Уравнение с одним неизвестным

Начинаются зимние каникулы, так что практически все студенты разъезжаются по домам, оставляя лишь немногих в школе (в основном таких же сирот как Гарри или же тех, чьи родители были заняты или не дома, как Малфои). Гермиона не остыла даже к тому времени, как ей пришлось садиться на поезд в Хогсмиде вместе с Роном. Так что Поттеру не удалось даже проводить друзей, не то что пожелать им счастливого праздника. Но записки он все равно написал и подарки купил, а вот отправить их он планировал уже в сочельник. Все оставшиеся студенты, чье число не превышало даже двадцать человек, суетились вместе с преподавателями, помогая подготовить школу к предстоящему празднику. Вместе с Гарри на Гриффиндоре осталось двое первокурсников, чьи родители разрешили им остаться в школе, так что очарованные дети совершенно не обращали на него внимание занятые своими заботами. Юноша сразу же вспомнил, как остался на первом курсе вместе с Роном и даже получил подарки от Сириуса и семейства Уизли (Дурсли никогда не дарили ему даже обычные мелочи, так что ждать чего-то от них было бессмысленно). Безразличие двух маленьких гриффов позволило принять решение, благодаря которому каникулы смогли засиять новыми красками — переселить Драко в комнату Поттера. Решение было обосновано тем, что в подземельях сейчас было настоящее ледяное царство, еще и полностью пустое. Ну и не менее важную роль играло конечно же данное друг другу обещание в больничном крыле той ночью. Захватили юноши лишь некоторые вещи Драко — фланелевую пижаму, гигиенические средства и кое-какую одежду. А еще в комнату вернулась Букля и это радовало Гарри. Когда двое парней пришли в спальню Слизерина, дабы собрать те немногие вещи, сова, что-то для себя решив, уселась на плечо Малфоя и слезла лишь когда тот расположил свои вещи уже возле кровати в башне. Поттер на такие махинации только вздернул брови, да опять махнул рукой (сейчас праздники, а про сову он никогда не забудет и разберется потом). Юноши даже устроили небольшую перестановку и позволили себе сдвинуть две кровати, ведь все равно никто не узнал бы об этом. Первые дни они только и занимались тем, что не вылезали из кровати и бездельничали, но через несколько дней такое времяпровождение надоело, и перед ними возник вопрос: Чем бы они могли заняться так, чтобы оба были в восторге? И таким образом, сокурсники решили узнать друг друга получше, чтобы запомнить эти каникулы как одни из лучших. Негласно решили начать с Драко и первым же делом слизеринец сказал одну из самых очевидных вещей — он любил летать на метле. Гарри на такое кивнул, как бы соглашаясь, ведь это было очевидно. Маленький Малфой все детство провел на метле, научившись летать, чуть ли не в тоже время, что и ходить. Да и Поттер сам по себе очень любил полеты, так что в один из тех дней, когда снег не падал, они провели все время за тем, что играли во что-то около квиддича (Гарри слепил совсем небольшой идеальный по форме снежок, а Драко заколдовал его так, чтобы тот летал по определенной территории). После оба, совершенно уставшие, свалились с метел и лежали на снегу, восстанавливая дыхание и делая ангелов. После этого Гарри вспомнил слова слизеринца о том, что тому нравятся кошки. И будь проклят тот момент, когда он решил, что словить Миссис Норрис было неплохим вариантом. Чертовка исцарапала ему все руки и практически откусила мочку уха, но когда увидела Драко, то сразу же успокоилась. Довольно залезла к нему на руки и начала облизывать, после чего невинно игралась с ниточками на подоле кровати. Гарри думал, что недаром ее ненавидели практически все студенты — она была самым настоящим демоном. Но она нравилась Малфою, а Малфой нравился ей. Так что на следующие разы она приходила в их спальню сама, и оба не понимали, как же она проходит мимо портрета Полной дамы. Она могла залезть на руки и позволить змею гладить себя, но чаще сидела чуть поодаль, предпочитая лишь наблюдать за происходящим. Гарри решил, что возможно будет неплохой идеей попробовать Малфоя сводить к