H-8

Алек любил воскресенья. Когда-то, когда его главной заботой было не забыть нотную тетрадь в школу, семья Лайтвудов собиралась в полном составе по воскресеньям за одним большим столом. После смерти Макса родители развелись, Иззи забеременела, выскочила замуж в восемнадцать и уехала в Сан-Франциско, Алек бросил учебу в колледже, и собираться стало некому. Но Мариз Лайтвуд — крепкий орешек. Несгибаемая и неопалимая. Она не сдалась и не дала сдаться своим оставшимся детям. Изабель закончила колледж и вернулась с мужем и ребёнком в Лос-Анджелес, Алек взял себя в руки, восстановился в университете, и вот они — Лайтвуды, точнее то, что от них осталось, снова вместе за одним столом. Вчера Алек вырубился прямо поверх смятого, грязного покрывала. Нет, он уснул не сном младенца, которому требовалось лишь сменить пеленки и приложить к груди. Он уснул сном взрослого, заебанного — во всех смыслах — мужика, который не спал нормально уже несколько лет. Ночью он, видимо, замерз и завернулся в одеяло, но не помнил этого. Он продрал глаза утром и понял: во-первых, что чувствует себя на все сто, а во-вторых — от него воняет. Сексом, потом, вчерашним днём. Кожу живота неприятно тянуло от засохшей корки. Несмотря на это, он потянулся на кровати, прикрыв глаза и улыбаясь во весь рот. Он чувствовал себя странно. Как будто что-то инородное поселилось в его груди. Алек не знал, что делать с этим новым ощущением. Хотелось протянуть руку и вместо мятой холодной ткани нащупать пальцами тепло кожи. Его кожи. Он не остался. Алек резко подорвался в душ: нужно было привести себя в порядок. Он подумает о странном вчерашнем поведении Магнуса позже. Когда он ехал по тихим, уютным улочкам Пасадены, то уже немного успокоился. Хотя слишком яркий блеск голубых глаз в зеркале заднего вида все же иногда отвлекал. Изабель прочитает его за считанные секунды. — Dios mío, — ахнула Мариз, поцеловав сына на пороге. — Я не видела тебя таким гладковыбритым... — Она запнулась на секунду, уголки ее губ дернулись, но секундное замешательство быстро скрылось за широкой улыбкой. — Наконец-то я не целую колючку. Ты решил пожалеть свою мать? Алек представил губы Магнуса на гладкой коже своей шеи. — Что-то вроде того, — улыбнулся он и прошёл в дом. — Мам, как дела? Как твои ученики? Мариз когда-то преподавала в музыкальной школе, но Роберт настоял, что его жена не должна вкалывать, как какая-то «чиканос». На ее слова, что она такая и есть, он только поджимал губы. В общем, с работой пришлось распрощаться, а после развода Мариз начала давать частные уроки для всех желающих. — Muy bien, есть один chico... Да что мы стоим в прихожей! — Мать начала подталкивать Алека в сторону гостиной. — Проходи скорее, все уже собрались. Ой, у меня же энчилада в духовке! — всплеснула она руками и бросилась на кухню. Хоть Мариз и являлась поборницей здорового питания, но воскресная энчилада по бабушкиному рецепту давно превратилась в традицию. Стоило Алеку пересечь порог гостиной, как его чуть не сбил с ног мини-ураган по имени Фиби. Его пятилетняя племянница обожала своего дядю и крестного, и это было взаимно. У них в семье не принято поднимать эту тему, но все знают, что в основном благодаря этой крошке Алек выбрался из той ямы, в которую загнал себя после смерти любимого брата. — Привет, красотка. — Алек подхватил визжащую и хохочущую племянницу на руки и чмокнул в щеку. — Ого, ты опять выросла! — Ага! — Маленький ротик растянулся в самодовольной ухмылке, так напоминающей мамину. — Я ела брокколи и шпинат! Я вырасту красивой и умной. — А в этих словах явственно чувствовались бабушкины интонации. — Дядя Алек, у тебя щечки голые! — Фиби обхватила его лицо крошечными пальчиками. — Им стало жарко, — улыбнулся он. — О. Мой. Бог! — Изабель выросла будто из-под земли. Она стояла перед Алеком в своей излюбленной позе — уперев руки в бока. — Кто он? Ни здравствуй, ни до свидания — как это похоже на его бесцеремонную сестру. — И тебе привет, — выдохнул Алек, отпустив племянницу, которой срочно понадобилось отправиться на кухню