Уравнение с одним неизвестным

Гарри кажется, что Малфой по крайней мере если не обиделся, то наверняка был неприятно ранен ответом на вопрос, прозвучавшим в заброшенном туалете. Нет, он не показывал это, изменив свое отношение к Поттеру, на первый взгляд, он, кажется, совсем не изменился. Но вот от внимательного гриффиндорского взгляда не ушла ни одна мелочь. Драко был более молчаливым и отстраненным, возможно поникшим и часто погружался в себя, не с первого раза отвечая на отклики со стороны сокурсника. Думать об этом кажется бессмысленной тратой времени. Драко Малфой сплошь является загадкой для Гарри, так что приходится прийти к единственному логическому выводу — Драко расстраивается, ведь не может получить желаемого, как привык обычно это делать. И даже не пытается осознать, что такое описание подходило больше к прошлому типу поведения слизеринца, а не к тому, к чему они пришли сейчас. И все же перед Гарри предстала загадка: что творится с Драко Малфоем?

***

Гарри решил начать так, как решил бы сделать каждый — подойти к человеку, который лучше всех находил решение головоломок, которые не мог решить никто. А именно к Гермионе, которая наверняка смогла бы объяснить изменение в поведении Драко и заодно рассказать, с каких пор находилась в состоянии дружелюбия со змеем. Так что в один вечер, когда друзья сидели за домашкой втроем, Гарри решил приступать к действиям. С Драко они не делали задания вместе, ровно как и не занимались, чуть более недели, которая показалась слишком большим промежутком времени для распаленного активной работой мозга. Именно так он возвращался в привычную рутину общения с друзьями, вливаясь обратно в круговорот уроки-Большой зал-Гостинная Гриффиндора-уроки. Гарри окинул взглядом присутствующих в гостиной факультета и отметил, что лишних ушей не так много, так что любезно послал Рона в комнату, дабы вывести подругу на разговор. – Итак, – начал Гарри, – Драко Малфой. Гермиона подняла взгляд от своего сочинения и посмотрела на парня, слегка вздернув бровь. – Он уже давно извинился передо мной, – ответила девушка, видно сразу же понимая, что от нее требуется. Гарри нахмурился, но поспешных выводов делать не спешил: – Давно это когда? – После Рождества на третьем курсе. – Третий курс! – громко выкрикнул Поттер, приставая с места и возвышаясь над подругой. Гермиона испуганно оглядела всех присутствующих в гостиной, а затем посмотрела на Гарри. Извинилась перед сокурсниками с милой улыбкой и резко схватила юношу за руку, заставляя вернуться на свое место обратно. – Тише, Гарри, – стараясь скрыть раздражение сказала девушка, вновь взявшись за перо. Гарри чувствует себя обманутыми, потому что осознает, насколько же большое количество информации скрывали его лучшие друзья. От такой простой мелочи, как извинение, подаренное слизеринцем Гермионе, и до отношений, которые они с Роном так яро скрывали. Они постоянно обжимались по углам, скрывались из виду в любой момент и кидались ненужными отговорками. Поттер не злился на то, что его двое лучших друзей возможно влюблены, что встречаются. Он злился на то, что они не сочли нужным признаться ему, а продолжали врать. – Ты тоже не говоришь всей правды, Гарри, – укоризненно говорит Грейнджер. Слова Гермионы действуют на него как раздражитель, заставляя всего взъесться, не контролируя последующие слова. Почему подруга, которая даже не пыталась ни разу узнать о том, что происходило, теперь обвиняла его во лжи? Во всяком случае, он не врал ни разу — действительно занимался учебой, сидел в библиотеке и туалете и зубрил учебники. Просто недоговаривал, утаивая о том, что делал это не в одиночестве. – Я не говорю всей правды? – чуть ли не шипит Гарри, – когда вы с Роном в последний раз говорили мне правду, скрываясь за дверями Тайной комнаты вдвоем? Если бы ты что-то хотела узнать, то наверняка бы спросила, а не говорила обо мне с моим же лучшим другом за спиной. Гермиона сидит еще несколько секунд, замерев на месте. Она смотрела перед собой, поджав губы и сжимая перо в руках до побелевших костяшек. Щеки ее покрывались румянцем от злости, а Гарри тяжело дышал, вновь возвышаясь сверху и понимая, что они вовлекли и парочку студентов во все происходящее. – Гарри, я не смог найти то, что ты просил, но, – прерывается Рон, выходя в гостиную с улыбкой. Она сразу же меркнет, когда друг чувствует и видит напряжение, витающее во взглядах друзей, – ребят, у вас все нормально? Гермиона вздыхает, вставая с места и быстро собирая свои вещи. Кидает последний многозначительный взгляд на Гарри и подходит к Уизли, взяв его под руку и вручив свои учебники. – Все отлично, Рон, – отвечает девушка, утягивая его к выходу из башни. Гарри плюхается лбом на стол.

