Шанс на жизнь

Глубокая темень. Девятнадцатое мая. Полная тишина громила опустошённые коридоры знакомых стен помещения. Он ждал, что когда Эмма придёт, то расскажет обо всём, что его терзало всё это время, но она не пришла. Он знал, что сегодня её ночная смена. Потихоньку, понемножку, маленькими шагами перемещался, облокотившись на саму стену. Опять глупит. Это вошло в привычку. Не может усидеть на месте, а инвалидного кресла, не было рядом. С каждым разом шаг становился более увереннее. — Эмма... — проговаривал тихо её имя про себя. Лишний шум бы всё испортил. Открыл дверь в общую комнату врачей — пусто. Чёрт. Где она? — Где её черти носят? — шипя, выругался тёмноволосый. — Кого её? — удивлённо спросила Эмма за три метра от Рэя. Насыщенная заторможенность. Обернулся, слыша до боли знакомый и родной голос. Словно избегал контакта не полтора месяца, а несколько лет. — Тебя. — озвучил тот, видя приближающуюся фигуру докторши, и спеша к ней. — Черти носят тут только тебя. Ну, каковы твои планы? — поинтересовалась она, грозно смотря на него. Пыталась выглядеть недовольно и обиженно, но юноша ощущал в женском голосе рвущуюся теплоту и нежность. Тихий смех парня заполнил длинные коридоры. Эммы тоже. Только и делают, что постоянно смеются, вновь оказавшись рядом. Или его мозг лишь с ней чувствует уют и радость? — Хах. Ты же знаешь мои планы. — сдерживаясь от смеха, проговорил, одновременно бесстыдно краснея. Напрямую взял за руку, будто кто-то их хочет разделить. – Ты постоянно от меня бежишь. Соглашаешься, а потом в откат. — перестав смеяться, ответила, снова обнажая душу омутами. — Знаю, даже если сто раз скажу «нет», ты заберёшь меня...Только…Зачем? — робко касаясь её щеки пальцами, молвил он. — Ты ничего не понял? — Не знаю...Боюсь оказаться в очередной ловушке, как с мамой, но ты иная. Дело не в тебе, во мне, будто помешался. Моя жизнь сосредоточилась только на тебе... Эмма не обижается на его опасения, лишь крепко сжала мужские кисти. — Сто раз говорила…И буду говорить: я не позволю тебе умереть. — Я люблю тебя. Не соглашаюсь, потому что без понятия, взаимны ли мои чувства? Если ты делаешь из-за жалости, или просто по дружбе, то, конечно, спасибо, но... — не отводя от неё глаз, на одном дыхании говорит Рэй. «Всё будет кончено. " — мыслил, иначе прозвучит как манипуляция. Майская ночь так прекрасна. Вновь сияют звёзды за окнами. Сквозь приоткрытые форточки доносится аромат тюльпанов, орхидей, растущих на территории больницы. — Видя тебя, становится то неловко, то, напротив, ощутимо свободу. Лишь ты толкаешь меня жить дальше. Не будь тебя, давно бы обкурился какой-нибудь хуйней или бы вколол смертельную дозу из больничных запасов...С тобой стало понятно значение незамысловатого слова «счастье», что значит быть нужным, любимым… — продолжил Рэй. — Странный ты. Спрашиваешь, люблю ли я тебя и тут же утверждаешь, что только со мной узнал каково. — прижимаясь к его груди, ответила она. — Что…? — удивился парень. — Ты же сам чувствуешь, что я тебя люблю... — Я не могу без тебя. Всё время хочется находиться рядом с тобой, постоянно общаться. Ты самый близкий человек...Когда ты предложила перебраться к тебе, всё показалось несбыточной мечтой... — Поэтому ты решил её не осуществлять, отложив на какое-то время? Дурак! Люблю! — стояли в коридоре больницы, под камерами, но похуй. Они хотели ни начала, ни конца этого мгновения, только раствориться в этой атмосфере. — Как никогда прежде...Я согласен бежать. — произнёс Рэй, позволяя себе гладить эти огненные волосы. — Есть одна проблема. — Какая? — немного смутился. — Приходила полиция, ведется проверка, мол, тот препарат, который ты пьёшь могли взять только для лечения наркозависимости. А раз так, то им надо установить имя врача, пациента, а пациент должен сдать им свой притон...