помогать «абэле». — Ты мне зубы не заговаривай. Иззи подошла еще ближе. Она едва доставала ему до плеч, но в данный момент Алек чувствовал себя мелким и ничтожным. — Блин, Из, да ничего особенного. Так, встречаюсь кое с кем время от времени. Внутри все перевернулось, когда Алек произнес это слово — встречаюсь. Они правда встречаются? Он не был уверен, но от осознания, что это могло бы стать правдой, что он мог бы когда-нибудь назвать Магнуса своим парнем и даже познакомить с семьей, в груди что-то загорелось и начало медленно тлеть. — Ничего особенного? — Сестра показала на свои щеки и подбородок, картинно изогнув аккуратную бровь. — Уверен? — Пока нечего рассказывать, уймись, — отбрил ее Алек. Но Изабель продолжала сверлить его взглядом и уже открыла было рот, чтобы продолжить допрос, как в коридоре послышались шаги и за спиной Алека раздалось спасительное: — О, Алек, привет. Не слышал, как ты пришел. Алек вздохнул с облегчением и развернулся, чтобы пожать Саймону руку. Но на многое он не рассчитывал: Иззи с него точно не слезет, пока не выведает всю подноготную. Ну, теперь у него хотя бы есть небольшая отсрочка. В присутствии мужа она вряд ли будет его донимать. Изабель снова прожгла его карими глазищами и тоже ушла на кухню. Алек с Саймоном устроились на диване перед телевизором, где показывали баскетбол. Видимо, повтор вчерашнего матча «Лейкерс» — Алек не был уверен, он не особо интересовался спортом, несмотря на то что играл в футбол за сборную университета. Через минуту Иззи принесла им по бутылочке холодного пива и, даже не взглянув на Алека, ушла обратно. Алек с наслаждением сделал первый, самый вкусный, глоток, прежде чем обратиться к зятю: — Как дела на работе, Сай? Алеку нравился Саймон. Правда, потребовалось время, чтобы от «грязный извращенец» прийти к этому «нравился». Саймон был учителем Иззи в старшей школе. Эта история не сопровождалась громкими скандалами и поливанием грязью. Саймон Льюис только закончил колледж, перед тем как начал преподавать, и сейчас, когда Изабель уже взрослая, их незначительная разница в возрасте не играет никакой роли. Но тогда все могло закончиться не очень хорошо. В школе, слава богу, так ничего и не узнали, и ничья репутация не пострадала. Зато чуть не пострадал сам Саймон, когда Роберту стало все известно. Сразу после выпускного Иззи призналась, что уже на третьем месяце, и только это уберегло ее будущего мужа от зверской расправы. Они сыграли свадьбу по-тихому и уехали в Сан-Франциско к матери Льюиса. Со временем Роберт успокоился, особенно когда ему предъявили внучку. Отцом он был паршивым, а вот дедушка из него получился почти образцовый. Хотя к Саймону он до сих пор относился с некоторым подозрением. Алек видел, как счастлива Изабель, и — хоть и был изначально против их союза — тоже смирился и привык. Их с Саймоном даже можно было назвать хорошими приятелями. Несмотря на то что у них было мало общего, кое-что их все-таки объединяло — любовь к Иззи. И этого оказалось вполне достаточно, чтобы подружиться. Через некоторое время Мариз позвала всех к столу. Алек зашел в столовую, где был сервирован стол по всем правилам. Его тут же окутал знакомый аромат: центр стола украшал пышный букет кремовых роз. Алек никак не мог запомнить название сорта, но там точно фигурировала одна из африканских стран. Мать выращивала их в своем саду. Этот запах всегда напоминал Алеку о доме, как и запах энчилады. Они сели за стол, и Алек не смог удержаться и не представить на соседнем стуле Магнуса. Магнуса, парирующего все подколки его приставучей сестры. Магнуса, нахваливающего стряпню Мариз. Магнуса, подмигивающего Фиби и обсуждающего с Саймоном футбол. От осознания, как сильно он этого хочет и что вряд ли когда-нибудь получит, у Алека больно закололо в груди. Очень не вовремя подоспели воспоминания о том, как закончилось их вчерашнее «свидание». Выражение лица Магнуса… Алек принялся за еду, чтобы как можно скорее заполнить начавшую было разрастаться пустоту. Утренняя эйфория сменилась тревогой и предчувствием чего-то нехорошего.

