Уравнение с одним неизвестным

Каждая последующая встреча с Драко была сродни сладостному ожиданию какого-то намека, хоть непривычного взгляда в свою сторону или прикосновения. Гарри чувствовал напряжение, и это выводило его из себя, заставляя почувствовать легкое возбуждение. Случайные прикосновения, после которых бледные щеки покрывались румяными пятнами, поджатые губы и взгляд серых глаз, который старался не смотреть на гриффиндорца — Драко определенно чувствовал то же что и Поттер. Отчего-то юноше хотелось верить, что у Малфоя все было впервые. Да, возможно это собственничество, ревность и в целом его не должно волновать количество партнеров других (а тем более человека, с которым всего один раз было что-то около секса). И Гарри практически было стыдно за это. Но у Полумны он был первым, ровно как и у Чжоу. Только вот если с первой девушкой все было понятно — эксцентричная подруга, отношения с которой не могли быть испорчены, о которой хотелось вспоминать лишь с нежностью (ведь нельзя было описать насколько же теплые эмоции он испытывал к Лавгуд), то со второй все было совсем иначе. Чжоу была общительная и постоянно ходила среди подружек, которые распускали сплетни и втягивали в это ее. Затем беспричинная ревность к Гермионе, к той же Полумне и постоянные слезы, которые она выдавливала из себя, чтобы манипулировать и заставлять чувствовать вину. То есть сравнение с Полумной и Чжоу было неудачным хотя бы потому, что одна была подругой, а вторая просто неудачным опытом. И конечно же потому что Драко был парнем. Тем не менее, свою работу Малфой, как и говорил сам — выполнял на отлично. Ведь профессор по Защите от Темных искусств поставил ему Превосходно за ту письменную работу, что за него написал слизеринец. Даже выделил некоторые из частей текста, отметив их изобретательность и явную работу с библиотечными источниками. Таким образом Поттер заработал несколько баллов для Гриффиндора. Так что окрыленный тем, насколько же хорошие оценки получил на Зельеварении и Защите от Темных искусств, он летел в библиотеку, где в такое время мог найти Драко. Да, ему хотелось поделиться успехом. И, во-первых, потому что Малфой был напрямую связан с его учебой на данный момент, во-вторых, он надеялся, что увидит хоть немного радости за себя и свои усилия. Поиски Драко не занимают много времени. Поттер находит его в стороне от библиотеки, в одном из ближних коридоров. Слизеринская белая макушка находится сразу, а вот перед ним спиной к Гарри возникает особа, чье лицо, к сожалению, не удается разглядеть. Густые каштановые волосы, что волнами струятся к лопаткам… и блять. Это что Гермиона? Поттер обреченно вздыхает, потому что видит, как Драко передает что-то девушке, и слышит чужой смех. “Ахуеть это реально Гермиона” – только и проносится в голове. Гарри стоит как вкопанный, пока смотрит как Гермиона Грейнджер и чертов змей тихо посмеиваются, после чего девушка кладет ладонь на его плечо и удаляется в библиотеку, совершенно не заметив, скрывшегося за углом лучшего друга. – Чем это вы тут занимались? – спрашивает Гарри, выходя из своего укрытия. – О чем ты? Поттер бесится. Ему не нравится, что Малфой строит из себя дурачка, что приходится все объяснять и выбивать ответы. – Гермиона, – все же берет себя в руки и отвечает, – что ты сказал ей? – Не думаю, что это что-то важное, Потти, – усмехается Драко. Улыбка сползает с его лица, когда Гарри тяжело дыша, припирает его к стене, явно недовольный ответом, – ладно, успокойся, – закатывает глаза и выставляет руку, увеличивая расстояние, – отдал ей книгу и всего-то помог с одним заданием, не переживай так. Гарри хмурится, ведь ему не нравится то, что у Гермионы могут быть какие-то секреты с чертовым змеем (хотя сам явно ничуть не лучше, утаивая большую часть происходящего от друзей, если не все). Даже думать не хочется о том, как она от оскорблений со стороны чертового аристократа пришла к шушуканью возле библиотеки и прикосновениям к его плечу. Из мыслей его выводит прикосновение к запястью, затем он слышит цоканье и все же смотрит в сторону Малфоя. – Не сделал я ничего с твоей Грейнджер, – кривится юноша, – можешь сам у нее спросить. – Ладно. Поттер выдирает руку из чужой хватки. – Больно ты волнительно-агрессивный в последнее время, – заключает слизеринец. И Гарри абсолютно точно не хочет думать, что это звучало так, словно Драко беспокоился (и знал каким Поттер бывает в остальное время). – Все нормально, – скупо отвечает юноша, абсолютно точно не пялясь на задницу Малфоя, когда тот вырывается вперед.

