Эпидемия

Уже на следующий день в верхнем министерстве Джон успел рассмотреть свой кабинет и внимательнее изучить содержимое «министерского портфеля». Сам кабинет был просторным. Мрамор в интерьере, удобный рабочий стол с плавными выдвижными ящиками и новейшим терминалом. В них были заготовлены новые канцелярские принадлежности и образцы часто используемых документов. Часть из них была частично или полностью исписана Элвином Карвером. Особенно выделялись два часто встречающихся документа: директива и указ министра, который обязателен к исполнению его министерством. Сидя за столом в своём новом кабинете он читал инструкцию к содержимому портфеля. Там и правда был мобильный телефон, представлявший из себя громоздкую трубку с блоком питания. Рабочий журнал представлял из себя несколько пустых шаблонов документов, которые нужно было заполнять, передавать в другие министерства и ведомства. На его последней странице располагались номера министров, которые также были подключены к единственной в стране мобильной сети телефонов. Из нескольких ключ-карт выделялась одна—серого цвета, с изображением герба и надписью «помещение свободного назначения». Джон извлёк её и вставил в терминал. За его спиной открылась дверь. Войдя туда он сразу же понял, зачем это было сделано. Говард рассказывал ему о аресте Вайнберга. Здесь же пространство было гораздо меньше. Кровать, диван, ещё один рабочий стол и комната отдыха. Там была книжная полка, телевизор, радиоприёмник, кухня, шкафчики которой были доверху забиты всеразличными продуктами и вишенка на торте—три игровых автомата и игровой стол из казино, покрытый зелёным сукном. На нём были разложены разноцветные яркие керамические фишки, нераспакованные колоды игральных карт, калькулятор и красная кнопка. Недолго думая, Джон нажал её. Через несколько минут раздался стук в двери кабинета. —Войдите. Перед ним предстал хорошо одетый юноша двадцати лет. Его одежда представляла из себя жилетку с эмблемой незнакомого Джону казино, которые носят швейцары в гостиницах или официанты в сочетании с белой рубашкой. Он сложил руки за спиной и держал спину ровно. Его лицо было ровным и приветливым, оно выражало готовность обслужить его без лишних вопросов. По его повадкам чувствовалось, что этот человек— обслуживающий персонал высшего класса. —Чем я могу вам помочь? —спросил он, сохраняя ровное выражение лица. —Как вас зовут? —Я Саймон, крупье, официант и охранник. —Я могу задать вам пару вопросов о моём предшественнике и вашей работе здесь? —Конечно, что вы хотите знать? —Много чего, но для начала присядем. Джон отвёл его в комнату отдыха, нашёл чай на кухне, заварил его и разлил. На самом деле это был не дружеский жест, а психологический трюк. Сложные беседы даются куда проще под чай или кофе. Даже в самой сложной ситуации такая простая вещь, как чай, сдобренный двумя ложками сахара могла значительно разрядить обстановку. И обязательно горячий, чтобы его нельзя было выпить залпом. Так он располагал собеседника к себе. Подобному он научился у профессора психологии, с которым Джон случайно пересёкся во время его обучения в университете. —Присядте, —сказал Джон, когда две чашки чая были уже готовы. —Но…я же обслуга, —ответил он, теряясь. —Возможно. Но вы всё ещё человек, —и ешё один трюк. Когда двадцать лет назад у Джона появились подчинённые он стал часто пользоваться этим трюком. Когда он относился к человеку ниже его по должности как к равному это оказывало исключительный эффект. Пара комплиментов, акцентирование внимания на собеседника и вежливость. После этого человек был готов сделать гораздо больше, чем должен был. Когда Джон работал главным врачом в хельмеровской больнице он применял немного другие методы, которые тоже работали хорошо. Тогда в стране было голодное время и потеря работы означала смерть. Это был первый раз, когда он получил власть над людьми. Однажды, к нему явился врач, заведующий отделением, Джон поддался соблазнам и впервые злоупотребил своей властью. —Войдите. —При всём уважении к вам я вынужден требовать повышения оклада врачей. Пациентам уже нечего есть, они скоро начнут умирать от голода! —Продолжайте, я слушаю, —ровным тоном отвечал Джон. —В моём отделе врачи не могут нормально работать! У них нервы на пределе, некоторые не могут думать от голода! —В ближайшее время я попытаюсь что-нибудь с этим сделать. —Вы так всем говорите. —Понимаете, продуктов слишком мало, чтобы увеличить пайки или оклады. —А знаете что, я начинаю вас подозревать в коррупции…—по его лицу видно было, что он уже впал в лютую ярость. —Да неужели? —ответил Джон. Он отложил ручку и встал из-за стола. —Да ты хоть понимаешь в каком ты положении? Ты что, действительно подумал что твоей жалобе поверят? —говорил Джон, меняясь в лице и откровенно зверея. —Да. —НЕТ! —он удалил кулаком по столу.—Я могу вышвырнуть вас всех отсюда в одночасье! Я дал вам работу и еду! Ты, мразь, получаешь тройной паёк за детей! И ты ещё посмел прийти ко мне и потребовать больше! —говорил он уже срываясь на крик. —Но я забочусь о других…—в его голосе уже не было уверенности. Джон почувствовал страх и наслаждался возможностью загнать человека в угол, сломать его и поставить на колени. —Да мне насрать о ком ты там заботишься. Я и глазом не моргну и оставлю тебя и твоих детей умирать голодной смертью.—перейди на ледяной надрывистый тон продолжал Джон.—Ты это понимаешь? —Д-да, —он уже чуть не плакал и заикался. Его руки дрожали, а каждая мышца лица находилась в напряжении. —Теперь ты будешь валяться у меня в ногах, человать мне пятки и делать всё что я тебе скажу. И если хоть раз с твоего поганого грязного рта сорвётся хоть слово против… —Не сорвётся, —уже плача сказал он. —Вот и хорошо, —спокойно сказал Джон и со всей силы ударил его по лицу, вложив в этот удар всю свою агрессию. С тех пор Джон сильно изменился. И изменился в лучшую сторону. Садистские наклонности отступили с появлением семьи, злость сменило милосердие. Но такой человек как он никогда не сможет полностью искоренить того монстра, который сидит глубоко внутри, ожидает своего часа и готовится выйти наружу. Поэтому его доминирование над другими приобрело иные, более мягкие формы. Он сожалел о своих поступках и в будущем стыдился этого, но его цели остались прежними, поменялись лишь средства.Но вернёмся в настоящее. —Я просто… —Так вы и крупье, и официант, и телохранитель? —Верно. А вы—новый министр? Джон имел представление о коррумпированности министров, но сам факт, что они могут позволить себе отлынивать от работы, проводя время в полноценном казино прямо в министерстве его удивил. —Да. Скажите, часто ли он играл? —Постоянно. Как минимум два-три часа в день. —А с кем и на что? —Тут побывало много разных людей со всего министерства. С теми, что победнее он играл на деньги, а с богатыми— на имущество и компании. —Что вы делали, когда кто-то из участников игры не хотел платить? —Вносил это в базу. Мы работаем на высоком уровне, так что министерство порядка обеспечивает выплату долгов. При необходимости защищал участников игры от физического нападения. —А много таких казино в министерстве? —Достаточно. —Не могли бы вы предоставить мне список или описание самых влиятельных людей с которыми он играл? —Могу, —ответил Саймон.