***

День у Магнуса не задался с самого утра. Все валилось из рук. Когда брился, чуть не испоганил бородку, которую с таким трудом отращивал; во время утренней пробежки на него нагадило три чайки, а когда зашел в кофейню, обнаружил, что при нем нет ни телефона, ни кошелька. Подобная рассеянность была Магнусу совсем не свойственна. Это раздражало и отвлекало. После возвращения от Лайтвуда вчера вечером, Магнус проворочался полночи и уснул только на рассвете. Он был зол. Зол на Алека за то, что никак не мог его раскусить, зол на Джейса за то, что тот сел тогда в машину, но больше всего он был зол на себя. Он не преминул воспользоваться случаем и обыскал квартиру Алека, когда тот отключился. Естественно, на многое рассчитывать не приходилось — вряд ли тот хранил под раковиной в ванной детонатор или остатки C-4 в морозилке. Но все же был разочарован. Единственный компромат, что ему удалось отыскать — непомерно большой запас презервативов. Однако это говорило лишь о том, что у Лайтвуда бурная сексуальная жизнь, и не имело никакого отношения к криминалу. Магнус лежал ночью в своем пустом одиноком доме, уставившись в потолок, и представлял, как встает, достает из сейфа беретту, к которой не прикасался уже несколько лет, едет домой к Лайтвуду, чтобы, как только тот откроет дверь, выстрелить ему в голову. И плевать, что будет с ним дальше. Магнус просто устал от этого дерьма. Прошло всего две недели, а он уже облажался. Нужно было послушать отца и прикончить Алека с самого начала. Или послушать Рагнора, продать бизнес и переехать. Куда угодно. В Европу, например, или даже в Токио. Магнус всегда хотел побывать на родине. Он чувствовал, что теряет контроль, и это бесило его больше всего. План, изначально казавшийся ему — нет, не идеальным, но подходящим — рушился на глазах. Алек оказался вовсе не тем человеком, что он себе представлял. Магнус бродил по его шикарной, но без лишнего лоска обставленной квартире, смотрел на многочисленные фото его семьи, о которой он говорил с такой нежностью и любовью, и не понимал — как тот, кто заботится о своих близких, кто доверчиво впустил незнакомца в свой дом, в свою постель, мог быть тем отъявленным мерзавцем, каким выставляли его все имеющиеся у Магнуса сведения. Неужели тот, кто вчера плавился от страсти в его руках и тот, кто заминировал машину его мужа — один и тот же человек? Нужно что-то делать, нужен новый план. Может, позвонить Рафу и покончить со всем раз и навсегда? Когда после полудня раздался звонок в дверь, Магнус все еще ни на что не решился. Он никого не ждал, но не удивился, открыв дверь. Странно, что он не заявился раньше. — Дерьмово выглядишь. — Отец похлопал его по плечу и перешагнул через порог, не дожидаясь приглашения. Тэкеши Норои, или — как он был известен толстосумам западного побережья, крышующим торговлю наркотиками и оружием — Асмодей, умел произвести эффектное впечатление. Он выглядел скорее как эксцентричный дизайнер интерьера, а не как головорез и наркоторговец. Вот и сегодня у Магнуса случился небольшой когнитивный диссонанс от внешнего вида отца. — Зато ты выглядишь как всегда…феерично, — проворчал Магнус и захлопнул дверь. Асмодей уже успел сам себе раздобыть выпивку и устроиться в кресле в гостиной. На нем было надето что-то трудно определимое. Сначала Магнусу показалось, что это пальто, но на поверку оказалось — это больше смахивает на длинный пиджак, то ли розовый, то ли голубой. Этот цвет просто не поддавался идентификации. — Из новой коллекции Dior, — гордо заявил Асмодей, заметив интерес сына. — Тебе идет, — хмуро заметил Магнус и сел на диван. Магнус впервые встретился с отцом в двенадцать на похоронах своей тетки Томико, которая его вырастила и которую Магнус считал своей единственной семьей. Он до сих пор любил ее и всегда вспоминал с нежностью. К отцу он никогда не испытывал ничего подобного, но и ненависти тоже не было, несмотря на признание тетки перед смертью. Их отношения больше походили на приятельско-деловые. Порой даже казалось, что отец по-своему любит его, и Магнус действительно был ему благодарен за многие вещи. Что бы там ни говорил Рагнор, Магнус не стал бы тем, кто он есть, если бы