, с остальным проблем не было. Тут и впрямь почти не было полулюдей. А места были красивые. Все было хорошо до одного дня.       Пока в этих красивых лесах не объявилось что-то, насаживающее охотников на ветки деревьев, как на колья, и задирающее волков и оленей. И только тогда Рей поняла, что значило «держать язык за зубами». Она по наивности думала, что это связано с незаконной мелкой контрабандой, которую Хан Соло возил через границу, используя бар как перевалочный пункт. «Держать язык за зубами» — значило молчать о происходящем в лесу. В новостях писали, что это медведь-шатун. Лесные рейнджеры будто забыли об их округе с началом этих событий. Зато в один прекрасный день в баре собрались люди: Рей заметила среди них шерифа, помощника мэра и еще много кого, и они пришли к решению, что им нужны охотники, которые могут уладить это дело. Охотники на нечисть.       Рей хотелось смеяться. Она что попала в гребаное «Сверхъестественное»? Сейчас «импала» подъедет и оттуда вылезут два парня с волшебным кольтом?       Однако присутствующие были совершенно серьезны. Шериф напомнил Хану, что его сын занимается этим, и Хан с неохотой согласился с ним связаться.       — Но я ничего не обещаю, — добавил он ворчливо.       Собравшиеся посидели еще немного и разъехались. Рей потом спросила у Чубакки: это все серьезно? Это не медведь-шатун? И где-то есть люди, которые охотятся на монстров?       — Ты много слышала о шатунах, которые могут повесить человека на верхушку дуба, вместо того, чтобы объесть его? — спросил Чубакка. — Вот и я не слышал.       А меньше чем через неделю к ним приехали альфы, и Рей поняла, что попала.       ***       Запершись в комнате, Рей проверила замок, а потом с ногами залезла на кровать. Сидя там, она прислушивалась ко звукам. Кто-то негромко храпел за стенкой. Где-то что-то ударило. Заскрипели половицы под чьими-то шагами.       Рей казалось, что она может почувствовать запахи всех этих альф и выделить из них запах Бена Соло. Те места, где он прикасался к ней, словно горели до сих пор. Может быть, не веди он себя как заносчивый самец, он бы понравился Рей немного больше.       Может быть, она бы согласилась…       Рей подтянула к себе коленки и обняла их руками. Может, стоило сделать это? При всех недостатках альф, они знали значение выражения «чужая территория» и не стремились ее занимать без необходимости. Если омега чья-то — она не существует как сексуальный объект. Если кто-то заявит на нее права, остальные тут же забудут о ней. Бен Соло не хуже прочих, а чем дальше, тем тяжелее ей будет держать голову ясной.       В конце концов, от секса еще никто не умирал.       «Что я делаю, — подумала Рей. — Сижу и рассуждаю, под какого мужика лучше лечь, чтобы другие не тронули».       Она помассировала виски. Это все паника и нервы, из-за гормонального сдвига. У нее полно времени до течки: такое не происходит сразу после смены. Она сможет продержаться, пока альфы не настигнут тварь и не уберутся отсюда.       Лишь бы они уже сделали это поскорее.