***

Да, возможно, Поттер погорячился. И к этому выводу юноша приходит лишь на следующий день, когда лучшие друзья удачно избегают его. Они не ждут его, когда идут на завтрак и отсаживаются подальше. Уходят первыми с трапезы, чтобы успеть добраться до кабинета, где сядут вместе, а значит Гарри нужно будет садиться отдельно. И это все такой детский сад, что юношу действительно начинает тошнить. Ведь Грейнджер все еще злится на его слова, а лучший друг у него просто бесхребетный и не может сказать слово против своей девушке. Он смеется, когда видит, как напряженная Гермиона утягивает Рона в самый конец стола, подальше от остальных. Уизли кидает на лучшего друга взгляд полный тоски и просьбы, но плетется за девушкой. – Куколд, – смеется рядом Симус. Гарри не может с ним не согласиться, так что удовлетворительно кивает, закатывая глаза. Ну почему все не может быть просто. Если он сейчас подойдет к Гермионе, наверняка получит кулаком в нос и тысячу проклятий, которыми его любезно осыпят. Так что стоит подождать, пока девушка остынет и можно будет без лишнего урона подобраться к ней, дабы извиниться. А до тех пор, продолжать терпеть шутки Симуса за обедом и сидеть одному в кабинетах. Гарри был один одиннадцать лет своей жизни, так что сможет удачно перетерпеть пару дней. Впрочем, уже близилось Рождество, а это означало, что у него есть возможность провести праздник в семье Уизли. Ему всегда нравилось проводить время в том доме — вечно оживленная и теплая атмосфера. Там, всем было плевать на то, что он был Избранным и мальчиком-который-выжил, ведь в первую очередь для Молли он был ребенком (а она всегда жалела детей), Джинни, кажется, испытывала к нему теплые чувства. Для Рона — лучшим другом, а для близнецов — в некоторой степени поклонником их шалостей. Так что Рождество в домике Уизли было долгожданным и желанным событием, которое Гарри действительно ждал каждый год. А еще Поттер настолько сильно сконцентрировался на проблеме с лучшими друзьями, что совсем забыл про Малфоя. Кажется, Драко был прав, сказав, что в последнее время юноша стал более “волнительно-агрессивным” (хотя по мнению самого Гарри это скорее можно было назвать растерянным или же взвинченным). В любом случае, Поттер вновь мельком наблюдает за светлой макушкой любимой змейки, которая уныло ковыряет вилкой в тарелке, не обращая внимания на окружающих друзей. Забини в это время треплется с Панси, все пытаясь ухватить девушку за ладонь, а та только отталкивает его, поджимая губы. Крэбб и Гойл стремились как можно побыстрее набить животы едой, словно боялись, что ее отберут. Гарри осмотрел окружение Драко и пришел к неутешительному выводу, озвучить который ему не позволил Финниган. – Поттер, тебе разве не надо спешить на тренировку? – Блять, точно, – подрывает юноша, чуть ли не переворачивая тарелку и выбегая из Большого зала, слыша вслед перешептывания Симуса и Дина. Гарри усмехается, потому что Финниган был таким же ребенком, раз все еще обижался на то, что не смог занять место ловца.

