Шанс на жизнь

Слыша, как колёсики кресла стучали по коридору, посмотрел на всё, не соображая события происходящего. Душа разрывалась от радости, желания кричать об этом на весь мир, и, с другой стороны, парализована паническим страхом, ибо, согласившись на предложение Эммы, всё обернётся неизвестностью. Словно увяз в болоте и ступает по кочкам, что, в любой момент, обваляться и может упасть. Почему она ему помогает? Всё максимально странно. Кто он, если уйдет от мамы, будет обычным никчёмным нищебродом, та уже не будет давать денег. Зачем такой нужен Эмме? Даже ничем ей не оплатил. Не может она бескорыстно о нём заботиться. Хотя, всё это время девушка только это и делала. Никогда и никто с ним не был «просто так». «Друзья-наркоманы» были лишь в те моменты, пока сам напаивал их за свой счёт или если позволял себя трахать, желая получить ещё одну дозу, когда она не обеспечивала финансово. Мама…Давно показала: любовь от нее — товар, за который стоит платить. Хочешь, чтобы мамочка что-то купила или выслушала тебя, обняла, взяла на ручки? Сначала докажи, что достоин этого: учёбой, послушно-рабским поведением, снизойди до состояния полного подчинения и будешь хорошим для матери, будет «любить» тебя. Только вот нахуй ему всё это сдалось. Любовь – не ёбанная награда, её не заслужишь, не нужно ломать себя, свою личность для подобной «любви». Эмма любит его таким, какой он есть, точнее, принимает…загоны, страшное прошлое с запрещёнными веществами, периодические вспышки самоненависти и отчаяния. Она не кричит: «Навыдумывал себе депрессий, это всё от нечего делать, у всех дети, как дети, а ты...». Понимает существующие факты, пытается их изменить в спокойной обстановке, не крича: «Сам себя до такого состояния довёл». За окном блистало розово-голубое небо, пока въезжали в палату. — Рэй…Ты не заслужил того, чтобы сгинуть там, с мамой в дурной компании. — помогая ему перебраться на кровать, сказала Эмма, испепеляя его взглядом. — Не хочу тебя утруждать. Прости...Так что нет. — Рэй хотел бы сказать «да», хоть в эту секунду, держа Эмму за её тёплую маленькую ладошку, убежать, куда глаза глядят, хоть на необитаемый остров, хоть в трущобы, лишь бы прожить ещё один день не с мамой, без денег, а с его подругой. — Значит, ты согласен. Назовём твоей маме более поздний срок выписки, а уйдешь намного раньше. — закутала пациента под одеяло, поглядывая на свои часы. — Эмма, блять! — Твоя психика ужасно пострадала, живёшь в абьюзивной семье, страдаешь от комплекса вины, что всех утруждаешь и всем мешаешь. Я тебя спасу. Не прощу себя, если ты останешься. — девушка села у края кровати, пристально вглядываясь на него. Хочется плакать. Кто может хотеть спасти его? Как может быть кому-то нужен? — Спасибо, что, несмотря на мой долбоебизм, продолжаешь...Пытаться вытащить меня... — сжимая крепче руку, ответил Рэй, опять не находя слов. Человеческая речь вообще слишком ограниченная. За всю жизнь ни разу не мог подобрать конкретных фраз, выразив свои мысли, чувства. — Люблю тебя. — ответила она. В её словах нет неловкости, прозвучало просто и невинно, будто лет двадцать так с друг другом болтали. — Спасибо. Я тебя тоже, ты хороший друг... — произнёс темноволосый. В словах докторши не было романтического подтекста, только искренняя дружба. Так казалось. Хотя...Парень слишком плохо знал людей. — Продолжай принимать препараты, не ввязывайся в драки, и твоя выписка ускорится. И за любовь не благодарят. — убирая с его глаз чёлку, улыбнулась та. — Ты сейчас уйдёшь...? — Придётся. — Эмма вскочила с кровати, как и в те дни, перед уходом, сказала: — Береги себя. Глазом не успел моргнуть, как остался в гордом одиночестве, наедине с собственными, глупыми, бесконечно заторможенными мыслями. Не успел моргнуть, как пролетели полтора месяца избегания, отстранения, неуверенности в себе, в ней...Почему? Какое он имел право сомневаться в его искренней подруге? Настоящей подруге, что без капли сомнений протянула руку помощи. Он правда может просто взять и уйти от такой жизни, но всё равно что-то его держит. Их отношения далеко не на деловом уровне. Друзья — очень крепкое значение. Не привык к такой чрезмерной заботе, не привык к появлению сильной, без алчной любви. Любви? Любовь...Очаровательное слово, романтичное, популярное среди художественных, литературных материалов. Не сосчитать сколько раз желал вкусить запретный плод, оставленный близкого человека, но только по документам. В жизни уже клал на этого человека. Такая Рэй бессердечная гнида. Она тоже хороша. Именно она должна была дать эту любовь, как мать, увы. Вынудила впасть в склизкую грязь. Просто боится доверять...Вдруг все люди такие, как Изабелла? Не хотелось бы ещё раз обжечься...Но...«Она» не такая. Её огонь не горячий, не болел, словно...безопасный, под которым хочется согреться, отдавать взаимное тепло, что разжигало избитое хромое сердце парня. Ему бы хотелось, чтобы они не были друзьями, намного больше, чем друзья. Намного. Разрывается на части, все месяца, что знакомы. Нужно ли ей это вообще...? Да, она хочет помогать, но испытывает ли она того же? Настолько ли они схожи друг с другой? Настолько ли «ебанутые»...? Уже полтора месяца практически не разговаривали, точнее...Эмма пыталась говорить. Рэй настаивал на перерыве. Глупый поступок. Вновь. И всё же...Если такова судьба...То он её принимает. От любви он точно не захочет убежать.