(Не)Предназначенные

«Самый верный способ справится с соблазном — струсить…»

      Хенсок нежным взглядом провожает женщину за прилавком и ждёт свой заказ. Он улыбается неожиданно вспыхнувшей в голове фразе, которую он вычитал прошлой ночью из книжки. За окном игривыми лучами скачет по земле солнце, совсем неподалёку слышаться радостные вопли детей, и улыбка на лице мужчины становится ярче.       Хенсок покорно дожидается свой американо и желает баристе приятного рабочего дня. Солнце приветливо ласкает его лицо, он отпивает небольшой глоток кофе и продолжает свой путь до школы, в которой он начал работать с прошлого года. Будучи ребёнком Хенсок никогда не задумывался о своей будущей профессии: он боялся крови, всегда имел проблемы с математикой и обладал способностью теряться даже в своём доме. Его папа нежно улыбался и просил не торопиться с выбором, а маленький Хенсок согласно кивал и напрочь забывал об этом вопросе. Однако, когда пришло время экзаменов, думать было поздно. Все что умел Хенсок — нянчиться с племянниками и умело справляться с подгузниками. Дети его всегда любили, и пусть в 16 лет в его медкарте было гордо написано «альфа», сам парень по характеру был от них слишком далёк. Возможно, его несвойственная альфам мягкость и покорность так нравилась детям, что они постоянно просились в гости к дяде Хенсоку, только бы поскорее снова растаять под его, словно мёд, сладкой улыбкой.       Его лучший друг Джихун говорит, что он самый последний дурак, добровольно согласившийся отдать себя на растерзание маленьким монстрам, а Хенсок только улыбается и отмахивается рукой. Дети прекрасны в любом возрасте, и он ни разу не жалеет о своём выборе. Однако Джихун в чем-то был прав: работать в школе оказалось нелегко, а пару маленьких кошмаров Хенсока и правда находились в каждом классе, изрядно трепля ему нервы на уроках. — Учитель Чхве!       Когда Хенсок заходит на территорию школы, сзади раздаётся оглушающий крик. Мужчина не успевает повернуться, как в его спину кто-то врезается, а талия уже находиться в захвате маленьких ручек. Несколько детей из средней школы обступают его со всех сторон, радостно пища и цепляясь крохотными пальчиками за его пиджак. — Ребята, как вы? — он улыбается, когда слышит на перебой ответы учеников и треплет каждого из них по голове. В сумке так удачно находятся конфеты, которые мужчины всегда старается носить при себе, и он тут же раздаёт их детям. — У нас сегодня будет история? — едва улавливает Хенсок из галдящей толпы. — Ох, вам стоит посмотреть расписание.       Хенсок улыбается на каждый зов и прикосновение. Его сердце радостно вопит от умиления и счастья, он готов часами стоять в этой толпе детей, только бы слышать их радостный смех. — Учитель-ним, ваш запах такой сладкий! — К его груди прижимается кто-то из детей, зарываясь носом в выглаженные вещи.       Хенсок неловко поджимает губы, но не отталкивает ребёнка. Он пил блокаторы, но, видимо, они не успели подействовать. Кинутая учеником фраза, едва ли не заставляет смеяться, но мужчина сдерживает себя, лишь изредка почёсывая затылок. В школе всех учителей и учеников, у которых уже пробудился запах, просят пить блокаторы, чтобы не мешать учебному процессу, а потому никто из детей не знал истинный запах Хенсока. Слышать от ребёнка, что запах вина сладкий — довольно комично, но он предпочитает оставить эту тайну глубоко внутри. Джихун часто твердит, что от Чхве разит шоколадом, так что, может быть, именно это и привлекло мальчишку. — Учитель, не слишком ли вы довольны? — за спиной вновь раздаётся чей-то голос, и от него на коже Хенсока пробегает не одна сотня мурашек. — Мелочь, разошлись.       Детский смех сменяется недовольным гулом, кто-то намеренно ближе прижимается к учителю, но в эту же секунду бывает отпихнут назад. Хенсок тяжко вздыхает, признавая своё безысходное положение и поднимает глаза на говорившего, когда слышит над ухом его шмыганье носом. — И тебе доброе утро, Харуто.       