***

В окно туалета влетел уже знакомый филин. Он пролетел совсем близко к голове Гарри, практически задевая небольшой посылкой выбившуюся, закрученную прядь непослушных волос. Немного небрежно скинул посылку рядом с Малфоем и уселся возле одного из дальних умывальников, подальше от юношей. Драко закатил глаза, потому что уже привык к тому, что семейный филин был птицей с характером. Просто он отвык от этого за то недолгое общение с Буклей, которой он уделял все свое время по вечерам. Полярная сова была значительно меньше, взгляд ее казался более осознанным, а движения дружелюбными. Да и свою работу она выполняла явно куда более ответственно и с присущей педантичностью. Малфой тянется к маленькой коробочке и распаковывает ее, откладывая черную ленту, которой посылка была привязана к лапе совы. Достает небольшое письмо и отставляет саму коробку, мельком заметив, что внутри находилось немного конфет и кусочек пирога. На губах появляется улыбка.

"Дорогой Драко, Отец считает, что твои успехи в учебе говорят о твоем усердии, что заслуживает похвалы. Согласно твоему последнему письму у Слизерина и Когтеврана была игра в квиддич. Как прошел матч? Как ты себя чувствуешь? Отцу и мне придется уехать в середине декабря по вопросам Министерства. Я надеюсь, что нам удастся вернуться до начала Рождества (мне бы не хотелось, чтобы ты проводил его вне дома). С любовью твоя мама, P.S. не забывай высыпаться"

Драко старается незаметно улыбнуться, ведь услышать похвалу от отца казалось чем-то действительно невозможным. Лишь когда Малфой старший признавал успех, его действительно можно было считать таковым. С самого детства отец был гораздо более строгим, чем мать. Драко не боялся физических наказаний, ведь иногда ему доставалось за непослушание, что было вполне заслуженно, учитывая каким скверным ребенком он был. Юноша берет чистый листок бумаги и перо, быстро отвечая матушке. Сухо пишет о том, что игра прошла удачно, что они выиграли, и чувствует он себя отлично. Благодарит за конфеты и за теплые слова отца и лишь в самом конце неуверенно пишет о том, что скучает и даже практически решает признаться, что не хочет оставаться в Хогвартсе на Рождество (ведь это единственный праздник, когда ему удается долгое время побыть с семьей). Но в последний момент осекает себя, решив, что узнай о таком отец, был бы точно недоволен. – Как его зовут? – спрашивает Поттер. Драко сначала не понимает суть вопроса, после чего поднимает взгляд и смотрит, как бесцеремонно семейный филин расселся подле гриффиндорца, позволяя гладить себя по перьям. Стоит ли говорить, что раньше такого не было. – Я же говорил – у нас в семье не принято давать имена, – вздыхает парень. И это действительно было таковым. Сколько он себя помнил, почтовые совы оставались почтовыми совами, а домовики (не считая пары исключений) были животными, не заслуживающими имени. Возможно, это было обусловлено тем, что чистокровные считали других недостойными, а возможно тем, что дав имя, привязывались. – Это на самом деле… грустно. – Ты что жалеешь меня, Поттер? Последнее, чего сейчас хотелось Малфою, так это видеть в глазах объекта своего обожания жалость. Драко — чистокровный аристократ, так что никогда не будет выглядеть жалко. И уж тем более в глазах мальчика, выросшего в семье магглов (до поступления в школу, он буквально имел один комплект одежды, что достались от двоюродного, включая трусы!). Но Гарри безразлично жмёт плечами, как бы намекая, что сам пока толком не разобрался в том, что чувствует. – Так что там с Северусом? – все же решает сменить тему слизеринец. Он не боится называть крестного по имени, ведь знает, что Гарри один из немногих, кто в курсе этой тайны. И отчего-то хотелось быть уверенным, что Поттер никому не растреплет. – "Выше ожидаемого" по зелью, которое мы готовили и даже несколько заработанных очков в пользу гриффиндора. Гарри сразу же загордился, расправил плечи и выпрямил спину, поднимая один из уголков губ. Это заставляет закатить глаза и тихо цокнуть. – Не гордись так, если бы не я, ты бы и лосьон от прыщей не приготовил. На самом деле это была лишь частичная правда. Ведь успехи парня и правда были куда лучше, чем раньше. Теперь Гарри знал состав большого количества зелий, которые его заставлял готовить Драко после уроков, да и к тому же спокойно мог отвечать на большинство вопросов. Он действительно добился небольшого успеха, но ведь не без помощи Драко. Гарри хмыкает, присаживаясь ближе. – Поспорим? – На что? – сразу же загорается Малфой. – На желание. Слизеринец кривится, явно недовольный такой затеей. Словно им снова по одиннадцать лет и они надеются выбить победу, чтобы заставить противника совершить что-то постыдное. – Только никаких любовный зелий, – все же соглашается Драко. – Никаких любовных зелий, – подтверждает Гарри. – Приготовишь Животворящий эликсир, – быстро отвечает юноша, словно уже заранее подготовил условия спора, – он изучается для СОВ, так что информация явно будет полезной для тебя. – Любой каприз, лорд Малфой. Поттер вдохновляется, сразу же листая страницы учебника в поисках рецепта. Малфой смотрит за тем, как Гарри закатывает рукава рубашки и принимается готовить эликсир. Он был уверен, что парень сможет приготовить зелье среднего уровня тяжести, так что готовился выполнить любое, даже самое дурацкое желание.