***

/// Тренировка шла своим чередом. Игроки придерживаясь правил, сначала сделали разминку, после чего приступили к самой игре. Они летали на метлах из одной стороны поля в другую, некоторые со сосредоточенными лицами, некоторые смеясь и улыбаясь. Гарри понимал их эмоции, ведь также сильно любил, когда его ноги отрывались от земли, метла мчала вперёд, и он чувствовал себя самым свободным и счастливым человеком в мире. Он любил полеты с первого же занятия, когда гонялся сначала за маленьким Малфоем, в попытках отнять небольшой шар, а затем уже за самой вещицей, пытаясь словить ее прежде, чем та разобьется. А ведь благодаря этому случаю он стал ловцом. Самым юным игроком команды, который совсем недавно только узнал о волшебниках, а теперь занимал такую важную позицию в команде. Губы трогает нежная улыбка. Только под конец тренировки, когда остается не так много времени, Рон решается поговорить с ним. Постоянно оглядывается, ведь знает, что Гермиона часто приходит на поле во время тренировок. Гарри только глаза закатывает, ведь его друг настолько сильно боится быть пойманным. Рон витает рядом, теперь уже также наблюдая со стороны за игрой команды. – Ты будешь мириться с Гермионой? – не церемонясь, спрашивает Уизли, – я устал быть козлом отпущения. – Пусть остынет немного, ты ведь знаешь ее, – нежно улыбается Гарри, вспоминая подругу в гневе. Он осознал свою ошибку ровно в тот момент, когда понял, что Грейнджер обиделась на его слова действительно, прокрутил в голове и пришел к заключению, что был дураком, – так что насчет Рождества? Гарри решает поинтересоваться у друга, будет ли у них возможность провести праздник вместе. Он не смущался своего вопроса, ведь знал, что в том доме он всегда желанный гость. – Блять, – протяжно ругается Рон, – блять, прости, я совсем забыл, – сводит брови юноша, будучи кажется расстроенным, или же сетуя на свою память, – мы всей семьей уезжаем во Францию к тетушке, если что ты можешь, ну. – Нет, Рон, все в порядке, – улыбается Гарри, – я все понимаю. – Точно? – Точно, Рон, я не маленький и смогу занять себя на Рождество. Уизли кивает, как бы соглашаясь с чужим ответом. Гарри витает в воздухе еще некоторое время, после чего летит вперед, как только видит золотое сияние у края поля. Он сразу же загорается и оживает, набирая большую скорость и пытаясь догнать снитч. Из головы вылетает одинокий поникший Малфой с его глупыми загадками. Затем обозленная Гермиона, встревоженный зашуганный Рон, который постоянно идет у нее на поводу. Дурсли, у которых он бы никогда не смог задержаться на Рождество, ведь это было сродни пытке. – Гарри, осторожно! Поттер слышит женский крик, громкий свист и разворачивается на громкий звук прежде, чем бладжер на полной скорости врезается в его плечо, заставляя потерять равновесие и свалиться с метлы.