Названный довольно улыбается, пока Хенсок отдергивает подол пиджака, явно не радуясь этой встрече. Это и есть тот самый маленький кошмар Хенсока, который на самом деле давно уже не маленький и выше самого мужчины на две головы. Харуто — тот самый ребёнок, который с первых шагов Хенсока в этой школе уже нашёл к чему придраться. Каждый урок истории в его классе заканчивается противным смехом младшего и новыми морщинами Чхве. Он не знает, чем заслужил такое «чудо» в лице мальчика японца, а главное — почему это «чудо» так упорно преследует именно его.       Со стороны школы слышится звонок, младшеклассники гурьбой забегают в здание и на улице они остаются вдвоём. Хенсок нервно прикусывает губу и не знает, почему все ещё стоит тут. Усмешка Харуто, все это время ярко сияющая на его лице, становится шире, когда он замечает пальцы мужчины, беспокойно перебирающие галстук. Парень, не раздумываясь, перехватывает ладони старшего и подносит к своему носу, едва соприкасаясь кончиком с нежной кожей рук. — И правда, пахнет очень вкусно…       У Хенсока перехватываем дыхание. Он теряется под натиском чужих прикосновений и не понимает, почему позволяет делать это с собой. Сердце отбивает неприятный ритм, дыхание перехватывает, и он плавится под изучающим взглядом ученика: такой пронзительный и вызывающий — тот самый, которым Харуто часто осматривает его на уроках, позднее выкидывая какую-нибудь неуместную шутку. — Что ты делаешь? — едва выдавливает из себя Хенсок, стараясь взять себя в руки. Его внутренний альфа оглушает недовольным рыком, а Хенсок так и не сдвигается с места, позволяя, подобно маленькой псине, обнюхивать себя.       Харуто не скрывается и смеётся своим противным басом. Он прикрывает глаза и прижимается кончиком носа ближе к чужому запястью, вдыхая и утопая в сладком запахе вина и шоколада, отдающем на языке приятной горечью. Его забавляет то, как краснеют щеки учителя, как мелодично слышится его сбившееся дыхание и как привлекательно блестят его губы, облизанные в порыве растерянности. Он готов часами рассматривать лицо Хенсока, наслаждаясь его сменяющимися, словно цвета в палитре, выражениями лица, которые он за год работы так и не научился скрывать.       Ни для кого в школе не секрет, что Чхве Хенсок — один из немногих учителей, любимый детьми. Хоть он и альфа, но мягкий по натуре, и еще никогда стены этой школы не слышали крика или ругань со стороны мужчины. Он всегда добр и ласков. Его показатель по школе один из лучших. А ученики с высунутыми языками бегают за ним хвостиком, добиваясь как можно чаще словить его взгляд на себе. Все это веселит Харуто едва ли не до слез в глаз. А разве не смешно? Все, как одно стадо, носятся за молодым преподавателем, внимая каждому его слову, получая в ответ вознаграждение в виде конфет или мармелада. Маленькие, хорошие выдрессированные собачки. Харуто, правда, готов умереть со смеху от всего происходящего, даже не скрывая, что самым верным песиком у ног Хенсока сидит он сам.       Они ещё недолго стоят у школьных ворот. Запах Хенсока с каждой проходящей секундой ослабевает, а вскоре и вовсе остаётся лишь воспоминанием на языке Харуто.       Блокаторы, наконец, подействовали, и это более чем обрадовало мужчину. Он прикрыл глаза и постарался выровнять дыхание. Его руки, все ещё греющиеся в руках Харуто, перестали дрожать, и он, наконец-то, смог взять свои эмоции под контроль. — У тебя урок, тебе стоит поспешить, — ровным голосом произнёс Хенсок. Харуто, пребывающий в своих мыслях, невольно вздрогнул от нарушенной тишины. Он чуть кивнул и выпустил маленькие ладони из захвата. Помутнённое на секунду сознание, наконец, пришло в себя. Парень поправил лямку рюкзака, висящего на плече, и зашагал в сторону школы, игнорируя нахождение Хенсока рядом, словно ничего не произошло, и они даже не перекинулись парой фраз друг с другом.       Да, он самая верная собачка у ног Хенсока, но единственная, не готовая вилять хвостом в такт своему хозяину.       Хенсок растерянно осматривает исчезающий силуэт парня, в очередной раз, не находя ответов на его странное поведение. И собственная беспомощность рядом с Харуто, также остаётся под большим вопросом, на который мужчина пока упрямо закрывает глаза.