Хагриду. Он договорился с великаном, когда помогал ему устанавливать елку, и тот, пусть и выглядел настороженным, но дружелюбно дал добро. Так что после Рождества они должны были сходить к Хагриду, дабы помочь ему с кормлением магических существ. И все было как нельзя лучше. Только вот никакого намека на те вещи, которые юноши делали прежде — даже не было. Никаких поцелуев, касаний, лишь неловкие и смущенные взгляды. Редкие поцелуи, но совсем неглубокие и не пошлые, легкие прикосновения губ, больше похожие на что-то нежное и целомудренное. Сначала Гарри засыпал повернутый лицом к спине Драко, а затем просыпался, когда худое тело было прижато к его, и слышал оправдания о прохладе с утра. После он еще с ночи притягивал змея к себе и крепко обнимал, также оправдываясь прохладным помещением. Они могли лежать долгое время лицом к лицу и молчать, оставляя поцелуи на коже, но не более. Гарри не говорит, что ему не хочется, наоборот. Просто спешить ему некуда, а Драко пока разбирается в себе. – Шах и мат, – улыбается Поттер. – А ты неплох, – все же признает Драко, – еще одну? Гриффиндорец отрицательно машет головой, ведь на сегодня с него хватит шахмат. Как только он изъявил желание когда-нибудь переиграть Рона в шахматах, Малфой сразу же решил помочь ему в этом. Искренне считая своим долгом поднатаскать Гарри в шахматах, он практически постоянно носил с собой богато украшенную, изящную доску с магическими шахматами. Играли они все свободное время, то есть несколько дней напролет, что позволило волей неволей, да получше разобраться в игре. – Чем займемся сегодня? – поинтересовался Драко, когда сложил все шахматы в доску и поставил на тумбочку. Он приземлился на плечо Поттера, удобно устраиваясь на нем сверху. Гарри поднялся чуть повыше на подушке, одной рукой обвивая тело возле себя, а вторую подкладывая себе под голову. – Можем подняться на Астрономическую башню, посмотрим на звезды, – предложил Драко, – люблю это место. – Значит, – осторожно поднимается Гарри, подминая юношу под себя и нависая сверху, – пойдем туда. Драко трогательно улыбается и гриффиндорец наклоняется к нему, оставляя поцелуи на губах. Нежные поцелуи меняют характер и становятся более страстными в тот момент, когда Поттер проводит кончиком языка по нижней губе. Дыхание сбивается и теперь Драко нависает сверху, практически трахая чужой рот собственным языком. Его руки покоятся на плечах сокурсника, сжимая их и чуть царапая ноготками. Внизу живота ненавязчиво тянет возбуждение, так что Гарри скользит рукой под рубашку Малфоя, заставляя бледную кожу покрыться мурашками. Накрывает чужое скрытое брюками возбуждение ладонью и мягко сжимает, поглаживая и создавая трение. Отрывается от его губ с задушенным полу-всхлипом и останавливает. – Стой, – сжимает юноша запястье длинными пальцами. – Что-то случилось? Гарри обеспокоенно смотрит на Драко. Вырывает руку из хватки и перехватывает чужую, успокаивающе поглаживая тыльную сторону ладони. А Малфой выглядит как щеночек маленький (и да, это не должно заставлять член так реагировать, но Поттер посылает свой детородный орган, ведь сейчас у него были дела поважнее), такой растерянный и очаровательный. Продолжает сидеть на бедрах гриффиндорца и чуть сводит брови к переносице, заглядывая в зеленые глаза. Очаровательный. – Я не понимаю, что происходит, – все же говорит он. – Секс, – и Гарри был самым настоящим тугодумом и остолопом, ведь опять не понял, какой именно смысл таился за фразами Драко. Такой ответ расстраивает слизеринца, ведь он тоскливо растягивает губы в усмешке и слезает с кровати. Поправляет ремень на своих брюках и смотрит на Поттера с тоской, заставляющей сердце сжаться. После чего быстро ускользает за дверь, скорее всего направляясь на ужин. Гарри с размаху впечатывается затылком в матрас в попытке успокоиться. Опускает взгляд на пах и ругается матом, потому что опять сморозил хрень и потому что вновь возбудился из-за Малфоя. Ну какого черта он так плохо понимает намеки и фразы с подтекстами? Будь у него способность видеть, что именно