***

Падения не произошло лишь потому, что один из его сокурсников использовал заклинание, останавливая движения всего в метре от земли. Тем не менее, это не спасло Гарри от повреждений, что ему успел нанести бладжер — сломанная ключица и несколько ребер. Адски больно и неприятно, но не худшие из травм, что гриффиндорец получил за все года, на протяжении которых играл в квиддич. А в компетенции Мадам Помфри он уж точно не сомневался, ведь прекрасно знал на опыте — ведьма поставит его на ноги за одну ночь, вылечив не только сломанные конечности, но еще и головную боль, не связанную с падением. В помещении привычно пахло травами и целебными зельями, соседние койки были пустыми, ведь в последнее время все меньшее и меньшее количество детей получало в обычное время травмы, не связанные с квиддичем. Только студенты, неудачно использовавшие то или иное зелье или же заклинание, но с ними колдомедик справлялась быстро, отпуская уже через несколько часов на занятия. Покой Гарри нарушало лишь небольшое количество девушек, которые явно испытывали к нему симпатию, и пара игроков команды, которые посчитали своим долгом остаться со своим золотым ловцом. Впервые их присутствие напрягало юношу. Они задавали ему бессмысленные вопросы, старались завести разговор и спрашивали о самочувствии. Обычно Гарри не чувствовал раздражение, сейчас же хотелось побыть одному, в полной тишине. Но сокурсники намеков, кажется, не понимали, так что продолжали кружить вокруг койки гриффиндорца. Спустя пару десятков минут Гарри, испытывая крайнюю степень раздражения, решил притвориться спящим, что в кои-то веки позволило ему насладиться тишиной. Игроки команды понимающе пожелали выздоровления и утянули за собой девушек, тихо прикрывая за собой дверь. Гарри сел на кровати, как только убедился, что никто из студентов более не попытается его посетить, и сразу же испытал боль. Ребра ныли, как и сломанная ключица, пока он чувствовал как внутри растекается зелье, начиная свою работу по сращиванию костей. Не было ничего более странного, чем чувствовать, как твой организм перестраивается под работу зельев, и к этому Поттер до сих пор не мог привыкнуть. Чуть позже, когда Гарри пытается подремать, к нему приходит Рон, оставляя немного сладостей на тумбочке. Уизли думает, что лучший друг спит, так что не предпринимает попыток нарушить его покой, уходя также тихо. И гриффиндорец радуется, что хотя бы Рон не трогал его, позволяя отдохнуть. Ведь насколько бы Мадам Помфри не была специалистом, сколько бы костей заново не отрастила, Гарри все еще был человеком, который чувствовал боль и неприятные ощущения от того, как ребра сами встают на положенное место. И да, вообще-то, ему все еще было обидно, что Уизли приходилось выбирать в ссоре сторону своей девушки или же лучшего друга. Поттеру позволили спокойно спать практически до самого ужина. Помфри оповестила его, что домовики принесут ему еды с ужина, и спросила его пожелания, на что юноша помотал головой и ответил, что съест все на усмотрение колдомедика. Мадам только кивнула, уже привычно спеша к другому своему пациенту. Макгонагалл появилась в больничном крыле бесшумно. Высокая женщина отошла в сторону, переговорив с Мадам Помфри, а затем подошла и к самому Гарри. – Как ваша рука, Поттер? – поинтересовалась женщина. – В порядке, думаю к следующей тренировке буду в привычной форме. Макгонагалл кивнула, соглашаясь с таким заявлением. Юноша уже привык, что профессор всегда навещала его в больничном крыле, интересуясь самочувствием. И это было вполне обосновано, ведь, во-первых, она является деканом факультета, а значит должна отвечать за каждого гриффиндорца (ведь каждый из них из-за своего безрассудства мог свернуть себе шею ненароком), а во-вторых, именно с ее руки Гарри на первом курсе удалось стать ловцом (ведь женщина на удивление была заинтересована в квиддиче, так что всегда опекала членов команды и интересовалась их успехами). – Могу ли я попросить вас кое о чем, профессор? – Смотря какого рода будет ваша просьба, – кивнула Минерва. Гарри прикусил нижнюю губу. Еще на третьем курсе он попросил декана