Мой Имаго

— Что ты хочешь услышать? — Имаго потрогал изнутри трещину в скорлупе. — Всё. — Диэго сглотнул, когда увидел, как перепачканные серовато-белой слизью кончики пальцев просунулись наружу. — Что ты такое? И что с Энди? И откуда ты знаешь, как меня зовут? — Это пространство здесь, внутри машины, — всего лишь числовой код. Но оно существует и в твоей голове, часть тебя. Всё здесь — часть тебя. И твой Энди тоже. Как и ты — часть его. — Энди — машина, — возразил Диэго. — Всего лишь микросхема, вшитая мне под кожу. — Микросхема — инструмент, носитель сознания, — пальцы отломили небольшой кусочек скорлупы, затем другой, третий. Густая жижа обильно потекла на ковёр. — Как и твоё тело. Вы с Энди построили этот маленький мирок объединённым сознанием. И создали меня. Или, если быть точнее, переродили. — Кто ты? — Здесь меня называют мимикролеумом. — Но... — Что? Мимикролеум — всего лишь жидкость? — Диэго показалось, что эмбрион усмехнулся. — Я несколько миллиардов лет ждал своего часа. Ждал, что когда-нибудь механизм, установленный в ядре вашей планеты, остановится. Как он остановился когда-то на Марсе. А до него — на Фаэтоне. Или что кто-нибудь найдёт меня... — Фаэтон? — Диэго удивлённо вскинул брови. — Это вымышленная планета. О чём ты говоришь? Ты что, пришелец? — Можно и так сказать. — Имаго втянул пальцы внутрь яйца. Слизь перестала течь сквозь трещину и только иногда выплёскивалась через её края от движений эмбриона. Яйцо опустошилось почти на половину, скорлупа стала ещё прозрачней, и Диэго уже вполне чётко мог рассмотреть очертания существа в нём. Руки, ноги, худое тело, голова — всё как у людей вроде бы, но разум упрямо рисовал в голове доктора Морено серого человечка с огромными чёрными глазами: такого, какого любили печатать на плакатах уфологи. — Давным-давно наша цивилизация исчерпала эволюционный материал, — помолчав, заговорил Имаго. — Наше развитие остановилось, жизнь потеряла смысл. И тогда мы разделили нашу планету на несколько частей и отправились в дальний Космос на поиски новой генетической плантации. И наткнулись на вашу систему. В те времена Земля была безжизненным куском камня, мотавшимся вокруг раскалённой звезды, но три другие планеты вашей Солнечной системы процветали. Однако жители этих планет холодно отнеслись к нашей идеи абсолютной синергии. Началась война. Нас уничтожали миллионами... Твои предки, Сандэ, окружили свои дома непроницаемым геомагнитным куполом, мы оказались на грани вымирания. Но человеческая гордыня, жажда власти и приоритет частного над общим, личного над коллективным сыграли, как вы любите говорить, нам на руку. Некоторые влиятельные люди возомнили себя богами, уверились, что смогут сдержать ассимиляцию, контролировать её в себе, получив тем самым почти безграничную силу, почти безграничную власть. Они ошиблись. И Фаэтон был уничтожен, Марс и Юпитер лишились своего защитного поля, оказались выброшены с оптимальной орбиты, а их поверхность стала непригодной для жизни. Последний звёздный флот Солнечной системы совершил марш-бросок на Землю, общая масса которой увеличилась за счёт остывшего ядра Фаэтона — Луны, кажется, теперь вы называете его Луной, — укрепился на ней, поместил в её сердце генерирующий электромагнитное поле многомерный кристалл... Я вижу это, как кристалл, но прости, Сандэ, сейчас я оперирую твоим видением картины мира и твоим примитивным языком. — Ну, спасибо, — оскорбился на «примитивным» Диэго. — Пожалуйста, — шевельнулся в яйце Имаго. — Всё для тебя. — То есть, — Диэго положил на стол локти, упёрся подбородком в сцепленные пальцы, — ты инопланетный захватчик, так? — Не то, чтобы захватчик, — Имаго замялся и принялся колупать край трещины изнутри. — Мы не хотели никого захватывать, не хотели войны. Напротив, мы несли объединение и мир. Зачем воевать, если мы — всё одно? Твоя рука не воюет с твоей ногой только потому, что она рука, а не нога. — А если, скажем, ты бы объединился со мной? Я, как Диэго, перестал бы существовать? — Нет, зачем? Это остальные перестали бы существовать для тебя, как не-Диэго. — И в чём разница? — Подумай, Сандэ, ты же умный мужик, — очередной пласт скорлупы полетел на пол. — Или без подсказок Энди уже не можешь? — Да, кстати, что с Энди? — Диэго скривился: так бесцеремонно с ним никто и никогда не разговаривал. Даже Лайза знала кое-какие границы. — С ним всё в порядке. Энди — как часть тебя, так и часть меня. Его «мозг» создан на базе капли мимикролеума. Мы с тобой связаны через него, Сандэ... — Бред! — Диэго вскочил с кресла, зашагал вдоль стола взад-вперёд, остерегаясь приближаться к яйцу. — Это всё полная чушь! У меня галлюцинации на фоне сильного нервного срыва. Боже мой, какие ещё, нахрен, пришельцы?! — Нас называли алицеры... — Знать не знаю и знать не хочу, как и кто вас там звал! — А чего ты хочешь, Сандэ? — Вот! — Диэго остановился, прислонился поясницей