***

Гарри возится с эликсиром относительно недолго, все порхая вокруг с настойкой полыни, листьями алихоции и перечной мятой. Откидывает мантию совершенно в другую сторону и помешивает зелье строго по часовой стрелке, соблюдая определенный порядок, как его и учил Драко. На голове привычный беспорядок, рукава рубашки закатаны по локоть, а галстук ослаблен так, что совершенно болтается вокруг шеи. Приходится признаться себе, что покрасневшие губы выглядят соблазнительно в контрасте с яркими зелеными глазами, скрытыми за чуть пыльными круглыми очками. Они привычно сидят прямо на полу среди учебников в комфортной тишине. Пока Гарри заканчивает с зельем, Малфой успевает сделать уроки на завтра и даже полюбоваться видом из окна. В Мэноре редко было солнечно, а в гостиную и спальни факультета лучи не попадали из-за толщи воды. Так что смотреть на яркое солнце, что уже близилось к горизонту, заставляя небо окраситься в розовые и оранжевые тона — было чем-то редким, но от того не менее радостным зрелищем. Затем Гарри протягивает Драко готовый эликсир. И даже взглянув на него, юноше стоило признаться, что все было сделано безупречно. О чем он собственно не спешил говорить гриффиндорцу, что затаив дыхание ждал вердикта. – Ну? – недовольно спрашивает Поттер, раздражаясь из-за отсутствия терпения. – Что ну, – бурчит Малфой. Гарри придвигается ближе к нему, практически нависая сверху, желая выглядеть устрашающе, – хорошо, все хорошо, – звучит недовольный голос. Драко отставил склянку с зельем в сторону и уже приготовился выполнить любое желание, включающее в себя что-то постыдное, вроде фраз о превосходстве Гриффиндора, сказанных во время завтрака в Большом зале. Но у Гарри были свои планы, потому что он придвинулся как можно ближе, выдыхая практически в самые губы. – Мое желание, – тихо говорит Поттер, мельком опустив взгляд на бледные губы, что не смогло скрыться от взора их обладателя, – поцелуй. А еще кончик языка Гарри касается его нижней губы. Так что Драко даже не пытается сдерживать себя. Малфой подается вперед, накрывая манящие губы своими. Поглаживает кончиками пальцев скулы, щеки и проводит по линии челюсти. Замечает как взволнованно подрагивают ресницы Гарри, и как он хмурит брови. Использует язык, сплетаясь с чужим и вырывая тихий стон, когда подается бедрами вперед, касаясь напряженного члена в штанах гриффиндорца. Поттер привстает на колени и двигается вперед, теперь уже слегка нависая сверху. Ставит руки по обе стороны от Драко, но его останавливают, мягко касаясь запястья широкой ладонью. – Стой, – говорит запыхавшийся юноша, пытаясь восстановить дыхание, – могу ли я кое-что сделать? – Да. Драко кивает, переворачивая их таким образом, что теперь нависал сверху. Усмехается, оставляя еще несколько поцелуев на губах, щеках и шее, спускается вниз и задирает рубашку, целуя и посасывая нежные участки внизу живота. Водит ладонями по разгоряченной золотистой коже и проводит языком по полоске тёмных волосков, ведущей к лобку. Весь Поттер был абсолютно сексуальный, что заставляло трястись от желания и возбуждения. А еще у Драко все