Всё к лучшему

— Чшш, малышка. Тише, не плачь, — качая на руках дочурку, шепчет Тэхён. Кроха, испугавшись молнии и грома, перебудила весь дом. Её громкий плач был слышен даже на улице под проливным дождём. — Вот так, милая, успокаивайся. Я с тобой, не бойся.       Бережно положив малютку на подушки, Тэ лёг рядом и начал гладить её по горячим щекам, стирая слёзки. Истерика понемногу уходила, и омежка уже сонно прикрывала зарëванные глазки. Мягкие поглаживания всегда могли быстро усмирить её рёв. Несколько минут вот таких незамысловатых ласк, и вот кроха уже тихонечко сопит, сжимая пальчиками самодельную игрушку в виде зайца. Умиление да и только!       Напоследок поцеловав малышку в лоб и убедившись, что она крепко спит, Тэ аккуратно встал с кровати и, накинув на плечи вязаный кардиган, подошёл к окну.       Погода разбушевалась не на шутку: дождь льёт как из ведра; небо освещают вспышки молний, озаряя комнату ярким светом, но Тэ совсем не боится стоять у самого окна и наблюдать за стихией. Очередной раскат грома даже не заставил его дëрнуться — всё потому, что мысли в юной голове были только об одном-единственном — Альфе.       Он сейчас плывёт где-то в глубоких водах, скорее всего уже приближается к берегу, и уже завтра к обеду должен быть дома. Омега так скучал весь этот месяц, что даже последнюю неделю развлечения не доставляли ему былого удовлетворения.       Любить на расстоянии тоскливо. Он больше не хочет отпускать Альфу одного хоть куда-либо. Привяжет к себе, обнимет крепко-крепко и спрячет под одеялко, чтоб только с ним, только в его объятьях. Улыбка проскальзывает на лице от таких мыслей. Да-да, он мелкая жадинка, которая ни с кем не хочет делиться! Ну если только с дочкой. И богатырём, что в животике. Но больше ни с кем!       Усталость накрывает медленно, но верно, Тэ зевает, прикрывая ладошкой рот, и жмурится. Хочется спать. Стихия, бушевавшая на протяжении последних двух часов, наконец-то стихла и горизонт стал окрашиваться нежно розовым — скоро рассвет. Омега негромко зашторивает окно и плетëтся к своему сопящему комочку. Малышка даже во сне что-то сосёт, на этот раз это ухо бедного потрëпанного зайца. Милота, божечки!       Свернувшись рядышком со своей Крохой, Тэ чмокнул её и провалился в сон. Он не спал практически всю ночь: сначала из-за мыслей о любимом, потом — концерта младшенькой. И теперь, когда ослабленный организм потребовал сна, омега сладко засопел. Молодой папочка даже не почувствовал, как через час проснулась малышка и стала дёргать его, чтобы на её Высочество обратили внимание. Хорошо, что вездесущая бабушка встаёт очень рано и решила заглянуть к внучке, зная, что мелкая пакостница просыпается ни свет ни заря. И точно, стоило тихонечко приоткрыть дверь, как девчушка загорелась радостными глазёнками и потянула ручки к вошедшей. — Ангел мой, пойдём в библиотеку поиграем, а твой папочка пока поспит, — прошептала женщина и аккуратно, чтобы не разбудить Тэ, подхватила малышку на руки. Та сразу же прижалась и, крепко обняв, улюлюкнула что-то, показав на зайца. Не сложно догадаться, что Крохе нужна была игрушка, поэтому, прихватив с собой и ушастого, обе покинули спальню.       Утро, но так-то уже, конечно, не утро, а обед, но Тэхёну об этом знать необязательно. Омега просыпается наконец-то отдохнувшим. Все тревожные мысли словно смыло дождём. Хочется потянуться всем телом, что он, естественно, и делает, а потом открывает глазки. То, что он видит перед собой, не подаётся описанию. Рядом, на соседней подушке, в пол-оборота лежит Альфа и, лукаво улыбаясь, нюхает букет полевых ромашек. — Какое прекрасное продолжение сна, — щебечет младший и придвигается ближе. Касаясь носом белоснежных лепестков и наполняя лёгкие приятным ароматом, он чувствует холодные капли. — Щекотные и сырые, — смеётся он, заглядывая в родные глаза. — Сырые...— не отводя взгляда, повторяется. — Это не сон? — спрашивает сам себя, а потом пальчиком тычет Альфе в щёку. — Не сон! — вскрикивает и бросается обниматься.       Как же он скучал! Теперь, когда любимый на месте: в его объятьях, можно снова накрыться одеялком и никого не впускать. Ну, кроме дочки!