Три мужских сердца, бьющихся не в унисон

Человек, который тебя обманул Был тогда другим Не то, что сейчас, Когда он говорит тебе: «Я люблю тебя» Я излечился Сердцем и духом Если ты хочешь меня Я возвращаюсь к тебе (с) musical Notre-Dame de Paris

Огни в окнах лечебницы постепенно погасли почти все, гости и сотрудники, те, у кого закончились рабочие часы, постепенно разошлись: кто группами, обсуждая спектакль, кто поодиночке. А Эми не появлялась. Рауль попрощался с коллегами, перекинулся парой слов со знакомыми, выкурил две сигареты. Даже табличку, что висела на стене, изучил. Лечебница в современной интерпретации значилась клиникой для лечения психологических патологий. Впору начинать считать, сколько в каждой строке букв, складывать их число и применять прочие приёмы, чтоб время скоротать. Он даже набрал номер девушки, хотя когда-то зарекался подобного не делать, но услышал лишь длинные гудки вызова без ответа и голос Эми, предлагающий оставить сообщение на автоответчике.       — Ну и где ты? — спросил Родригес, скорее риторически, клиника же вот, в двух шагах. Вышла через другую дверь? Но Эми, вроде, никогда не пасовала и не стала бы прятаться, тем более, что поздоровались вполне мирно. Мирно, ага, себе хватит врать-то, — мысленно хмыкнул Рауль. Заискрило между ними по новой, так, словно и не было этих месяцев, когда старались держаться друг от друга подальше. Он нетерпеливо пробежался вверх по ступеням. Ждать надоело, сейчас он вернётся и глянет, что там девушку задержало. Услышал звон сирены Родригес через несколько мгновений после того, как заметил вспышки в тёмном окне — явно же не бенгальские огни под потолком искрятся.       — Я вызвал службу спасения, пожарные скоро будут, — чуть не сбил в коридоре священника. — Где здесь щит? Нужно отключить электричество. Вместе они помогали вывести пациентов из палат в холл, к выходу, а там уже действовали дежурная медсестра и добровольцы из тех, кто вернулся, заметив неладное.       — Вы видели Эми, она ушла домой? — перехватил в коридоре отца Джона, тот покачал головой отрицательно, мол, не видел, не знает. *** В суете и праздничном возбуждении после спектакля про Каспера позабыли. Такое случалось и раньше, он мог быть тихим и незаметным, а сегодня пристроился за кадкой с пышным фикусом. Обнял себя руками, спрятал под табурет длинные ноги и прислонился к стене. Вокруг суетились, выносили стулья и скамьи, собирали картонные декорации, громко переговаривались и смеялись. На стенах вспыхивали разноцветные огни, пахло резко, но приятно — зал украсили гирляндами и еловыми ветками. Когда-то он всё это уже переживал, это было волнующе, он помнит. А сейчас Каспер просто подремлет здесь, в углу, пока медсестра не станет по списку разносить лекарства. Тогда придётся отозваться. Мимо торопливо семенила Эми, смешно путаясь в огромном коме ткани, что несла в руках, увидела Каспера, присела рядом.       — Эй, ты что, здесь спать собрался? Каспер, иди в палату. Или хоть до сестринского поста, пусть тебя проводят… ясно, сиди, я сейчас вернусь. Разбудили его голоса — резкие, встревоженные. Каспер резко дёрнулся, вставая, и чуть не свалился на пол — ноги затекли от скрюченного положения, отказывались держать тело. Выручил фикус, в который он вцепился изо всех сил, правда руки отчаянно дрожали. Суматоха была вдалеке, ближе к выходу, а здесь, в самом конце старого крыла удушливо пахло дымом, Каспер закашлялся.       — Эмилия? Он точно помнил, что девушка велела её подождать, но не вернулась. Эмилия бы никогда его не бросила, значит с ней случилась беда — это всё, что он понимал. Медленно, тело подводило его и двигалось слишком медленно! Но цепляясь за стену, Каспер выбрался в коридор из комнаты отдыха. Вместе с пожарной сигнализацией сработала система безопасности — захлопнулись недавно установленные решётки. У той, что перекрывала путь к выходу спорили двое: отец Джон и, кажется, полисмен, Каспер его уже видел.       — Какой идиот установил тут эти прутья? У вас тут что, Алькатрас? Или буйные психи содержатся? — зло, не скрывая раздражения, кричал он.       — Спонсоры выделили деньги, и мы установили систему безопасности. Как раз на такой случай. Здание старое, а в том крыле нет выхода, вот, чтобы туда не бежали и… не понимаю, почему не срабатывает. Он проводил карточкой по электронному замку и сокрушался.       — Потому что мы отключили электричество, отче! Как раз на такой случай решётки захлопнулись намертво. Идёмте, поищем чем её можно выбить, или встретим спасателей, покажем дорогу. И тут Каспера заметили.       — Эй, вы как там оказались? Сядьте на пол и постарайтесь реже дышать, помощь уже близко, — советовал священник.       — Слушай, ты видел Эми? С ней всё в порядке? — полицейский от бессильной злости пинал решётку и тряс прутья, пока священник за плечо не развернул его к выходу.       — Эмилия. Кладовка. Эмилия. — Каспер и не собирался сворачивать, он двигался в обратном направлении, в сторону кладовой, куда девушка относила ткань, служившую занавесом. Он нашёл её за дверью. Эми лежала на полу, засыпанная коробками со всякой всячиной.       — Эмилия, — бережно ощупав её плечо, шею, голову, Каспер коснулся липкого сгустка на виске. Или Эми споткнулась и ударилась, или полка, падая, задела по голове, не так важно. Главное, что поднять девушку он не сможет, не хватит сил. А ещё удушливый дым забивал нос, горло, мешая вздохнуть, раздражал глаза.       — Эмилия! — Каспер зажмурился и рванул на себя ткань. Повезло, что Эми упала на штору, которую принесла. Повезло, что удалось вытащить тело девушки до того, как её ног коснулись языки пламени, что радостно расползались по картону и стопкам старого постельного белья. Повезло, что руки у него истончились настолько, что легко проходили сквозь прутья. Правда тряслись они так, что до коробки с электронным замком удалось дотянуться лишь после нескольких попыток. Все мышцы в его уставшем теле болели и звенели от напряжения, чтобы удержаться на решётке пришлось буквально повиснуть. Сквозь толстые стены всё отчётливо доносился вой сирен — помощь приближалась, можно и бросить попытки. Вот только в кладовке всё громче взрывались ёмкости с жидкостями для мойки окон и прочие химикаты, дым в коридор вырывался чёрными клубами, дверь-то закрыть Каспер не сообразил. Срывая ногти удалось поддеть пластину под электронным замком — причудливо устроенный мозг до сих пор хранил массу самых разных сведений. Тумблер на автономной батарее Каспер надавил окровавленными пальцами как раз, когда пожарные уже разворачивали шланги… Он многое помнил до сих пор. Даты рождения всех президентов, к примеру. Сколько этажей в каждом из самых высоких небоскрёбов Нью Йорка… только его давно уже никто и ни о чём не спрашивал. ***       — Знаешь, что меня до сих пор поражает? — Рауль пытался воткнуть принесённый им в больницу букет в узкое горло бутылки. — Что он подобрал код на замке, представляешь? За несколько минут. Или знал его, что ли. Успел тебя проволочь по коридору, когда позади уже линолеум дымился. Часть стеблей нахально отказывались втискиваться в ёмкость, и сержант сердито прервался.       — Помнил, — Эми, чувствуя себя намного лучше, с удовольствием наблюдала за мучениями Рауля и облизывала ложку в йогурте. Кто вообще придумал такие мелкие упаковки? Вот только, что облизнуться.       — У него удивительная память, Каспер все реплики в спектакле знал. Никогда в слух не подсказывал, но иногда губами шевелил, когда другие забывали, я не сразу и поняла, что он чужие фразы проговаривает. Слово в слово. Приткнув, наконец-то, букет на тумбочку, Рауль привычно подтянул стул и устроился возле кровати.       — Голова сегодня не кружится? Да отдай уже эту банку, всё равно не сможешь облизать, слишком узкая. Он приходил в палату каждый день. Эми поначалу было не до него, потом она злилась и дулась. Сразу. Пока не спросила, что он говорит невесте по поводу этих визитов, на что получила равнодушный ответ «мы расстались». Девушка, понимая, что из Родригеса остальные подробности клещами придётся вытаскивать, немного потопталась по своей гордости и позвонила сестре Рауля. Оказалось, там произошло много всего, включая и то, что отец невесты стал намекать будущему зятю, что надо бы, отрабатывая выгодный кредит, «помочь» нужным людям. Активно так намекать.       — Ему лучше? Ты заходил к Касперу? — с тех пор, как ей разрешили вставать, Эми откровенно скучала в больнице, деятельная натура требовала занятий. — А книжку мне закачал на телефон?       — Даже круче, аудиоучебники тебе закачал, чтоб не отставала по школе. Эми уже хотела было спрятаться под одеяло, но передумала, потому что Рауль поменял тему.       — Нет, ему не лучше. Все эти аутоимунные отклонения необратимые, истощение... Каспер находился на другом этаже, лежал в палате интенсивной терапии, весь окутанный проводами и трубками.       — Зато нашлась его родня и установили личность, когда по-новой прогнали отпечатки через базу данных, представляешь? Он из Нью Йока, семья должна на днях его забрать. *** Протирая стёкла в окне, Эми поглядывала на улицу, ожидая появление Рауля. В принципе, она могла бы уже не отрабатывать в лечебнице, срок её наказания давно закончился, но… привыкла, что ли. Записалась волонтёром и приходила три раза в неделю — чаще не получалось из-за занятий. Родригес оказался редкостным занудой и тщательно следил за её успеваемостью. Мол, раз уж я встречаюсь с малолеткой, то пусть уж с такой, у которой хоть школьный аттестат имеется. На дополнительные занятия лично провожал и забирал с них, чтоб Эми не шла одна по тёмным улицам. Мимо здания проехало такси, но девушка не обратила бы на него внимания, если б не женщины, что вышли возле собора.       — Так вообще одеваются, кроме как в реалити-шоу? — щёлкнула языком, перекатывая жевачку за щёку. — Шпильки сантиметров пятнадцать, чёрные наряды и солнцезащитные очки, это весной-то. От созерцания отвлёк голос медсестры.       — Эми, тут звонит отец Джон, просит зайти к нему. Прямо сейчас, слышишь? *** Резким, но явно дорогим запахом духов Эми чуть не сшибло с ног, когда открыла двери в кабинет падре.       — Вот, это наша Эми, — явно заискивая перед двумя посетительницами, отец Джон ловко протиснулся к выходу. — Эми это… м… семья нашего Каспера. Я вас оставлю, побеседуйте. Та, что постарше, сидела за столом священника и была без очков, Эми явно рассмотрела крохотные, тщательно замаскированные макияжем, морщины у глаз. Выглядела женщина усталой, словно вылинявшей.       — Мой сын Николас много о вас рассказывал, — грудным, хорошо поставленным голосом, произнесла она вместо приветствия. — Мы благодарны, что вы о нём хорошо заботились.  Это что, мать Каспера? — от удивления Эми аж проглотила жевательную резинку и молча кивала. Всё равно, как если бы от айсберга пингвинёнок родился.       — Мы бы хотели вас отблагодарить, — вторая очков не снимала, как и перчаток (они что, в сериале снимаются? Там, у себя в Нью Йорке?) — В память о Нике.       — Он… умер? — слёзы накатились как-то сразу, в глазах щипало и Эми сделала шаг назад, не рассматривая особо, что за конверт ей протягивают. — Мне не нужны ваши деньги. Отдайте отцу Джону, для церкви.       — На нужды храма мы уже пожертвовали, — терпеливо ответила девушка. — А это визитка нашего адвоката. На обороте мои контакты. Наша семья учредит стипендию имени Ника, если надумаете учиться — обращайтесь. Он был бы рад.