И доказать, что не принуждал кого-то постороннего к употреблению всякого, объяснить, что, раз дошёл до зависимости, почему не предпринял мер раньше и не подал в полицию... — быстрым шёпотом сказала Эмма, всё ещё обнимая парня. — И? — раньше он бы остолбенел и охренел, впал в панику, но не сейчас. Плевать. Узнала полиция, что с того? Главное, его любит Эмма, остальное решаемо. — Я молчу. Стащила остатки препарата, как раз хватит допить курс, а потом сможешь жить без таблеток. — голосом полным уверенности, добавила от себя она. — Эмма, ты точно докторша, а не дьяволица? - посмеялся Рэй. Рыжая бестия как наркотик, или, точнее, как лекарство, как антидепрессант, помогающий не впасть в страх и печаль. Слово «Бестия» само за себя Говорит. Сумасшедшая. — И то, и другое...К завтрашнему утру будут результаты проверки, взяты отпечатки пальцев... Но я всё стёрла заранее. Однако подозреваемых особо нет, кроме меня. — словно рассказывает забавное происшествие из больничной жизни. Только сейчас дошло, что любимую могут посадить, и, блять, из-за его оплошность и эгоизма. И...Его заодно. О чем он только думал эти минуты? Но почему любимая так спокойна? — Значит, мы бежим вместе, и уже не к тебе домой, а куда-нибудь вообще в другое место? — крепче прижимал её, глотая испуганно слюну. Чёрт. Камеры. Теперь есть компромат. Они увидят, что Эмма с ним в сговоре. Блять. — И ещё. Твоя мама хочет взять над тобой опеку и признать тебя недееспособным, аргументируя тем, что от наркоты ты поехал крышей. Она стала понимать, что её поводок рвётся, где-то в глубине души ей нравилось, что ты наркоман. — Беда не приходит одна, хах. Судьба сама делает нам огромный намёк, что хватит мешкать на одном месте и пора бежать. — отозвался Рэй, снова умиротворенный голосом девушки. Почему-то кромешный пиздец порой делает тебя бесчувственнее и храбрее... — У нас мало времени. Ногами бежать можешь? — Вроде да. — Отлично. Иди в свою палату за вещами, а я сотру записи камер. Выходишь через задний вход. Встречаемся на парковке. — Н-но...! Охранник может быть в кабине! — Люблю тебя! — громким шёпотом проговорила Эмма, убегая от парня, что офигевал, краснея. — Стоп, на парковке? Сливаясь со стенами, Эмма через щель выглядывала на охранника, что вновь не следил за порядком, а предпочёл посвятить себя крепкому сну. Чёрт. Сразу надела белые тонкие силиконовые перчатки, что лежали в её кармане. Мало ли. Отворила дверь, бесшумными движениями пробралась к компьютеру, периодически тихо вслушиваясь на задний план: сопит — спит, а если нет — конец. Разобравшись, удалось делитнуть все подозрительные записи, и на время выключить камеры вовсе. Задористая девчуля, как зашла, так и вышла из кабины, спустившись вниз на парковку. Тем временем Рэй переоделся в свою чистую одежду, сняв с себя больничные одеяния, припас все вещи, что у него были. Мысленно попрощался с местом, откуда он будучи уже осознанный отправится в путешествие под названием «Новая жизнь». Взглянул на часы, висящие на стене. Два часа ночи. — Пора... — пробубнил про себя, уходя отсюда. Парковка имела шикарный простор, то есть была больших размеров. Среди всех мест и машин к нему подъехала белая иномарка. Распахнула дверь машины, радуясь тому, что происходит. — Давай, запрыгивай! — Не знал, что у тебя есть машина. — Могу себе позволить~ Ну же! — с визами потащила за собой возлюбленного. Тот чуть не свалился с ног. Мигом дала газу, гоняя по шоссе. — Блять, Эмма! Прибереги мои ноги, они только-только оправились. — Прости, милый! — Я не об этом, не гони так сильно, прошу. — Точно…И из-за этого ты оказался в больнице. Но, знаешь…Я рада, что встретила тебя. — Впервые радуюсь сломанным ногам. — громкий смехотворный визг счастливой малышки, хоть они и одногодки, смеясь с юношей. — Итак, уважаемый пассажир, где по-вашему мнению конечная станция? — Нью-Йорк? — Хороший выбор. Пристегните ремни, мы направляется в Нью-Йорк! Ву-ху! — Какая же ты всё-таки ебанутая. — а сам чувствует, как широко улыбается. — За это ты меня и любишь? — ухмыльнулась в ответ рыжая бестия. — Верно. — гордился собой Рэй. — И я тебя, милый! До бесконечности!