было впервые, так что он пугливо посмотрел в глаза Гарри, который кажется начал терять терпение и направил руку слизеринца к своему паху. Он не знал, что делать и с какой стороны подойти ко всему, ведь, во-первых, Поттер был парнем, а, во-вторых, достаточно настойчивым и имеющим опыт (насколько конечно об этом можно было судить). Но Малфой был Малфоем и признаваться в своих страхах и неуверенности не спешил, а наоборот — фирменно усмехнулся. Они все еще находились на полу и видимо не собирались менять ничего, так что слизеринцу пришлось только удобнее устроиться на ногах Гарри. Драко сделал медленный вдох, не желая показать сбитое дыхание, пока тянулся к ремню на чужих брюках. Собственный напряженный член так приятно упирался в ногу Поттера, чуть выше колена, что это заставляло подаваться вперед, постоянно толкаясь и создавая трение. – Твой член такой же плаксивый и жаждущий внимания, как и ты, Малфой, – в голосе Гарри слышится насмешка. Драко было стыдно, но он был готов практически скулить, ведь ему так нравится, когда Поттер говорит с ним так. С насмешкой, чуть надменно и свысока, словно его милость и теплые слова стоило заслужить. Собственная беспомощность в контрасте с чужим превосходством возбуждала. Драко спускается вниз, вставая на колени между разведенных ног и вытягивая тяжелый, пульсирующий член из штанов Гарри. Размера примерно как и собственный, только чуть более широкий и с красной головкой. Это был первый раз, когда слизеринец видел чей-то член. И он бы хотел придать этому хоть какое-то значение, ведь он впервые наклоняется, проводя кончиком языка по головке, вырывая тихий стон. Впервые заглатывает глубже и старается все сделать как можно лучше. Он переживает о том, как выглядит, о том, что ему стоит сделать и в чем ошибается. Так боится, что будет недостаточно хорош и что не сможет заставить партнера кончить. Он бы хотел придать всему значение хотя бы потому что это Гарри Поттер — мальчик который выжил и забрал его сердце. Но Малфой чувствует как в его волосы зарывается ладонь, заставляя полностью заглотнуть член. Глотку обжигает, так что приходится резко отстраниться, откашливаясь и вытирая влагу с глаз. – Блять, Поттер, – дрожит он всем телом, не на шутку испугавшись, – ты не мог бы быть… нежнее? Драко не уверен есть ли у него право говорить такие вещи, ведь Гарри может уйти в любой момент, лишь из-за отказа. – Прости, – быстро извиняется Поттер, – это ведь у тебя впервые? Малфой застывает в ступоре, задумываясь о том, стоит ли сказать правду или нагло соврать. Не хотелось позориться, но и врать чего-то тоже, так что он медленно кивнул, сверля взглядом пол. Признаваться в неопытности было чем-то очень смущающим, но правильным. – Хорошо, – тихо отвечает Гарри. Он притягивает слизеринца к себе и медленно целует, после чего мягко надавливает на его затылок, заставляя продолжить. И кто бы мог подумать, что избалованный и самовлюбленный аристократ будет сосать в туалете, стирая коленки дорогих брюк о грязный кафель. Давиться слезами и дрочить себе, пока гриффиндорец сдерживая себя, кончает на пол, замирая на месте.