❦❦❦

      День проходит как обычно: все возможные перемены дети с младших классов находятся у Хенсока в кабинете, а он совсем не против. Он с удовольствием слушает их рассказы, смеётся с детских споров и как всегда помогает разрешить эти споры конфетами. Совсем скоро начнётся новый урок, и он с предвкушением ожидает следующий класс. И даже совсем не расстраивается, когда видит в своих дверях Харуто: его рубашка не заправлена, волосы взлохмачены, а взгляд по-детски потерян. Хенсок чуть усмехается, но не говорит ни слова, позволяя парню дойти до своей парты и снова задремать, как и на прошлом уроке.       Дети угрюмо оглядывают японца, дожидаются, когда он положит свою голову на сумку и прикроет глаза, и на перебой шепчутся: — Он такой странный… — И злой! — добавляет второй. — Вот-вот! — Учитель, почему он такой плохой?       Малыши все никак не могут успокоиться, то и дело бросая на Харуто обиженные взгляды. Хенсок чуть хмурится и как можно скорее прерывает недовольные возгласы: — Он и вовсе не плохой, — шепчет мужчина. — Не стоит так говорить. — Но он всегда ходит злой! — вновь восклицает кто-то из детей. — А меня пихает постоянно! — Вот именно! — слышится сбоку. — И заставляет покупать себе шоколадки! — На наши деньги! — уже кричат хором и ещё больше супятся.       Хенсок устало вздыхает, уже не пытаясь успокоить разбушевавшуюся ребятню. На задних партах слышатся странные шорохи, мужчина заведомо оборачивается на звук, ненароком встречаясь взглядом с Харуто. Он буравит сонными злыми глазами макушки детей и ждёт подходящего момента, чтобы дать о себе знать. Ученики ещё пару минут громогласно спорят, кого из них японец обидел сильнее, пока все, как по команде, не оборачиваются так же, как и Хенсок ранее сталкиваясь глазами с парнем. — Х-хен, это н-не то, что… — один из ребят сглатывает и медленно отходит назад. Остальные поступают также, осторожно переступая с ноги на ногу и пятясь к выходу. Взгляд Харуто всегда говорит больше слов, а сейчас так и кричит бежать поскорее, если хочется жить. — Слушайте сюда, мелкие говнюки, — хриплым басом начал Харуто. — Ещё раз проснусь от вашего писка, надеру задницу каждому из вас, ясно?       Дети испуганно сглотнули и закивали головами. Все в этой школе знают о Харуто и его способности создавать всем проблемы. Ему без разницы, с кем разводить конфликт, ведь он знает, что никогда не останется проигравшим. — Как ты можешь говорить такое детям? — Хенсок тоже знал о репутации Харуто, только все равно не мог закрыть глаза на его проделки. — Я все ещё здесь, если ты не забыл. — Хах, такое я не забуду, — Харуто усмехнулся, обнажая клыки.       Он медленно встал и вальяжным шагом дошёл до учителя. Один голос старшего возбуждал. Харуто чувствовал, как кровь в венах вскипает и бурлит только от вида мужчины: от не свойственного ему грозного взгляда, поджатых губ и горделиво вскинутого подбородка. Стоя там в одиночестве, в окружении книг, облачённый в слишком дорогой для учителя брендовый костюм, Хенсок выглядит элегантно и так завораживающе, заставляя вновь и вновь сглатывать, удерживая себя от желания прикоснуться и овладеть. Вокруг него образ идеального альфы: статного, таинственно соблазняющего и вместе с тем заботливого, — однако стоит Харуто нависнуть над его силуэтом и весь образ сильного, но утонченного альфы вмиг рушится. Его вид слишком хрупок, взгляд слишком слаб, а тело так и готово подчиниться.       Харуто идеально управляется со своей аурой и ему не составит труда опустить любого на колени только одним запахом, но сейчас он бессилен. Внутри него сильные блокаторы, изготовленные его семьей по специальному заказу. Такие особенные таблетки, единственные, способные обуздать его истинную сущность. Он должен пить их каждый день, вне зависимости от обстоятельств, лишь иногда заменяя более слабыми. Это не было какой-то серьезной преградой, Харуто особо не противился, первый раз выпивая их под грозным взором отца. Это вошло в привычку, он пьёт эти блокаторы уже второй год и совершенно не против. Однако сегодня Харуто особенно жалеет, что принял их, оставаясь не способным повлиять на Хенсока. Только вот желание обладать, все больше окунает в своём необузданном потоке сознание парня, и даже сквозь блокаторы проступает его истинный запах.       