не Тэкеши. — Похоже кто-то не в духе. — Темные глаза, так похожие на его собственные, изучающе разглядывали Магнуса. — Просто не выспался, — отмахнулся тот. — Не посвятишь в подробности? — Нечего рассказывать. — Как раз это меня и беспокоит. Магнус, до этого изучавший слой пыли на кофейном столике, поднял глаза. — Что именно? Асмодей вздохнул и поставил пустой стакан на столик. — Прошло две недели. — Я в курсе. — У Рафаэля есть надежный человек на примете, о котором не известно Лайтвудам. — Мне не нужна нянька, — огрызнулся Магнус. Это было одной из причин, почему он ушел от отца: тому непременно нужно было контролировать буквально каждый его шаг. Магнус не знал, что это было — своеобразное проявление отцовской любви или Тэкеши просто помешанный на тотальном контроле параноик, но в какой-то момент это стало поистине невыносимым. — А все выглядит так, будто нужна. — Почти незаметно, но тон Асмодея все же изменился. Незнакомому человеку могло показаться, что перед ним все тот же благожелательный чудаковатый тип, но Магнус знал своего отца. Он слишком многое видел. Такое, о чем не говорят вслух в приличном обществе. — Я знаю, что делаю, — соврал Магнус, чувствуя себя все более неуютно. — О, неужели? — обманчиво любезно осведомился Асмодей. – И что же ты делаешь, позволь узнать? Собираешься еще раз сыграть с ним в догонялки или затрахать до смерти? — Какого черта? — Магнус подскочил с дивана, начиная закипать. — Мне уже не шестнадцать! Думаешь, я не в состоянии справиться с элементарной проблемой? — Акихико, сынок, я всего лишь хотел сказать… Магнус вздрогнул. Он терпеть не мог это имя. — Не называй меня так! Меня зовут Магнус. Отец почти незаметно поморщился. — Хорошо, М а г н у с, — отчетливо произнес Асмодей и тоже поднялся. Он был немного ниже ростом, но это едва ли чувствовалось сейчас. — Я не собираюсь на тебя давить. На самом деле я здесь вовсе не за этим. — Он подошел ближе. Его тон снова изменился. Когда Магнус посмотрел на него, то почувствовал себя словно взятым на прицел винтовки Barrett, и вероятность, что ему удастся избежать пули, быстро стремилась к нулю. — Помнится, ты обещал мне кое-что, если я достану все подробности дела Джейса. — Я не вернусь в бизнес, — отрезал Магнус. — Об этом я и не прошу. — Отец примирительно поднял руки. — Это всего лишь небольшая услуга. Выражение лица Асмодея можно было назвать заискивающим, если бы не глаза. Нет, они смотрели без ненависти и угрозы, но Магнус вдруг почувствовал себя омерзительно липким. Все-таки за столько лет он отвык от этой зловещей ауры, окружающей Тэкеши Норои. — Это из-за инцидента в Техасе? Я слышал, были проблемы... — Все в порядке, Лайтвуд старший уже все уладил и даже разобрался с крысой. — Асмодей нехорошо усмехнулся на последней фразе. — Тогда что ты от меня хочешь? — устало вздохнул Магнус. У него разыгралась нешуточная мигрень. — Ничего особенного. — Асмодей наконец отвел взгляд и прошелся по комнате, разглядывая картины на стенах и фото на полках. По одной из них он провёл пальцем. Снова слой пыли. Джейс ненавидел пыль. — Съездишь с Рафаэлем на пару встреч на неделе. Пустяки. Это не займёт много времени. Магнус опустился обратно на диван и сжал виски. Не стоило себя обманывать, он знал, что так и будет. Он снова на крючке. Но желание выяснить, кто подложил взрывчатку в тачку отца, в которую по чистой случайности — или нет? — сел в тот день его муж, оказалось сильнее. — Хорошо, я готов, — после пары минут молчания, прерываемого лишь тихим шорохом шагов по ковровому покрытию и фоновым шумом волн за окнами, произнес Магнус. — Отлично, Ак... Магнус. — Отец вдруг оказался рядом и похлопал его по плечу со спины. — Рафаэль позвонит, не отключай телефон. — Асмодей мягко, но настойчиво надавил на плечо, когда Магнус собрался подняться. — Я сам найду выход. После того как захлопнулась входная дверь, Магнус ещё долго сидел, глядя на пустой стакан из-под виски на столике. В голове было совершенно пусто. Он так и не понял, что вывело его из оцепенения, опомнился лишь после того, как запустил тот самый стакан в ближайшую стену. Мелкие осколки осыпались на пол, а Магнус упал на диван, в отчаянии прикрыв глаза.

