Тempus colligere lapides

Прошу читать первую часть главы под BTS — House of cards *** Юнги смотрит на уже больше недели молчащий телефон. Откидывается на сиденье автомобиля и, тяжело вздохнув, выходит из машины. До офиса поднимается быстро, также стремительно проходит в свой кабинет, уже не пугая своей угрюмостью сотрудников. Так и не включив свет, кроме горящей на рабочем столе неяркой лампы, подходит к огромному панорамному окну, пытаясь хоть что-то увидеть сквозь пелену дождя, обрушившегося на город. Только ничего, кроме лица Чимина, напрочь застрявшего в его голове, не видит. Тянет руку, желая дотронуться до нежной кожи, но натыкается на холодное стекло. Как же он скучает… Придурок! Минутная задержка, и он, схватив бесполезный сейчас гаджет, выбегает из кабинета, по пути, кажется, все же напугав новую секретаршу Намджуна. Он должен исправить то, что разрушил собственными руками, своими необдуманными словами. Вскакивает в уже закрывающийся лифт и спускается на парковку. От волнения не с первого раза получается завести машину. И на максимально возможной скорости выезжает с парковки… *** — Капучино, пожалуйста… Хотя нет, девушка, эспрессо, — просит Чимин у бариста. Получив свой заказ садится за дальний столик у окна, погода за которым отражает его состояние последние дни. Ему плохо. И очень больно. Больно от слов, сказанных Юнги. И только сейчас, спустя неделю, Пак осознает, что Шуга сам испугался того, что стало происходить с ними. Испугался той связи, которую еще немного и было бы не разорвать. Потому и сказал то, что сказал. Правда от понимания легче не становится. Парень гладит указательным пальцем экран выключенного телефона. Он так и не смог пересилить себя и написать первым. Только и от Юнги ждать звонка или сообщения бесполезно. Мин не тот человек, который, что-то решив для себя, пойдет на попятный. Но Чимин скучает. И любит. Безумно. До дрожи в руках, до слез, которые сейчас готовы сорваться с глаз. «Что же ты натворил, Юнги!» — пульсирует мысль. Нет уж! Пак по натуре своей борец, он не опустит руки, столкнувшись с проблемой, так и не поборовшись за свое счастье. Взглянув на часы, парень резко встает с диванчика, бросает на стол купюру и выходит под проливной дождь. Садится в такси, называя хорошо знакомый адрес. *** Юнги мчит по вечернему городу, даже не замечая, насколько тот преобразился в потоках дождя. Мимо проносятся яркие неоновые вывески кафе и магазинов. Колеса его автомобиля поднимают тучи брызг, заливающие водой спешащих по тротуарам редких прохожих. Ему плевать. Сейчас важен только Чимин. Его Минни, которого он оттолкнул сам. Какой же ты идиот, Мин Юнги! Дебил! Останавливает машину перед светофором и от нетерпения стучит пальцами по рулю. Он не может ждать. Еще немного и исправить ничего не получится. Чимин вернется в Америку. Вот он, зеленый. Машина с визгом стартует на мокрой дороге. Плевать, на все плевать. Лишь бы успеть. Он должен сказать. Сказать то, что чувствует на самом деле. Проорать, что любит, и пусть об этом слышат все. Плевать! Лишь бы услышал Чимин. Вот и знакомый дом. Бросает машину перед самым подъездом, успевая лишь нажать кнопку сигнализации, и стремительно входит в холл. *** Таксист едет, не торопясь, но Чимин даже не замечает этого. В голове крутятся только те слова, которые он сейчас скажет Юнги. Он должен попытаться. Через два дня самолет. Терять уже нечего. Но хочется знать, что кто-то в этом огромном враждебном мире будет ждать и любить именно его, Пак Чимина. Водитель окликает, и мужчина, вынырнув из своих, не самых приятных мыслей, оплачивает поездку и выходит рядом с высоткой Мина. Проходит в подъезд, здоровается с охранником. Нажимает на кнопку вызова лифта, заходит внутрь, выбирает девятнадцатый этаж… И панику сдерживать больше не получается. Сейчас он увидит самого дорогого человека. Комок в горле мешает дышать. Он уже не уверен, что сможет что-то изменить. Ладони предательски потеют. Снова и снова вытирает их о ткань мокрого пальто. Смотрит на себя в зеркало и видит в глазах разрастающийся страх. Лифт останавливается на нужном этаже. А Чимин сейчас желает только оттянуть время. Но это малодушие и страх вновь услышать обидное: «Я лишь развлекался