sweet creature

Яркое солнце пробиралось сквозь еле зашторенные занавесы, легко касалось своими мягкими лучами мольберта, стоявшего почти посередине комнаты, позволяя художнику в ещё более ярких знамениях запечатлеть нанесённые краски, которые понемногу вырисовывали будущий шедевр, как выражались все те, которые так упорно старались доказать, что искусство - ни что иное, как старательность преподнести обществу своё мастерство, получая за это огромный гонорар в виде всеобщего известия и небольшого количества средств. Запах роз наполнял комнату, бежевая, сделанная под заказ и в едином экземпляре, софа придавала гармоничность и фитилёк светла в этой немного угрюмой комнате. На полотне вырисовывался портрет прелестной девочки, которая по-своему детскому личику и внутреннему ребячеству в столь раннем возрасте отображала черты и манеры барышни. Рыжие локоны аккуратно спадали на светлое лицо, лучи солнца бегали по нему, как солнечные зайчики, заставляя ее сморщится и аккуратно убрать за ушко выпавший локон. Ее терпимость позволяла художнику в полной мере насладиться изяществом юной леди, отображать всю ее красоту на бумаге, смешивая только светлые краски. Как сказал он в заключении: "Она слишком мала, чтобы возлагать на ее детскую долю хоть каплю чего-то угрюмого, а темные окрасы лишь бы подчеркнули то, что ожидает ее в будущем, ибо будущее никогда не предвещает ничего благоприятного для дам ее сословия, для дам, которые имеют стержень внутри, и она, позвольте мне заявить, одна из таких. К сожалению, не каждая девушка настолько храбра, чтобы иметь собственное я в такое время, как за окном". В кресле напротив расположился не менее прекрасный юноша, листая столь большую книгу для его маленьких ручек. Не вдаваясь в подробности внутри содержащих строк, он перелистывал белые страницы до того момента, пока не натыкался на различного рода рисунки, с визгом отрываясь от книги каждый раз, как видел что-либо, что приводило его в шок или умиление. Книга о войне и любви, о которой все так заботились, откликалась и в сердце юного мальчика, который был копией своей сестрёнки. Он всегда был более эмоционален, более склонен к радости и замечал каждую деталь, невиданную раннее, расследуя её как что-то невообразимое, например: когда юный Джейсон впервые увидел определённую - светло-бардового окраса - бабочку, каковой не видал ещё в своей не долгой жизни, он охотно принимался рассматривать каждую деталь, при этом стараясь не спугнуть чудо, его чудо. Шерил же была более серьёзной и сдержанной, смотрела на мир так, будто проживала эту жизнь не впервой. Возможно, от того, что в семье на неё возлагали больше забот и не уделяли такого внимания, как брату. Возможно, от этого она стала более строга к себе и к действиям и словам, которые произносит и совершает. - Джейсон, ты отвлекаешь своими криками мистера Генри. Полагаю, ему нужна большая концентрация, верно? - темно-карие глаза блуждали по лицу семейного художника величественной семьи Блоссомов, о которой знал каждый проживающий в этом небольшом городке житель. Он один из тех, который знал о том, что происходит внутри стен этого, на вид грозного, замка, каковым он и являлся. - Нисколько, мисс Блоссом. Я всегда погружаюсь в работу, не замечая происходящего, независимо от того, желаю ли этого или нет. В какой-то степени - моя плохая привычка, а с другой - разве искусство не заслуживает полного погружения? - мальчик победно улыбнулся и показал свои ровные зубы. На что Шерил не обратила никакого внимания, а задумалась лишь над словами человека, которого так уважала и старалась подражать. Художник смотрел на почти законченную работу, улыбка гордости за проделанный труд не сходила с его лица. Все заслуги такого изящества он приравнивал к самой юной Блоссом, которая позировала уже не первый день, но с каждым днём становилась все более элегантнее, манеры которой доходили до совершенства, а лёгкий голосок всегда поднимал настроение пожилому мастеру, который знал положение Шерил и то, как семья недооценивает или не хочет видеть качества, которые не могут выбраться из решетки под названием "не могу и не смогу". На его лице всегда вырисовывалась та мягкая улыбка, которую он, можно сказать, всегда посвящал девочке, когда они пересекались. Такое же отношение выделяется к самому Генри; Шерил всегда прибегала к нему показывать свои работы, стараясь выиграть у него комплименты, которыми он щедро одаривал ее. Так и завязалась их дружба, так и получила Шерил любовь и поддержку в этом холодном замке. ~ День стоял жаркий. Даже не сказать, что лето подходит к концу; в замке жизнь идёт своим чередом. Шерил продолжает усиленно заниматься над своими картинами, как говорят великие люди: "возраст никак не отображается в искусстве"; проводила она все своё свободное время занимаясь