Всё к лучшему

      Прошло уже пять бесконечно долгих дней нахождения на судне. Тэхёну они казались вечностью. Малыш думает, что вот-вот сойдёт с ума, если сегодня же не ступит на землю родненькую. Он устал видеть за окном бескрайний океан, ему хочется на берег. А ещё живот тянет и постоянно плакать хочется. Подросток всхлипывает и кутается в одеяло сильнее. Сегодня прохладнее, поэтому рубашка Альфы совсем не спасает. Или это так кажется?... Тэхён ещё не разобрался.       Старший ушёл час назад и сказал, что вернётся после обеда, так как у них какое-то собрание на палубе. Малыша он хотел позвать с собой, но его болезненный вид говорил о том, что ребёнку нужно отлежаться. Чонгук самостоятельно укутал его в одеяло и принёс из трюма дополнительный плед, видя, как младший поджимает пальчики от холода. Омега шмыгал сопливым носом, благодарно улыбаясь, и прятал розовенькие щёчки за светлыми волосами. Эта трепетная забота заставляла мальчишку покрываться мелкими мурашками.       Ему безумно приятно, когда вот так ухаживают. Раньше, когда малыш болел, это делал только папа. От мыслей о родителе Тэхён совсем поник. А ещё низ живота крутит неприятно. Младший кладёт ладошку на больное место и гладит, ждёт, когда боль пройдёт. Она же пройдёт, верно? Вот и Тэ надеется.       Спустя минут пятнадцать и вправду стало легче. Малыш даже выдохнул спокойней. Он прикрыл глазки, пытаясь уснуть, но какое-то странное ощущение, что определённо чего-то не хватает, настигло моментом. Тэ подскочил с налёженного места и, не понимая, что творит, кинулся к шкафу. Все Альфины вещи без разбора: чистые, грязные, какие-то уже просто припасённые на выброс, полетели в кучу на кровать. Тэхён прыгнул в эту гору и с громким урчанием начал проделывать в середине ямку. От всей одежды безумно пахло Чонгуком, вся сущность омеги тянулась к этому аромату. Младший таял, вдыхая головокружительный феромон, и зарывался в вещи всё глубже. Когда подобие некоего гнезда было готово, омега схватил Альфину подушку и, вцепившись в неё и руками и ногами, со счастливой улыбкой упал в вещевой ворох. — Идеально, — промурлыкал Тэ и наконец-то смог расслабиться.

***

      Собрание подходило к концу. Чонгук, уже обрадованный мыслью, что завтра они будут дома, совсем повеселел. Он очень хотел обрадовать этой новостью омегу, ведь видел прекрасно, как малышу сложно даётся этот путь. Если первые дни тот не показывал, как ему нехорошо, то сейчас, это видно невооружённым взглядом. Альфа складывает бумаги в папку и, прощаясь с такими же как и он предпринимателями и торговцами, покидает палубу.       Он, окрылённый мыслью о скором сходе на берег, врывается в их каюту и видит просто потрясающую картину: его мальчик гнездится. Чонгук, конечно, знал, как это должно выглядеть, но никогда не видел собственными глазами. Малыш спит и тихонечко сопит носиком, крепко сжимая в пальчиках подушку. Зрелище невыносимо милое. Мужское сердце ёкает в который раз за эти пять дней. Чон подходит ближе и садится на самый край, боясь потревожить сон своего маленького комочка. Он наблюдает за умиротворённым лицом и не может сдержать доброй улыбки. Альфа ласково проводит ладонью по тёпленькой ото сна щëчке и умиляется ещё сильнее, когда это чудо-чудное причмокивает. — Ты такой потрясающий, — шепчет он. — Хочу скорее познакомить тебя со своей семьёй. Ты определённо понравишься моей маме. Она абсолютно точно затискает тебя, как только увидит, — Чонгук мысленно воспроизводит их знакомство и совсем не замечает, как малыш сонно открывает глазки. — Хён? — омега трёт их кулачками и снова смотрит на альфу. — Ты давно пришёл? — Только что. Прости, что задержался. Мы обсуждали продажи в порту, — Чон нежно зачёсывает светлые волосы омеги назад, умиляясь вспыхнувшим щёчкам, и щёлкает малыша по носу. — Кстати, у меня для тебя есть хорошая новость. — Какая? — оживляется мальчишка, нетерпеливо вглядываясь в бездонные глаза напротив. — Уже завтра на рассвете мы прибудем в порт, а после обеда будем дома, — Альфа мягко касается хрупкой ладошки и переплетает чужие пальчики со своими. Мальчишка сначала ярко светится от мыслей о доме, а потом, вспомнив, что этот дом не его, резко поникает. — Ты не рад, малыш? — Рад. Очень рад, — пытается улыбнуться Тэ, но выходит плохо. — Ты скучаешь по родителям? — догадывается Чон и, поднося их скреплённые в замочек пальцы к губам, целует каждый. Омега блестит зрачками, ему безумно хочется расплакаться, но трепетные, успокаивающие поцелуи вырывают лишь один короткий всхлип. Он кивает на вопрос, не в силах ответить словами и проглатывает слезливый комок. — Не расстраивайся, Тэхён-и. Я же не тиран и не деспот, я не буду запрещать тебе видеться с родными. Мы будем приезжать к ним каждый сезон. Изменится лишь то, что жить ты теперь будешь со мной на моей территории, но я не буду тебя ни к чему принуждать, обещаю. Ты веришь мне? — Угу, — очередной всхлип. — Верю. — Вот и хорошо, мой хороший. Я тебе уже говорил, пока ты спал, но повторюсь снова. Ты очень понравишься моей маме, — Чон улыбается, чмокая запястье, и наблюдает за реакцией. — Только не поддавайся на её уговоры. Она мечтает о внуках, и каждый её разговор непременно сводится к тому, как она скорее хочет стать бабушкой. — Альфа смотрит игриво и слегка прикусывает бархатную кожу.       Малыш вспыхивает, как фитилёк. Он ещё не готов к таким разговорам.