с тобой. Неужели ты мог думать и желать большего? Убирайся.» Взяв себя в руки, Пак подходит к двери и давит на звонок, который разливается в тишине квартиры… Тишина… Еще одна попытка. Шуги нет дома. Чимин прижимается горячим лбом к косяку. Вот и все. Судьба решила за них. Отталкивается от стены и идет к выходу. *** Ждать лифт он не может. Ожидание невыносимо для Юнги. Сразу сворачивает к лестнице и, перепрыгивая через ступени, бежит к седьмому этажу. Как хорошо, что Чим не любит высоту. Только к дьяволу все, он и на сотый этаж побежит, лишь бы увидеть его! Лишь бы заслужить его прощение! Влетев на площадку нужного этажа, Мин хватается рукой за ближайшую стену, чтобы хоть немного перевести дыхание, и зажимает звонок у квартиры Чимина. Звонкая трель оглушает даже его. Отнимать палец он не торопится. Пак обязан его услышать. Только даже минуту спустя за дверью ничего не происходит. Еще и еще раз. Он не бросает попыток. Бесполезно! Его нет… Зарычав раненным зверем, бьет кулаком в металлическую дверь. Ноги не выдерживают. Юнги падает на колени, упираясь ладонями в пол. Из последних сил поворачивается и садится у двери любимого, прижавшись спиной к ледяной стене. Он опоздал. А по щеке скатывается одинокая слеза. *** Юнги рычит. Цепляется пальцами за свои волосы. Хоть какая-то боль. Попытка заглушить моральные терзания. Бессмысленно. Он потерял то единственное, что могло стать светом в его темной душе. Шуга притягивает к себе колени и утыкается в них лбом. Сил больше нет. Тело ломает, как в лихорадке. — ЧИМИНААААА!!! — дикий вопль разносится по площадке, отталкиваясь от стен, эхом разлетается по подъезду. Мин закусывает губу, которая дрожит предательски. Глаза застилает пелена слез, двумя дорожками стекающая по подбородку. Кусает кулак, чтобы не дать сорваться очередному болезненному крику, и начинает раскачиваться, словно убаюкивая ураган внутри. Сколько так просидел — мужчина не знает. Может пять минут, а может пять часов. Его истерика постепенно стала спадать. Бессмысленно ждать дальше. Он поднимается на все еще дрожащие ноги. Делает несколько шагов вперед, как вдруг на лестнице раздается звук шагов. На площадку заходит Чимин. Шуга тянет руку, чтобы удостовериться, что это мираж, которого стоит коснуться и он пропадет. Но Пак так и продолжает стоять на месте. С удивлением и толикой недоверия смотрит на Юнги. Старший успевает за доли секунд запечатлеть весь образ любимого, зацепиться за детали. Он промок, от чего начинает дрожать. Всегда идеально уложенная прическа растрепана. Под глазами залегли тени, его явно мучили мысли, как и самого Юнги всю последнюю неделю. Поэтому Чим плохо спал. Последний штрих добавляет искусанная в кровь губа. Его Минни нервничал, переживал. А в глазах плещется океан боли. «Какой же ты чертов ублюдок, Мин Юнги! Только и можешь, что причинять боль самому дорогому человеку.» — все это проносится буквально за мгновение. Шуга в несколько больших шагов сокращает расстояние до парня и падает перед ним на колени. По щекам старшего снова текут слезы, а он прижимается к животу Чимина, руками ныряет под распахнутое пальто, обвивая его талию, прижимая к себе как можно ближе. А бесконечное, еле слышное из-за позы, «прости» доносится до Пака, который, не выдержав, запускает пальцы в волосы хёна и хрипло выдыхает. Юнги чувствует, как холодные руки на его затылке мелко подрагивают. То ли от того, что его малыш сильно замерз, то ли нервничает. Но скорее всего все вместе. Хочется согреть его, успокоить. Но свое право на это он потерял. Старший готов кричать о том, как бесконечно глубоко любит этого невероятного парня, которого ему послала сама судьба. А он, такой дурак, чуть добровольно не отказался от своего счастья. Правда радоваться еще слишком рано. Своё прощение необходимо заслужить. Оно зависит от Минни, который, на удивление, еще его не оттолкнул, продолжая перебирать волосы на затылке старшего. — Я замёрз, — парень чуть отодвигает продолжающего цепляться за его свитер Мина. — Поговорим в квартире. — Хорошо, Чимин-а… — Юнги готов согласиться на любые условия, но отстраненный тон тонсена заставляет все тело сдаться в предчувствии неприятного для него итога беседы. Но, поднявшись на