Всё к лучшему

      Омега бесцеремонно врывается в кабинет супруга, совершенно игнорируя чужое присутствие, и тычет тоненьким пальчиком себе в грудь. — Сколько? Скажи мне, сколько ещё я должен ждать тебя в нашей кровати? — Тэхён окидывает надменным взглядом опешивших мужчин и абсолютно бессовестно проходит к столу, — Ты совсем не замечаешь того, что у меня течка началась? — обращается он к Чону, который начинает закипать от злости.       Младший обходит собравшихся гостей, слыша, как у некоторых из них вырывается гортанное рычание, и вплотную подходит к Чонгуку. Тот смотрит своими чёрными глазищами словно насквозь, а потом, прикрывая их, медленно выдыхает: — Выйди! — И не подумаю, Чон Чонгук! — омега ловко забрасывает ладошки на мощную шею мужа и, резко притягивая, целует. Как пиявка, цепляется в воротник рубашки и мычит, пытаясь натиском прорваться через зубы.       Альфа уже устал от его дерзости. Не хочет по-хорошему, будет по-плохому! Поэтому хватается рукой за юношеский загривок и оттягивает от себя мальчишку, как нашкодившего котёнка. Тот безрезультатно брыкается, но сразу же замирает, стоит Альфе оскалиться. — Ты думаешь, что тебе можно творить всё, что душе угодно? — рычит он, сжимая кожу на шее сильнее, а потом видит огонёк азарта в блестящих глазах и юркий язычок, скользящий по губам. — Ты своим невыносимым поведением каждый раз заставляешь меня действовать необдуманно! Но теперь будет всегда так, как прикажу я! Понял? — старший стискивает шею ещё крепче, слыша несдерживаемый стон, и ловит кайф от представленного зрелища. Мальчишка кивает, часто-часто дыша, и закатывает зрачки, чувствуя эту подавляющую ауру. — А раз ты меня понял, то ты должен знать, что меня всё достало! Я просто вынужден тебя наказать! — Чон окидывает его заинтересованным взглядом и приказывает: —Раздевайся!       Громкий рык Альфы заставляет сжаться внутреннюю омегу в комочек. Тэ косится краем глаза на наблюдающих мужчин и шмыгает. Вообще-то, он не думал, что его прямо тут разложат. А затем чувствует, как по бедру течёт капелька смазки; течка вынуждает его сжать ноги, боясь, что аромат достигнет чуткого нюха чужаков. Тэхён сглатывает и смотрит испуганно в любимые глаза, он слышит на периферии чужие, незнакомые, глухие рыки и цепляется за старшего руками. — Ну не здесь же, — шепчет еле слышно и пугается ещё больше, видя оскал.       Чонгук рывком разворачивает младшего в своих руках и резко наклоняет над поверхностью стола. Тэ вскрикивает от неожиданности, боясь поднять лицо и увидеть хищных Альф, а потом чувствует нежные поглаживания спины и поясницы. Слёзы страха и обиды скапливаются комком в горле, и наружу вырывается только громкий всхлип. Младший прячет лицо в ладонях, жмурясь от хохота со стороны мужчин, и, пересиливая свою боязнь, резко разворачивается, бросаясь с головой в родные объятья. — Нет, нет, нет, не надо! — всхлипывая, трясётся он. Собственные ладони ласково отстраняют, и Тэ вынужден заглянуть в любимое лицо. Ни намека на злость, только необъяснимое переживание. — Что случилось, малыш? — голос такой бархатный, успокаивающий. Альфа бережно прижимает к себе, гладя по дрожащим плечам, и целует в макушку. — Тебе приснился страшный сон?       Тэхëн вздрагивает и, резко оборачиваясь, замечает, что он в спальне. На дворе ночь, поэтому в комнате темно, и лишь луна озаряет небольшой участок перед кроватью. Малыш трёт слезящиеся глаза, не переставая истерично всхлипывать, и жмётся к горячей груди сильнее. Слава Богу, это был сон. Омега заложенным носиком тычется в чужую шею, пытаясь вобрать в себя успокаивающий аромат, и тихо ойкает, когда старший подминает его под себя. — Расскажешь в чём дело? — Чонгук невесомо целует скулы, спускаясь к подбородку, затем шейку, кадык, который при сухом сглатывании поднимается и опускается, и ныряет к впадинке между ключицами. Нежный течный аромат забивает ноздри, и Чон громко втягивает в себя воздух, наслаждаясь тонкими сладкими нотками. Малыш кивает и, хватая супруга за шею, тянется к губам. — Да, но сначала поцелуй меня!