Всё к лучшему

      Прошло не так много времени, как поместье наполнилось частыми, громкими, озорными: «Апотька» и «Отесь». Малышка весело прыгала возле родителей и иногда подскакивала к детской колыбельке, рассматривая новорожденного братика. Альфочка родился настоящим богатырëм: большой, крепкий, хваткий. Прозвали красивым именем — Юнги. Тёмные, слегка волнистые волосы на темечке и чернющие глаза напоминали Чонгука, а крохотная точечка на кончике носа — Тэхёна.       Чон был безумно рад, что малыш родился здоровым, ведь до этого он сильно переживал, потому что роды проходили с осложнениями и врач весь процесс был напряжëн. У омеги во время схваток открылось кровотечение, но, хвала всем Богам, его удалось остановить. Тэхён, вымученный, ослабленный, истощëнный, потерявший много сил, лежал сейчас белее простыней. После родов прошёл примерно час, а он только-только начал просыпаться. — Котёночек, как ты? — альфа, увидев, что муж очнулся и медленно, приходя в себя, хлопает ресничками, сразу же ринулся к нему. — Что болит? Врача позвать? — Н-нет, не надо. Я нормально. Как наш малыш? — Тэ обеспокоенно посмотрел на люльку, но, так как она была высокой, младенца не увидел. — Где он? — Наш Юнги — крепыш! С ним всё в порядке. Врач его уже осмотрел. Теперь твоя очередь. — Но со мной всё хорошо! Дай мне лучше альфочку, я хочу подержать его! — Тэ немного привстал, но сразу же зашипел от боли и рухнул обратно на подушки. Чонгук подлетел к возлюбленному, помогая удобнее улечься. — Говорю же: пусть сначала доктор осмотрит. Потом налюбуешься своим творением. — Ну одним глазочком, ну пожалуйста, Альфа! — Тэ смотрит так жалобно, что хочется расшибиться, но всё же сделать так, как он хочет. Чонгук нежно целует его в прохладный лоб и идёт за сыном. Альфочка спит и выглядит таким спокойным, будто не он верещал час назад, рождаясь. — Он очень красивый. И так похож на тебя, Чонгук, — шепчет омега и всхлипывает. — Ну-ну, не разводи сырость, котёночек. — Мягкий чмок в немного порозовевшую щёчку, и старший отстраняется. — А теперь не сопротивляйся. Тебе нужен осмотр.

***

      Уже на следующее утро Тэхён приобрёл свой естественный цвет лица. Он за ночь отдохнул, выспался, да и гранатовый сок сделал своё дело. Омега аккуратно встал с постели и пошлëпал босыми ножками на поиски родни.       Все нашлись в гостиной. Над одним крошечным свëртком нависали трое: Чонгук — рассматривал младенца, трогая малюсенькие пальчики; дочурка — тыкала нового члена семьи в улыбающиеся щёчки и мило шептала: «Апотька, отесь, я и Юнни»; а бабуля улыбалась, забавляясь реакцией крохотного альфочки. — Что делаете? — шёпотом. — Дадите мне на сыночка взглянуть? — Тэ улыбается, подходя ближе, и принимает помощь от супруга в виде протянутой руки. — Он копия Гуки в детстве, — женщина крепко его обнимает и целует в щёку. — Я так счастлива, что вы есть друг у друга. У вас теперь большая семья, — омега подвигается, уступая место, и наблюдает со стороны, как Тэ наклоняется к младенцу. — Больсая семья, — повторяет услышанное малышка и лыбится довольно, когда все тихонечко хихикают. — Семья — пока единственное слово, которое Минни повторила без ошибок, — Чонгук подхватывает дочурку на руки и подкидывает чуть вверх, отчего та заливисто смеётся. — Апотька, отесь, я, Юнни — семья!       Маленький альфочка что-то кряхтит и хватает Тэхёна за палец. Он улыбается совсем беззубо, но до безобразия мило и тянет находку в рот. — Тебя пора покормить, сыночек, — омега берёт малыша на руки и прижимает к груди. — Мы ненадолго. Не скучайте, — а потом шкодливо подмигивает Чонгуку и уходит в спальню.       Чон облизывается, сразу же вспоминая первую беременность: и то, как он со страстью в глазах обожал наблюдать за картиной кормления, и то, как он после помогал мужу сцеживать недоеденное, а потом присасывался к соскам и требовательно покусывал их. Воспоминания нахлынули слишком быстро, Чонгук даже не понял, как передал Минни со своих рук матери и последовал вслед за мужем.