Дети вздрагивают, когда чувствуют на коже неприятную дрожь, появившуюся вместе с волной ветра, хлынувшей от японца. Они разворачиваются и скорее убегают из кабинета, вновь оставляя Хенсока наедине с Харуто.       Старший стискивает зубы, ощущая кислотный запах, разнесшийся по периметру. Он кое-как сдерживает себя, чтобы не прикрыть рукой нос, а Харуто едва ли не смеётся в голос, наблюдая за сморщенной мордашкой Хенсока. — Ему точно не сравниться с вашим запахом, учитель, — нарочито медленно шепчет Харуто. Он подходит ближе и прижимает мужчину к столу, расставляя руки по обе стороны от него.       Теперь Хенсок совсем не статный, а больше напуганный и потерянный мальчишка, загнанный в угол диким зверем. Он так и хочет у себя спросить: «И где же вся твоя сущность альфы?», — только знает, что не получит ответ. Да, он всегда был слишком мягок и наивен, но никто никогда не сомневался в его принадлежности к альфам. Он хорошо сложен, его запах, как и подобает резок, и не смотря на свой характер, он умеет доминировать своей аурой. Хенсок не думал, что позволит кому-либо обуздать своего альфу, и точно не ожидал, что окажется бессильным и тем самым обузданным каким-то школьником.       Сердце в страхе бьется под кожей, Хенсок не может себя успокоить и вздрагивает, когда чужое лицо оказывается слишком близко: — Учитель, — томно шепчет Харуто, обдавая горячим дыханием нежную кожу шеи. — Может вы поделитесь со мной запахом?       Он с готовностью открывает рот, ощущая, как постепенно набухают его клыки и облизывается. Хенсок злится, сжимает руки в кулаки и пихает парня. Харуто усмехается и ещё крепче прижимается к его телу. Он перехватывает руки старшего и до хруста сжимает, получая в ответ шипение и рваные вздохи. Он уверен, сейчас Хенсок сильно зол, потому что намного больше бессилен. Как ещё себя может чувствовать альфа, находящийся во власти рук другого альфы? — Отпусти сейчас же, — шипит Хенсок и вновь пробует отпихнуть парня от себя. Эти попытки также не увенчиваются успехом, а чужие клыки уже жаром ощущаются на коже.       Звонок на урок становится спасительным для Хенсока и ненавистным Харуто. Он недовольно вздыхает и сам отпускает учителя. Класс начинает наполняться учениками, кто-то из них странно косится в сторону парочки, но в основном не придают им значения. Хенсок старается незаметно поправить взлохмаченные волосы, а Харуто вновь идёт на свое место. Этот случай так и остаётся забытым между ними двумя.

❦❦❦

      Хенсок устало откидывается на диван, расслабляясь под тихий смех Джихуна рядом. Они встретились сразу после работы, предпочитая провести этот вечер в компании друг друга. Заказанная пицца была почти съедена, а пивные банки уже пустые валялись на полу. На фоне по телевизору показывают какую-то комедию, но она вовсе не интересует альфу. Из головы никак не могут выйти события прошедшего дня, а перед глазами так и пляшет острый оскал на красивом лице Харуто. Мурашки аккуратной россыпью оседают на коже от неприятных воспоминаний, и Хенсок невольно морщится, сильнее кутаясь в любимый плед.       Его проблемы в общении с Харуто начались еще в первый день работы в школе. До этого Хенсок работал в другом учебном заведении и рекомендации оттуда были довольными хорошими, что помогло без труда устроиться на новую работу и сразу получить под руководство класс. Хенсок думал, что это будет кто-то из младшей или средней школы и никак не ожидал, что ему отдадут старший класс, который через год собирался выпускаться. Это слишком большая ответственность, о чем Хенсок сказал сразу же, но он не мог противостоять взгляду своего нового руководителя. У них были большие проблемы с сотрудниками, и Хенсок был единственным, кого они могли приставить к старшеклассникам.       