к столу, скрестил на груди руки. — Никто не называет меня Сандэ. Никто. Это доказывает, что ты — плод моего воображения. — Отчасти это так, — легко согласился Имаго. — И я благодарен тебе за то, что дал мне такую универсальную для развития среду — виртуальное пространство, где нет ни полей, ни ограничений. Только ты и я. — А при чём здесь имаго? — При том, что я тот, кто тебе нужен, я то, чего тебе не хватает. Я — твоя эволюция. Ты вложил в меня все свои фантазии и ожидания, и теперь я нечто большее, чем просто капля мимикролеума в электронных мозгах Энди. Я — твоя половинка, Сандэ. Диэго взялся двумя пальцами за переносицу и тихо зло рассмеялся. — Моя половинка, надо же! — сквозь смех сказал он. — Кажется, шизофрения моей мамаши завладевает и моим разумом. — Ты не болен, Сандэ, — Имаго высунул руку из яйца по локоть, погладил, размазывая слизь, внешнюю сторону скорлупы. — Или болен, но как и все люди. Ты сам говорил, что психически здоровых людей не бывает, потому что нет статичного понятия нормы поведения для живого человека. Психически нормальным может быть только мертвец. — Анализируешь меня? — иронично спросил Диэго. — У меня твой образ мышления. С некоторыми отклонениями, разумеется. — Ну, разумеется... Яйцо затрещало. Диэго отшатнулся, едва не опрокинувшись на стол. Дно у яйца отвалилось, на ковёр с громким хлюпом и брызгами из него вывалился эмбрион, забился в конвульсиях, по-рыбьи беззвучно раскрывая и закрывая рот. Нет, Имаго не был похож на серого большеглазого пришельца уфологов: тело и лицо у него были вполне человеческими, разве что кожа свисала складками на спине и боках, как у дряхлого старика, и на лопатках бугрились непонятные отростки. Немного опомнившись, Диэго разглядел похожие бугорки и на лбу вылупившегося плода, как он думал, своего воображения. Имаго перевернулся на спину, потянулся к доктору Морено; лицо у него исказилось мукой. — Что? — выдохнул Диэго почти шёпотом и несколько раз сглотнул ставшую вязкой слюну. — А? — Помоги... — длинные пальцы заскребли воздух. — Сандэ... — Э... чем? «Зачем?» — гулко толкнулась мысль у Диэго в голове. — Дай... руку... Диэго нерешительно оттолкнулся от крышки стола. «Не делай этого!», — возопило всё его существо. — «Нет!». — Дай... — глаза у Имаго, светлые, почти прозрачные, начали закатываться. Диэго облизал губы, сделал пару быстрых глубоких вдохов и шагнул к лопнувшему яйцу. Медленно опустился на корточки рядом с корчившимся человеком (человеком?), протянул ему руку. Имаго вцепился в его ладонь, дёрнул на себя. С коротким вскриком доктор Морено повалился на пол, колени у него разъехались по скользкому от слизи ковру, и он почти плашмя упал на содрогающееся, будто от удара током, тело. Имаго судорожно обнял его второй рукой, прижал к себе и напряжённо затих. Диэго замер, боясь пошевелиться. «Что ты делаешь?! — колотилась у него в висках ошалелая мысль. — Это бред! Бред! Бред!». Спустя минуту или две Имаго разжал объятия, расслабился, откинулся на ковёр безволосым затылком. — Спасибо, — поблагодарил он негромко. — За что? — утыкаясь лбом ему в липкую ключицу, срывающимся шёпотом спросил Диэго. — Ты спас меня. — От чего? — Я ещё не созрел для вылупления. Ты разбил скорлупу слишком рано. Диэго стало стыдно. «Чего ты стыдишься?! — возмутилась назойливая мысль. — Это инопланетный захватчик, уничтоживший три планеты! Враг земной цивилизации! Масло, принявшее вид человека!». «Или плод моего воспалённого воображения», — вяло отмахнулся от неё Диэго. — «Тогда он, и правда, может раскрыть мне все тайны моего бессознательного я». — Могу, — подтвердил Имаго. — Мысли мои читаешь? — Диэго, оскальзываясь на слизи, приподнялся на локте, заглянул в прозрачные глаза. — Мы же с тобой связаны, Сандэ. — Но я твоих мыслей не слышу. — Это потому, что я ещё на стадии развития. Диэго хмыкнул, выпрямился, подтянул ноги, сел на пятки и аккуратно вывернул свою руку из пальцев Имаго. — А это что? — он указал на бугорки на лбу распластавшегося на ковре пришельца. — Рога, — Имаго неопределённо дёрнул плечом, ощупал себя за бок, оттянул на нём кожистую складку. — А это — крылья. — Крылья? — изумился Диэго. — Ага, — инопланетный захватчик и враг всей земной цивилизации совсем по-человечески улыбнулся. — Просохнут — увидишь. Доктор Морено в полной растерянности почесал подбородок. Поморщился от неприятного ощущения плёночки застывшей слизи между пальцами и вдруг спохватился: — Вот чёрт! Меня же Лайза ждёт! — Уходишь? — погрустнел Имаго. — Конечно! У меня есть реальная личная жизнь с женой и заботами. — А что есть реальность, Сандэ? — Реальность... Слушай, мне пора. Жена меня убьёт, если я пропущу ужин с ней. Вот это — реальность. И мне нужно будет привести в порядок кабинет перед следующим сеансом. Чтобы когда я вернулся, этого бардака здесь не было. Понял? Имаго не ответил. Только отвернулся, обиженно поджав губы.