подписать его разрешение на посещение Хогсмида, которое ученики сдавали в администрацию. Ведь Дурсли были совершенно не заинтересованы в такого рода просьбах и отказывали не смотря на все мольбы юноши. Сириус же хоть и был крестным отцом, опекуном он формально не считался (и находился в бегах), так что когда письмо с подписанным разрешением пришло, в администрации его не удовлетворили. Запрет гриффиндорец конечно успешно обходил, ускользая незаметно из башни на выходных, после чего скрывался в толпе среди других студентов. Но во время зимних каникул это было сложно сделать, ведь учеников, что оставались в школе, было совсем немного, так что Поттеру не удалось бы скрыться и незаметно пройти в Хогсмид. – Не могли бы вы подписать мое разрешение? – робко поинтересовался юноша. – Ох, Поттер, – вздохнула декан, кажется, будучи тронутой такой просьбой, – вы ведь знаете, что его должен подписать ваш опекун, – напомнила женщина. Гарри поник, ведь просидеть все каникулы одному в Хогвартсе не хотелось. Так ему удалось бы ходить в Хогсмид с остальными ребятами, которые остались в школе. – И все же, думаю, я смогу помочь вам, попросив Филча закрыть глаза на эту ситуацию, – с легкой улыбкой, уже более тихо продолжила профессор Макгонагалл, – но только потому что вы прислушались ко мне и занялись учебой. Женщина выпрямилась, все еще улыбаясь и сложив руки в замок. Насколько бы строгой она не казалась, ей никогда не было чуждо ничего человеческого. Гарри чувствовал к ней уважение, которое выросло из страха, что он испытывал сначала на первом курсе, ведь женщина сама нередко понимала, что есть обстоятельства, которые позволяют нарушать правила (или же успешно обходить их, как и в этот раз). – Спасибо вам, – улыбнулся Поттер, – и это благодаря вам, профессор, спасибо, что просили Малфоя заниматься со мной. Макгонагалл нахмурилась, непонимающе глядя на своего студента. – Приятно слышать благодарность, но боюсь вас огорчить, Мистер Поттер, ведь я не просила молодого Малфоя заниматься с вами. – Оу, – осознает гриффиндорец сказанное деканом и переводит взгляд в окно, – черт. – Следите за языком, молодой человек! Гарри сдерживает смешок, поджимая губы и вновь глядя на профессора. – В любом случае, спасибо вам, профессор. Макгонагалл сухо кивает, пожелав скорейшего выздоровления и скрываясь из больничного крыла. Итак, Драко не заставляли заниматься с ним зельеварением. Что ж, это заставляло еще несколько вопросов всплыть в голове. Гарри откидывается на подушку, упрямо пялясь в потолок и пытаясь найти ответы в своей голове. Гермиона не смогла ответить даже на элементарные вопросы, так что приходилось искать решения головоломки самому. Приходится собрать картину воедино, дабы сопоставить все события и понять их значения. Таким образом, спустя некоторое время, на протяжении которого Поттер прокручивал в голове все события, он пришел к нескольким (по его мнению) важным вещам. Во-первых, Драко сам решил помочь ему с оценками. Ведь если это не была Макгонагалл, то это было решением самого слизеринца, поскольку Снейпу было откровенно плевать на успеваемость студентов, которые не были заинтересованы в предмете, а Дамблдор был слишком занят собой и лимонными дольками в своей тарелке. Да и к тому же, директор вряд ли бы обратился к Малфою, а не сразу же к профессору Снейпу. Значит, Драко сам как-то узнал о том, что Гарри нужно повысить оценку, и отчего-то решил помочь ему. Во-вторых, Драко по какой-то причине опоил Гарри любовным зельем именно со своим волосом. Мог бы использовать кого угодно, дабы посмеяться над ним, мог растрепать всем о том, что Поттер влюблен в него и бегает подобно собаке за своим хозяином. Но не сделал этого, а наоборот терпеливо помогал ему. Итак, Гарри связывает первое и второе, считая, что причина такого поведении одна и та же. И в-третьих, Драко уже не один раз терял перед ним лицо, поддаваясь на ласку и позволяя делать с собой практически все. "Ох блять" – проносится в голове Гарри, – "Драко влюблен в меня?" Малфой отдал ему свою мантию, когда его вещи были испорчены неотстирывающимися чернилами. Угощал его