Всё к лучшему

      Громкие крики с частыми ругательствами раздаются на весь особняк. Тэхён верещиит трёхэтажным матом, кроя всех и каждого, кого он вообще хоть раз в жизни видел. Старший уже готов с головой под землю зарыться, только бы не слышать его страданий, но терпеливо сжимает хрупкую ладошку и время от времени меняет прохладное полотенце на лбу. Малыш рожает. Роды внеплановые, раньше срока на две недели. Почему? Пф, всё легко и просто.       Этому мелкому поганцу приспичило покататься на горке с дворовой малышнёй. Пока Чонгук был рядом, он просто с любопытством наблюдал за детворой, пуская слюни, а когда Чон отлучился по просьбе отца на десять минуточек, сиганул вперёд малышни. Ну что тут ещё скажешь? Санки в полёте закрутило, и этот засранец так испугался, что начал орать о том, что рожает ещё на горке. Детвора — врассыпную — кто куда; каждый полетел за помощью.       В итоге теперь это чудо чудное стонет от боли и ревёт, признаваясь Альфе, что больше так безрассудно себя вести не будет. Знаем. Проходили. Чонгук вроде и злиться должен, но видя, как любимый омега мучается, хочется пожалеть малыша. — Всё будет хорошо, — шепчет он, целуя пальчики на худенькой ручке.       Живот словно живёт отдельной жизнью; кроха в нём переворачивается, готовясь показаться наконец-то на свет, и Тэ слегка пугается, когда боль на какой-то промежуток времени проходит. — Всё! Мы передумали! — решительно выдаёт он и громко выдыхает поток воздуха. — Уух, а я уж думал, рожу сейчас, — захихикал, убирая со лба полотенце. Он отпихивает ногой покрывало и пытается встать. — Ну ты чего? Пусти меня! — возмущается омега. — Лучше принеси нам вишнëвого компота. — Малыш, ты чего? — сказать, что Чонгук удивлён, — ничего не сказать. — Ты же рожаешь. У тебя уже воды отошли. Какое «Мы передумали»? Сейчас врач с минуты на минуту приедет. Ложись обратно! — И не подумаю! — пищит мелкий, пытаясь встать, но крепкая Альфья хватка не позволяет. Малыш хнычет от невозможности двинуться хоть чуть-чуть и сдувает щёки, понимая, что бесполезно. — Я не хочууу! — ноет он, чувствуя как схватка приближается. — Не хочу рожать! Это будет больно! — Ты ещё никогда не рожал, чтобы так говорить, малыш. Может это будет безболезненно и быстро? — Чон присаживается у изголовья и вытирает стекающие омежьи слёзки. — Зато представь, что уже совсем скоро мы сможем взять нашу Кроху на руки. Как думаешь, на кого она будет похожа? — Наверное на тебя, — шмыгает Тэ и прикрывает глаза, потому что схватка действительно сильная. Он сжимает пальчиками Альфину рубашку и громко дышит. — А я думаю, на тебя, малыш. И будут у нас дома бегать два маленьких бесëнка, играя в прятки от собственного отца, — смеётся он, пытаясь хоть как-то разрядить обстановочку. — Всё будет хорошо, любимый, ты только потерпи, —шепчет Чон, целуя в макушку.       Приезд врача оказался как нельзя кстати. Тэ шипел, снова видя этого балбеса в белом халате, который своими ручищами трогал его живот, а потом залезал под покрывало, осматривая, всё ли готово к родам. Сказать честно, Тэхён уже не чувствовал прежней боли от схваток; ненависть к этому чуваку, который первый сможет взять на руки его малютку, перебарывала остальные чувства. — Уже вижу головку, — произносит доктор, улыбаясь, а Тэхёну хочется ему с пятки врезать, но он терпит, прикрывая глаза и пытаясь сконцентрироваться на ощущениях. Если он будет думать об этой самодовольной морде, то точно что-нибудь сделает. — Ещё немного, Тэхëн-и. Давай, малыш, поднатужься!       Я говорила, что терпение у Тэ не безгранично? Так вот, это было крайней точкой. Младший тужится из последних сил и, поднимая ногу, пяткой заряжает прямо промеж чужих глаз. Чонгук в шоке, у врача искры, а Тэхён довольный — лежит, рожает. Что ж ему ещё делать?       Малютка на свет появилась, визжа, как и её папаша, только тот от радости за свою Кроху, а она — от того, что её вынули из тёплого чрева. Чонгук с первых секунд появления малышки в их доме понял, что это мини-копия мужа.       Омеги будут вить из тебя верёвки. Стальных нервов тебе, мужик, крепись)