саморазвитием, что было положено и предопределено для каждой девушки, которая не хотела прослыть в обществе, как глупая и необразованная. Лишь изредка она находила время выбегать на улицу к детям, которые обращались с ней не самым лучшим образом, указывая на яркие волосы, которые были такой редкостью. Шерил на подобные выходки лишь больше закрывалась и плакала по вечерам в своей комнате, только в комнате, ибо с самого детства ей наставляли: "Никто не должен видеть твоих чувств, это сыграет плохую роль, покажет тебя уязвимой". Этот ответ она запомнила навсегда, потому что ее матушка постоянно твердила одно и тоже, с высоко поднятой головой смотря на свою же дочь. Но в какой-то день Шерил обрела своё недолговечное счастье в виде маленькой незнакомой девочки, которая была слишком задорной. Увидя ее первый раз на площадке, юная девочка даже удивилась тому, насколько просты и безответственны были ее выходки. Но удивляли ее не только выходки незнакомки, а ещё и то, как она одевается, первая мысль пронеслась в ее голове под лозунгом: прям, как мальчик. - Ты чего такая загруженная, рыжик? - девочка со смуглой кожей легонько коснулась плеча Шерил. Та смотрела на неё с огромной улыбкой, из-за чего виднелось отсутствие передних зубов. Кучерявые волосы запутались меж друг другом, образуя скопления пучков. Она ещё раз перевела взгляд с лица на тоненькую ручку, которая все также покойно лежала на плече рыжеволосой. Ногти были подкрашены в розовый цвет, но в каких-то местах он уже был расколот. - Ну чего, идёшь играть или остаёшься тут? Шерил оглянулась на свой дом, солнце понемногу опускалось за леса Ривердэйла, которыми тот мог в свою очередь похвастаться, ибо леса - все, что практически виднелось с высоты. Она знала, что ее мама будет ругаться, но девочка напротив продолжала смотрела на неё своими обворожительным взглядом. Шерил лишь кивнула, следуя за девочкой, которая теперь скрепила их руки в замок, ходя настолько быстро, что рыжеволосая постоянно наступала на подол платья, частенько упираясь в спину на вид хрупкой девочке, на что та лишь одаривала ее смешками, заявляя своим приятным, как отметила Шерил, голосом, что можно было разодеться по-другому, чтобы было удобней; на что рыжеволосая лишь хмыкнула, не припоминая, чтобы ей давали выбор в одежде самой. Даже, если бы и давали, в ее гардеробе ничего кроме платьев нет и никогда не было. На улице становилось все темнее и темнее, а Шерил проводила время с теми, с кем по ее мнению, точнее по мнению ее мамы, не стоит вообще связываться. Но они были первыми детьми ее возраста, не считая Джейсона, с которыми ей удалось пообщаться. Ото всюду начали раздаваться имена ребят с площадки - родители звали на ужин или же зазывали домой. Настала очередь и до ее новой знакомой, которая со вздохом и огорчением посмотрела в сторону родителей, которые подходили к парку. - Мне пора, мои родители пришли за мной,- Тони посмотрела на платье девочки напротив, которое было полностью перепачкано, и покачала головой, отмечая, что Шерил огромная непоседа. Рыжеволосая лишь кивнула, продолжая стоять на месте, рисуя стройной ножкой кружок. - Обещай, что мы встретимся в это же время завтра. Я буду тут ждать тебя, ладно? - Шерил наконец подняла свой взгляд. - Я поняла, что ты не очень любишь разговаривать, так что можешь кивнуть, если тебе так легче или.. - Обещаю,- голос Шерил был немного хриплый, причиной этому могло быть много факторов: малая разговорчивость, прохлада от поднимающегося вечернего ветерка (девочка была совсем легко одета для подобной поры прогулок) или просто страх, с которым никогда не расставалась надолго. Тони лишь шире улыбнулась, а потом задумчиво посмотрела на свою новую подругу (она думала, что можно уже рыжеволосую так называть). - Твои родители, они не придут забрать тебя? - Все в порядке, мне недалеко,- Шерил выдавила улыбку и посмотрела ещё раз в глаза, такого же цвета как ее собственные, прежде чем развернуться и уйти, оставив за собой лишь лёгкий аромат парфюма и Тони, которая стояла и выжидающе смотрела в след девочки, пока она полностью ни удалилась из виду. Та лишь шире улыбнулась и понеслась к родителям: отец сразу же нагнулся и поймал девочку в сильные объятия, поднимая над собой. Шерил бежала домой, ибо знала, что ее ждёт, но старалась оттягивать момент прощания с Тони, потому что она впервые почувствовала себя свободной и счастливой. Капельки дождя приземлялись на лицо рыжеволосой, пока она отряхивала волосы от глаз, которые заслоняли ей вид. Встав напротив огромной железной калитки, на которой красовалось фамилие их семьи, она лишь со вздохом последний раз посмотрела назад, оттуда, откуда пришла, и ступила внутрь, закрывая за собой. Звуки скрипа раздались так громко, что начал отдаваться гул с леса, и птицы, испуганно взлетая, улетали прочь.