***

— Энди! Энди! Приём! — откинув нейровижен, позвал Диэго. — Я здесь, сэр. Что-то случилось? — привычно отозвался искин. — С тобой всё в порядке? — доктор Морено с тревогой ощупал шею в том месте, куда был вшит шип ПП. — В полном порядке, сэр, — отрапортовал искин. — А с вами? — Не знаю, Энди. Кажется, я схожу с ума. Что я делал в кабинете после ухода Джона? — Задумчиво созерцали диван, сэр, сидя в своём кресле. — Всё время? — Всё время, сэр. Диэго нахмурился. Энди в упор не видел Имаго. И никто из пациентов не видел яйцо. — Ладно, Энди, подгони мне машину. Мы опаздываем на ужин с Лайзой. — Мы, сэр? — уточнил дотошный искин. — Ну да, — Диэго раздражённо дёрнул головой. — Мы. Ты и я. Ты же всегда со мной, да, Энди? — Так точно, сэр. — Энди деловито пиликнул оповещением. — Машина готова, сэр.

***

Лайза была не в духе. Всё ей было не то: официант подал не тот соус, столик располагался не там, у безалкогольного шампанского был не тот вкус, на её муже был не тот галстук. В общем, — всё не то. — Милая, успокойся, — пытался урезонить её Диэго, — это всё гормоны. — Нет, — упорствовала Лайза. — Это какой-то всемирный заговор! — Нет никакого заговора, зайка. Ты же беременна... — Да с самого утра всё не так! — Лайза стукнула бокалом о стол, расплескав на скатерть содержимое. — Я просила приготовить Энди кофе. И, знаешь, что этот урод сделал? Ни-че-го! Проигнорировал меня! — Дорогая, Энди знает, что тебе в твоём положении нельзя кофе... — Без кофеина! Я просила без кофеина! — Может, он не распознал команду? — У меня, конечно, нет чипа в шее, но Ди, слова-то он должен понимать?! — Может, ты подумала, что хочешь без кофеина, а вслух не сказала? — Может, может! Ничего не может! Я всё чётко и ясно сказала. Без. Кофеина! — Лайза... — И в душевой я чуть не потеряла сознание — было слишком душно. — Тебе сейчас везде душно, милая, — Диэго начинал терять терпение. — Да нет же! Твой дурацкий климат-контроль не работает! Диэго вздохнул. Вечер был безнадёжно испорчен. «Что у нас с климат-контролем, Энди?», — мысленно спросил Диэго. «Всё в полном порядке, сэр», — ответил Энди. — «Я слежу за биокартой вашей жены и делаю температуру оптимальной для неё и её плода, сэр». Плода. Плода... «Активировать протокол проверки исправности системы „Умный дом“, сэр?». «Да, Энди, пожалуйста». «Запускаю протокол... Сэр?». «Да, Энди?». «Вы никогда не говорили мне „пожалуйста“, сэр». Диэго вздрогнул. А ведь действительно... Весь его внутренний диалог с искином Лайза продолжала что-то говорить, и сейчас смотрела на мужа испытующе, явно ожидая какого-то ответа. — Прости, милая, я прослушал, — честно признался Диэго. Лайза недобро прищурилась на него. Затем резко со скрежетом отодвинула стул, бросила на стол салфетку с колен, схватила свою сумочку. — Знаешь, что? Милый. Мне это всё уже осточертело! Тебе плевать на меня и на нашего ребёнка! Энди, убер! «Вызвать такси для вашей жены, сэр?», — уточнил искин. — Энди, такси для моей жены, — откинувшись на спинку стула, устало проговорил Диэго. Подумал и добавил: — Пожалуйста.