Тогда альфа сидел в кабинете с директором, внимательно выслушивая рекомендации по работе. Он уже смекнул, что класс не самый лучший в успеваемости, да и с посещаемостью все не очень. То, что проблемы еще и с самими подростками, он узнал чуть позже, когда уже собирался уходить. В кабинет неожиданно ворвался какой-то преподаватель, таща за собой незнакомого парня. — Директор, он снова за свое! — возмущался неизвестный. Хенсок невольно взглянул на ученика, стоявшего чуть дальше. Тому, кажется, и вовсе было безразлично все, происходящее в кабинете: его взгляд был скучен, а руки умело спрятаны в карманы. Он разглядывал свои носки кед, явно интересуясь ими больше, чем возмущенным на него учителем. Хенсок невольно улыбнулся, в открытую разглядывая паренька. — Ну что же, учитель Чхве, — наконец подал свой голос директор. Хенсок не сразу среагировал на обращение, еще пару секунд позволяя себе рассматривать ученика. — Да? — Вот и началась ваша работа. Знакомьтесь, это Ватанабэ Харуто, — директор указал на парня. — Он старшеклассник и как вы могли догадаться с вашего класса.       Хенсок вскинул на мужчину удивленный взгляд, который был тут же переведен снова на ученика. Теперь Харуто также был прикован своим изучающим взглядом в сторону учителя. На его безразличном лице наконец можно было разглядеть хоть какую-то эмоцию. Он явно был заинтересован.       Хенсок молчаливо дослушал всю речь директора и вместе с Харуто вышел из кабинета. — Так значит ты у нас проблемный подросток? — Харуто усмехнулся на чужие слова, вновь встречаясь взглядом со старшим. — Ох, учитель, я вам точно понравлюсь. — Не сомневаюсь, — выдавил из себя Хенсок, наблюдая, как парень еще больше усмехается и попрощавшись, уходит.       Тот разговор так и остался простым воспоминаниям, теряясь в каждодневной рутине. С того момента не было ни дня, когда бы Хенсок не получал жалобу на Харуто: его характер, поведение, его странные повадки, — Хенсок успел выслушать столько неприятных слов о парне, что готов был сгореть со стыда за каждый его проступок. С родителями говорить не получалось, его отец всегда был занят, а провести столь серьезный разговор по телефону — и не было мысли. — Его родителей совсем не заботит их ребенок? — как-то выдал Джункю. Это омега, преподающий в начальных классах. Они с Хенсоком познакомились совершенно случайно, но явно приглянулись друг другу, сближаясь со школьных тем до более отстраненных. Хенсок был рад, что смог подружиться хоть с кем-то из преподавателей, каждую свободную минуту забегая к Джункю в класс. — Его отец постоянно на работе, — отвечает Хенсок, уныло теребя в руках кусок мела. Уже месяц, как Харуто доставляет проблемы Чхве, явно не собираясь останавливаться. Альфа никогда не получал столько выговоров, это больше, чем оскорбляло его сознание, и он чувствовал, как с каждым днем все больше выгорал, едва ли заставляя себя прийти на работу. — Он на работе и даже не знает, вот что превращается его сын, — Джункю возмущенно дует губы. — У Харуто точно что-то произошло. — С чего ты взял?       Джункю задумчиво почесал затылок, словно пытаясь что-то вспомнить: — Он всегда был той еще проблемой, но сейчас это стало выходить за грани. Он как будто специально пытается обратить на себя внимание… Только с чего бы ему?..       Тогда Джункю так и не нашел ответ на свой вопрос, а вот Хенсок, кажется, все понял. Неужели Харуто так рьяно пытался обратить на себя внимание именно его, Хенсока? Только зачем и почему именно он? Ответ словно находился совсем рядом, но был и вовсе не заметен. Хенсок все никак не мог понять чужих мотивов и стал больше времени проводить за наблюдением. Он готов был потратить все свое время, только бы разобраться в этом странном ребенке. Может у него и правда случилось что-то серьезное? Может ему прямо сейчас так отчаянно нужна помощь именно Хенсока?       Альфа старался выловить парня и поговорить, но все эти разговоры выходили пустые и глупые: Харуто всегда грубил, отмалчивался и старался скорее скрыться от пытливых глаз Хенсока. Для мужчины он был сродни маленькому капризному ребенку, заставляющий играть в свои детские игры и только по его правилам. У всего есть грань, а у Хенсока немереное количество терпения, но когда-то и этому приходит конец.  — Я даже не хочу знать, что здесь произошло… — раздраженно произносит Хенсок.       Он наблюдает за тем, как толпа старшеклассников медленно рассыпается по коридору и на глаза попадаются два парня, валявшиеся недалеко от кабинок туалетов. Харуто, тоже находившийся неподалеку, смиренно стоит, даже не пытаясь оправдаться в совершенном. Двое других парней с параллельного класса, виновато опустив головы, также же ждут своей участи. — Подойди сюда, живо, — сквозь зубы шипит старший и, не дождавшись ответа, утягивает Харуто в сторону.       Подросток лениво плетется следом и, кажется, даже жвачку с трудом перекатывает во рту. Ему все равно на ноющую скулу, кровоточащие костяшки пальцев, он просто хочет поскорее уйти домой, но приходится только смотреть на молодого учителя. — Не объяснишь, что это значит? — слышно, как голос Хенсока срывается, но он старательно держится. Подобное уже достало: все повторяется из раза в раз. «Нет» — так и остается не произнесенным. Оно продолжает вертеться на языке, пока Харуто в привычной для себя манере тупит взгляд на носки кед и ждет. — Молчишь, значит… — шепчет Хенсок. В его голосе явно слышится раздражение, и он сам удивляется тому, как все еще может оставаться спокойным. — Когда это прекратится? Как долго ты будешь это делать? Я просто не понимаю, — он не замечает, как повышает голос. У него на сердце обида, а в душе желание, наконец, сказать все, что так долго гложет. — Зачем ты делаешь все это? Я так стараюсь, чтобы каждому из вас было хорошо. Все учителя, они говорят столько гадостей о тебе, а я просто не могу это слушать. Ты ведь не такой, так зачем они это говорят? Я так хочу заставить их всех передумать, но ты ведь даже не помогаешь, — он всплескивает руками. — Что еще мне сделать, чтобы ты исправился? Или тебе это все нравится?       Хенсок в тот момент говорит много и долго. Все, что беспокоило его весь этот месяц: его ли это вина, может проблема вообще только в нем. Дети всегда любили Хенсока, и у него ни разу не возникало сомнений в себе. Размышления о том, что он не может помочь одному подростку, приводили в уныние: он не знал, что думать и делать. Если все это время проблема была в Хенсоке, почему Харуто не мог сказать этого раньше?       Они стоят в школьном коридоре еще очень долго. Хенсок ни разу не обвиняет подростка ни в чем, он просто больше не может молчать. Харуто покорно выслушивает каждое произнесенное слово и даже не пытается перебить. Только вот Хенсок не уверен, что парень запомнил хоть что-то из сказанного. — Если я сделал что-то не так, тебе стоит просто сказать, и я… — Хенсок хочет сказать еще так много, но обрывается. На его душе одни лишь переживания, в его голове еще столько сомнений, но все они в бреду рассыпаются, когда Харуто подходит ближе и нагибается, оставляя на щеке Хенсока сухой поцелуй. — Ты… — Простите меня, учитель.       Это воспоминание рассеивается под убаюкивающий рассказ Джихуна о прошедшем дне, и Хенсок вздыхает, вновь оказываясь в своей гостиной вместе с другом под боком. С левой стороны под ребром неприятно ноет, и Хенсок накрывает его своей рукой, вздрагивая от пробежавших по коже мурашек. Это воспоминание оседает неприятной слизью на легких, но Хенсок и вовсе не замечает этого. С тех пор Харуто не приносит особых проблем: он все еще не любит учится, все также грубит, но четко знает грань дозволенного и не ступает за ее черту. Они, не сговариваясь, решили забыть этот инцидент, продолжая оставаться просто учеником и учителем, только на сердце Хенсока этот поцелуй все равно остался огромным ожогом, то и дело разрушающим его плоть.       На глазах слезы, а на душе сплошной ком недосказанности, с которым им еще предстоит разобраться…

❦❦❦

      «С Днем Вашего Рождения, учитель» — выведено неаккуратным почерком. На столе Хенсока одинокая белая роза, дешевая открытка, коробка конфет и он сам, прижатый меж книжных стопок. А над ним тонкая полоска солнечного света, отбивающие свой ритм часы и Харуто, упрямо целующий его в губы.