сладостями из дома и яблоками, которые постоянно таскал из зала. Делился некоторыми достаточно личными вещами о собственной семье, о которых никто не знал. Он шутил с ним, не только занимался дополнительно, но и делал домашнее задание. Хорошо заботился о Букле, на самом деле переживая о том, чтобы ей было комфортно и она не скучала по своему хозяину, таскался в библиотеку и пытался вернуть сову. Головоломка в голове Гарри начала проясняться, и ее решение казалось невозможным. Для него самого это было не больше, чем увлечением и интересом, который он чувствовал, когда думал о перспективе опыта со своим полом. И ведь Драко вел себя, как и те девушки, что пытались привлечь внимание гриффиндорца — они пекли ему печенья, давали сладости, пытались всучить подарки и кидали двусмысленные взгляды, а еще пытались напоить любовным зельем. И в-четвёртых, Драко обиделся, когда Гарри сказал, что никогда не воспринимал его как друга. Хотя возможно, когда Малфой говорил это, то имел ввиду не "друг", а кое-что совсем другое. И да, кажется, Драко реально влюблен в него. Гарри не замечает, как за раздумываниями быстро летит время, и он вырубается, совершенно забывая обо всех трогающих вещах. Ему снились безмятежность и спокойствие. Нежные руки и баюкающий голос, заставляющий забыть обо всех проблемах. Сладкий сон прерывается резко. Гарри всегда имел чуткий сон, ведь живя в одном доме с Дурслями, приходилось быть постоянно готовым к опасности в виде Дадли. Кузен любил подкрадываться к спящему младшенькому, чтобы нанести удар. Еще тетя Петуния не любила ждать, причем даже больше, чем дядя Вернон, так что пришлось научиться просыпаться после первого оклика. Это вошло в привычку, так что, когда Гарри спал, его не волновало ничего вокруг до тех пор, пока его не назовут по имени, или же не подойдут близко. Гарри лежал на спине в койке, когда услышал скрип половицы и сразу же вынырнул из сновидений, но глаз не открыл. Продолжал лежать, прислушиваясь к тому, что происходит, и пытался понять характер шагов незнакомого гостя. Но это не пригодилось, ведь сделав еще два шага, тот подал голос, который Поттер узнал сразу же. – Гарри. – Драко? – удивленно спросил юноша, сразу же открывая глаза, – ты что здесь делаешь? Малфой стоял напротив него в черной фланелевой пижаме и накинутой сверху мантии. С чуть пушащимися волосами и палочкой в кармане. – Пришел проведать тебя, – пробубнил под нос Драко. Гарри думает, что у него вот-вот отвалится челюсть. Он не знает, как ему стоит себя вести и что ответить на чужое желание "прокрасться из подземелий мимо Филча, не попавшись, чтобы увидеть одного гриффиндорца посреди ночи в Больничном крыле и не получить от Мадам Помфри". Возможно, Драко был самоубийцей, но Гарри думал, что тот действительно кажется влюбленным. Ведь как иначе можно объяснить этот взгляд — смущенный, опущенный в пол, с заломанными руками. Гарри понимал, что Драко и сам растерян, ведь также не понимает, что ему делать и как себя вести. В голове сразу же вспыхивают воспоминания о тех эмоциях, которые он переживал из-за любовного зелья. Если это именно то, что сейчас испытывает Малфой, то его становится искренне жаль. Слизеринец наверняка растерян, пусть и не показывает этого, возможно, переживает и на что-то надеется. Ведь Гарри не делал ничего хорошего для юноши, а давал только ложную надежду своим интересом и интимными прикосновениями. Поттер старается не морщиться, ведь все так сложно, и он напрямую виноват в этом. Драко присаживается на край кровати, чуть откидывая кончик одеяла в сторону. – Выглядишь как дерьмо, – хмыкает он. – Никто не честен со мной как ты, – усмехается гриффиндорец. В то время, как все девушки, которые испытывали к нему чувства, говорили о красоте Гарри, Малфой же наоборот предпочитал говорить, что в юноше совершенно нет ничего красивого. И таким змей был всегда, на первом курсе предпочитал смеяться над его ростом и очками, умственными способностями и одеждой, волосами, а затем просто успокоился, иногда кидая общие фразы. – Вообще-то я имел ввиду, что ты выглядишь уставшим, – поджал губы Драко. Он определенно чувствовал