ноги, он покорно идёт за любимым и в полной тишине заходит в прихожую, где прямо на полу лежит скинутое Чимином сырое пальто. Но самого хозяина квартиры не видно. Немного потоптавшись на месте, Шуга все же решает раздеться и проходит на кухню, чтобы поставить чайник, ведь он знает, что его малыш замёрз. Мужчина хотел бы согреть его объятиями и не отпускать никогда больше. Только, похоже, действительно проебал свой шанс. *** Увидеть его у своей квартиры было очень неожиданно. Удивление перекрыло все остальные чувства, оставив лишь немного злости. Когда Мин стоял на коленях, упираясь головой в его живот, хотелось сделать ему больно и в то же время прижать к себе ещё ближе, чтобы чувствовать тепло его тела, которого он был лишён все это время. Чимин чувствует, как от холода начинает дрожать. Заболеть перед отъездом не самое лучшее решение, поэтому он чуть отстраняется от хена и просит зайти в квартиру. Главное сейчас — переодеться в сухое и согреться. Про Юнги не думает. Он не впервые у него в квартире. Быстро проходит в свою спальню, на ходу скидывая с себя одежду. Слышит, как на кухне зашумела вода и пискнул чайник. На губах появляется несмелая улыбка. Заботится. И это так приятно греет душу. Всё же Пак надеется, что ничего не потеряно и они смогут быть вместе. Он сейчас как никогда благодарен Намджуну, который поделился с ним историей о прошлом любимого. Это многое объяснило. Всё же и у младшего были свои скелеты в шкафу. Правда радоваться еще рано. Стоит выслушать старшего и узнать, зачем он пришёл. Тяжело вздохнув, Минни быстро переодевается в комплект домашней одежды и спешит на кухню. Сегодня все решится. *** Тихо заходит на кухню, улыбаясь ставшей давно привычной картине, как его любимый человек готовит две кружки с любимыми напитками. Парень ловит себя на том, что приближается к старшему с желанием крепко обнять со спины и уткнуться носом в крепкую шею. Останавливает себя в самый последний момент и хватает большую кружку, в которую, судя по запаху, налит его любимый зелёный чай с мёдом, лимоном и имбирём. И снова не может не улыбнуться тому, что Юнги точно думал о его здоровье. Отходит к окну, присаживаясь на широкий подоконник, где любит сидеть вечерами и рассматривать город. Только сейчас у него есть намного лучший объект для наблюдений. — Зачем ты пришёл, хён? — тянуть дальше время просто бессмысленно. — Не уезжай, Чимин-а! — эти слова вырываются намного быстрее, чем Мин может осмыслить. — Назови мне причину, почему я не должен уезжать? — Я не смогу без тебя… — а младший только ухмыляется таким словам. — Не слишком ли эгоистично, Юнги? И не ты ли говорил, что я надоел тебе? Что все, что было между нами — только секс? Что же изменилось? Чимин спрыгивает с подоконника и поворачивается спиной к старшему. Смотреть на него становится больно. Шуга же мысленно бьет себя по лицу, совсем не это он собирался сказать. Только опять струсил. Какое же он убожество! Он подходит к младшему и обнимает сразу же напрягшееся тело. — Прости меня, малыш. Прости, что повел себя, как настоящий ублюдок, что сделал больно своими словами. Но я так испугался. Испугался твоего признания. Да, Минни, я слышал его. Испугался своих чувств, которые накрывали меня лавиной. Я боялся быть погребенным под ними. А еще боялся, что ты сделаешь мне больно. Пойми, у меня тоже есть прошлое. Не самое радужное. Все люди, которых я любил или которые говорили мне о любви, в итоге сделали очень больно. Нет, это меня нисколько не оправдывает… — Я знаю о твоей матери и мачехе. — Откуда? — он действительно удивлен. Хотя, это не тайна для его лучшего друга и мелкого. И Пак подтверждает его догадки. — Мне обо все рассказал Намджун-хён и просил обо всем подумать. Все же у тебя очень хороший друг, Юнги, — говорит тонсен и поворачивается в кольце рук, заглядывает в такие родные глаза. А старший насмотреться не может. Настолько правильным становится держать этого парня в своих руках. Смотреть на него и понимать, что любишь. Любишь так, как никого и никогда раньше. Осталось сделать только самое важное. — Я люблю тебя, Пак Чимин. Слышишь, люблю! — и самые нежные губы касаются его губ, а руки обвивают шею. И шепот прямо в поцелуй: — И я люблю тебя, хён.