***

Когда Драко натягивает штаны, вытирая уголки рта, Гарри замечает, как бледные щеки покрылись румяными пятнами. Змей явно стеснялся смотреть на него, то и дело отводя взгляд куда-то в сторону и не зная как себя вести, о чем говорить. Это выглядело забавно, так что останавливать юношу не хотелось. Поттеру нравилось смотреть, как самоуверенный Малфой потерял обладание на некоторое мгновение и выглядел как побитый котенок. Очаровательно. Драко садится рядом, накидывая на плечи мантию. Протягивает Гарри небольшую коробочку с конфетами. Они делят кусочек пирога на двоих и едят конфеты. Гриффиндорец признается, что мама Малфоя готовит превосходные пироги. Когда он был маленький, ему редко выпадала такая роскошь как сладости. Тетя Петуния на самом деле была ужасна в готовке, она заставила мальчика учиться готовить с самого раннего возраста и всегда говорила, что если он будет стараться, то возможно его полюбят. Это было ложью, но даже сейчас, приезжая на летние каникулы домой, он всегда готовил на всю семью. И даже так, ему редко перепадало выбить себе порцию хоть какой-то еды. Из-за того, что Поттер недоедал, он всегда был очень худой и казался ниже своих сверстников. Но поступив в Хогвартс, у него появилась возможность нормально питаться и заниматься спортом, так что на данный момент парень имел развитые мышцы, пусть и оставался все еще невысоким. Гарри приходится посмотреть на юношу подле себя, поскольку тот прочистил горло, привлекая к себе внимание. Малфой держит руки в замке, заглядывая в зеленые глаза и явно желая что-то сказать или спросить. Но Поттеру не остается ничего, кроме как ждать, чуть нахмурившись и оставаясь заинтересованным. – Так, – неуверенно начинает Драко, – ты считаешь меня своим другом? Гарри замирает, задумываясь действительно над этим вопросом. Воспринимал ли он когда-то Драко как своего друга? Нет, пожалуй. В целом он обращал внимание на слизеринского змея, лишь когда тот всеми силами старался привлечь его внимание к себе. Испытывал неприязнь, раздражение, злился, когда Малфой оскорблял его друзей, когда назвал Гермиону “грязнокровкой”. Мысленно сравнил с Дадли, когда впервые увидел, ведь маленький светловолосый мальчик казался полным дерьмом, избалованным и мерзким. Недавно же все изменилось, ведь теперь Драко был более… человечным? Скорее он просто перестал вести себя как мудак, а еще Гарри заинтересовался им с недавних пор. Ведь Малфой был на удивление терпелив, когда заставил выпить юношу любовное зелье, когда занимался с ним зельеварением. Был отзывчивым и на самом деле куда более эмоциональным, чем всегда казался. Гарри тяжело вздыхает, не зная как правильно ответить на чужой вопрос. Он не хотел врать, давать ложные надежды, также как и ранить юношу своим ответом (почему-то казалось, что Драко услышав правду наверняка оскорбится). – Я никогда не воспринимал тебя как своего друга, Малфой, – честно признается Поттер, решив, что правда будет лучшим вариантом в данной ситуации, – а после случившегося тем более не смогу. И это тоже было правдой. Гарри не смог бы завязать дружбу с человеком, с которым дважды трахался (пусть первый раз мог и не считаться, да и в целом у них пока не было полноценного секса). С Полумной же была совершенно иная ситуация, ведь, во-первых, они изначально были друзьями, во-вторых, просто договорились стать друг у друга первыми. – Твои оценки по Зелью, – голос Драко звучит негромко, выглядит он чуть поникшим, но Гарри не был виноват в том, что сказал правду, – ты получил “Выше ожидаемого”, так что сомневаюсь, что нужен тебе теперь. Поттер не хочет думать, что Малфой обиделся, и что он оскорбился или же был ранен его словами, пусть это и выглядело именно так. – Ты нужен мне, Драко, – ободряет гриффиндорец, – да и к тому же у тебя моя сова. Малфой улыбается, продолжая есть конфеты. Гарри остается надеяться, что змей не сильно обиделся на правду.