себя неловко, ведь то и дело разглаживал складочки на уголках мантии и смотрел на свои руки, – знаешь, думаю, ты действительно устал, так что лучше мне будет уйти. Драко поднимает взгляд, улыбаясь натянутой улыбкой. Они разговаривают впервые за долгое время, и Гарри понимает, что действительно немного скучал по слизеринцу. Который сейчас ведет себя еще более неестественно, чем до этого. Возможно, Малфой и сам скучал, так что почувствовал странный порыв прийти, когда узнал о том, что ловец враждующего факультета получил травму. – Останься, все в порядке, – старается успокоить его Гарри, касаясь запястья юноши, – сомневаюсь, что ты обошел комендантский час и Филча с его мерзкой кошкой, лишь для того, чтобы сказать, что я выгляжу как дерьмо. – Ладно, – соглашается сокурсник, видно согласившись с его словами. Гарри хмыкает и отодвигается на край кровати, потянув Малфоя за руку и заставляя лечь рядом на свободное место. Он переворачивается на здоровое плечо и морщится, поскольку боль в ребрах все еще тревожит его, пусть и не такая сильная как до этого. Оказывается слишком близко к чужому лицу и смотрит в серые глаза. Глубокий светлый цвет, с холодным практически сияющим цветом. Поттер улыбается, ведь его глаза совершенно точно похожи на сияние Патронуса. Он испытывает странный порыв, решая проверить это, тянется к своей палочке. Произносит заклинание под непонимающий взгляд Драко и направляет палочку на центр помещения. Серебристая дымка рассеивается, приобретая телесную форму оленя, что грациозно проходит вперед, оглядываясь по сторонам, а затем останавливая взгляд на двух юношах. – Красиво, – завороженно смотрит Драко. Гарри смотрит на отражение оленя в его светлых глазах и понимает, что их свет действительно похож. Патронус стоит еще некоторое время, после чего разбегается и выскакивает в окно. – Какой у тебя Патронус? – интересуется Поттер, вновь переключая все внимание на слизеринца. Драко же жмет плечами, заглядывая в чужие глаза. – У меня нет Патронуса, – слышится сухой ответ, – никогда не получался, даже серебристое облако не выходит, не то что телесная форма. – Возможно все дело в твоем воспоминании, – говорит юноша. Он уже несколько раз учил других студентов со своего факультета этому заклинанию, и каждый раз проблема заключалась именно в том, что они использовали не то воспоминание, – о чем ты думал? Драко поджимает губы и опускает взгляд всего на секунду, кажется, задумываясь о том, стоит ли отвечать. Гарри не торопит, только наблюдает и ждет, не желая давить. – Об отце, – все же решается ответить Малфой, – о том как он впервые признал мои успехи. Гарри смотрел на смущенного юношу, не отрывая взгляда. Он думал о том, насколько же жестоким и строгим должен быть Малфой старший, что для его сына признание успеха считается счастливым воспоминанием. Просто ребенок, которого постоянно заставляли равняться на своего отца и вести себя подобающим образом. Поттер протягивает руку и накрывает ею бледную щеку, вспоминая как же остро реагировал на его слова слизеринец. – Знаешь, зря я тогда сказал это, – говорит Гарри чуть тише, чем до этого, – ты не такой, как твой отец. Юноша гладит кончиками пальцев нежную кожу, проходится от подбородка до виска и запускает ладонь в его волосы. Наслаждается их мягкостью и улыбается уголками губ. Его запястья касается рука, притягивая к себе, и Драко оставляет легкие поцелуи на ладони. Гарри завороженно смотрит за этим, практически задерживая дыхание и признаваясь себе кое в чем. – Я не воспринимаю тебя как друга, Малфой, – говорит он, – но ты мне нравишься. Зеленые глаза смотрят в серые, оба не отрывают взгляда. Драко подается вперед, мягко накрывая чужие губы своими и прикрывая глаза. Осторожно жмется, стараясь не задеть сломанные кости и восстановить сбившееся дыхание. Они отрываются друг от друга, после чего вновь и вновь целуются, пока губы не становятся припухшими. – Я впервые остаюсь на Рождество в Хогвартсе, – признается Драко, когда они продолжают лежать на одной кровати, рассматривая друг друга. – Давай проведем его вместе, – предлагает Гарри, и его вновь целуют.