***

— Зачем он здесь? Я же сказал, что расплачусь до конца недели. Вот твои деньги. — Бэт швырнул туго набитую сумку на барную стойку. Он обращался к Рафаэлю, но время от времени кидал в сторону Магнуса затравленный взгляд. — Мы с Хико просто решили прогуляться, вспомнить старые добрые времена, так сказать. Сантьяго по-хозяйски прогуливался по «Охотничьей луне». Заведение принадлежало Майе Робертс — одному из самых крупных покупателей Асмодея. Магнус давно здесь не был, но за четыре года тут мало что поменялось. — Вот твои деньги, — снова повторил Бэт, заметно нервничая. — Мы скоро открываемся. — Как поживает твое плечо? — наигранно легким тоном осведомился Рафаэль. Магнус больше не носил при себе оружия, но хорошо помнил, как воткнул нож в правое плечо этого мелкого барыги. Старые добрые времена. Меньше всего на свете он хотел сейчас находиться здесь. — Не жалуюсь, — выплюнул бармен, скосив глаза на Магнуса, спокойно подпирающего стену у входной двери. Рафаэль неспешно пересчитал деньги и, бросив напоследок: «В интересах Робертс больше не заставлять Асмодея ждать», — вышел из бара. Очутившись на улице, Магнус вздохнул свободнее. Он отвык от такой жизни. Всю неделю он мотался с Рафом на мелкие разборки. То, чем, он надеялся, ему никогда в жизни больше не придется заниматься. — Ты размяк, Хико, — посетовал Сантьяго, когда они сели в его Кадиллак. — Я взял тебя с собой не за красивые глазки. — Мне насрать, что ты думаешь, — процедил Магнус. — Я не твоя шестерка. — Патрон не замечает или не хочет этого замечать, — продолжал тот, не обращая внимания не его слова, — но ты больше не Зверь. Теперь ты скорее похож на домашнего котика. Он прыснул и заржал над своими же словами. Магнус крепко сжал челюсть. Когда-то он уважал правую руку отца и своего наставника, но сейчас тот вызывал только раздражение. — Я согласился присутствовать. О большем мы не договаривались. Я не работаю на Тэкеши. — Продолжай себя в этом убеждать, — промурлыкал Раф и вырулил с парковки. Магнус сжал кулаки и поборол желание приложить его головой об руль. На днях он высказал опасение, что их могут увидеть люди Лайтвудов, но Рафаэль пропустил это мимо ушей. Хотя с другой стороны, Магнус порой даже хотел, чтобы все открылось. Тогда бы у него не осталось другого выбора, кроме как пойти и разобраться с Алеком в открытую. Лайтвуд писал ему пару раз, но Магнус проигнорировал все его сообщения. Отчасти из-за того, что был очень занят, разрываясь между делами отца и работой, отчасти из-за бардака в голове. Он никак не мог разложить все по полочкам и собраться с мыслями. Что делать дальше, он так и не решил. Неизвестность тяготила, как и повинность, что он взвалил на себя по указке отца. Магнус Бейн хорошо разбирался в людях и повидал немало отморозков, пока работал на Тэкеши. Магнус и сам был отморозком. Но Алек не походил ни на одного из них. Что-то не складывалось, одно с другим никак не связывалось, и Магнуса это сводило с ума. Вернувшись вечером домой после работы, он поужинал китайской едой на вынос и заглянул в сообщения. Последнее от Лайтвуда висело не отвеченным со среды. Магнус провел несколько минут, тупо пялясь в экран, не зная, что предпринять. Как вывести его на чистую воду? Он заблокировал телефон и бросил его на журнальный столик. Откинувшись на спинку дивана, Магнус произнес в пустоту, глядя на потолок: — Ты бы точно знал, что нужно делать. Ты бы… Отговорил бы его. За это Магнус и любит Джейса. Любил… Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Бессильная ярость и жгучая боль стали его постоянными спутниками за прошедший год. Нельзя горевать вечно… Жизнь продолжается… Слова Рагнора в голове Магнуса звучали как насмешка. Рагнор не понимает. Они все не понимают. Магнус встряхнулся и выпрямился. Снова взялся за телефон и, не думая, набрал сообщение: «Есть планы на вечер?» Ответа пришлось ждать несколько минут. Лайтвуд: «Никаких» «Есть предложения?» Магнус: «Дома?» Лайтвуд: «Да» Магнус: «Буду в течение часа» Алек долго набирал сообщение, в итоге пришло лишь короткое: «Ок». Магнус вскочил с дивана и начал быстро скидывать с себя одежду по дороге в душ.