хочет сказать ему Драко (но стесняется) было бы намного лучше. Поттер слишком твердолобый, поэтому вопросы воспринимает лишь в контексте настоящего времени, не относя к остальным событиям. А его змеенышу было интересно знать, что именно происходит между ними на протяжении всего времени. – Ну блять, – утыкается юноша в подушку и протяжно стонет от досады. Выжидает еще несколько минут, пока возбуждение окончательно не спадает (ведь не хотелось бы появляться в Большом зале со стояком) и выходит следом, направляясь на ужин. Спускается на первый этаж как никогда быстро, успевая миновать несколько пролетов до того, как лестница изменит положение. После чего влетает в зал, усаживаясь на облюбованное за это время место по левую сторону от Малфоя. Оба молчат, не пересекаясь взглядами. Гарри повезло, что у него хотя бы была возможность сидеть рядом, ведь в этом году студентов осталось не так много, так что для несчастных двадцати человек оставили всего один стол. Ни на одном из учеников не было формы, равно как и никаких гербов в комнате, как бы показывая, что на время праздников вражды и соперничества факультетов не существовало. Гарри хочет взять Драко за руку под столом, но неуверенно одергивает ее, ведь сейчас не думает, что достоин это сделать. До конца ужина он ковыряет свой салат и кидает мимолетную улыбку Макгонагалл, все еще будучи благодарным за разрешение посещать Хогсмид (которое кстати самое время использовать). После ужина Драко исчезает и Поттер не хочет думать, что тот больше не вернется в комнату.

***

Впрочем, он ошибается, ведь посреди ночи его расталкивает настойчивая рука. Приходится открыть глаза и потянуться за очками, после чего в фигуре узнается никто иной как Малфой (и это заставляет облегченно выдохнуть с мыслью, что не все потерянно). Драко протягивает мантию невидимку. – Разве мы не собирались в башню? – недовольно спрашивает змееныш. Гарри просит дать ему пару минут, которые тратит на то, чтобы окончательно проснуться и собраться, накидывая на себя мантию. Притягивает Малфоя к себе за запястье и прижимает, накидывая сверху ткань мантии. Слышит хмыканье, но не возражает и не говорит ничего в ответ. Когда они подходят к Астрономической башне, заходить в которую было запрещено во внеучебное время, Гарри понимает, что должен сказать Драко именно сейчас. Он не останавливается, продолжая удерживать мантию и передвигаться ближе к нужному коридору. – Драко, когда ты спросил, ну сегодня, что происходит между нами и тогда, считаю ли я тебя своим другом, – шепотом начинает Поттер, жалея, что не может прямо сейчас посмотреть на лицо Малфоя, – я сказал то, что есть в действительности, но не совсем так, как считаю, – чуть скорее и очень смущенно проговорил юноша, на физическом уровне чувствуя, как на лбу змееныша пролегает складочка, – я считаю, что мы ну… партнеры. – Типа сексуальные? – неуверенно спросил Малфой. – Ну ты по крайней мере невероятно, – отвечает Гарри прежде, чем понимает, какая же херня вылетела из него, – но я имел ввиду, что мы встречаемся, – сразу же исправляется он, – ну знаешь, что ты мой парень и все такое. Драко останавливается на месте, заставляя последовать примеру и Поттера. Заставляет развернуться к себе лицом и, кажется, даже оставляет челюсть где-то на полу без попытки на возвращение. – Ты… что? – Прости, что не сказал этого раньше, Драко, но… будешь моим парнем? – на одном дыхании выдает Гарри. – Блять, да. Гарри широко улыбается, потому что чувствует себя счастливым. Они дергаются, услышав шаги и приглушенные голоса. Срываются с места и бегут из коридора, забывая напрочь о том, что на них мантия невидимка, и что она не делает звуки менее тихими. Оба бегут, только сверкая пятками, с широкими улыбками на лицах и держась за руки. Пробегают практически половину замка в поисках места, где могут укрыться. Парни останавливаются в вестибюле, нервно оглядываются, после чего оседают за золотой статуей Архитектора Хогвартса. Пытаются отдышаться, все еще сияя улыбками на губах и стараясь успокоить сердце после такой разминки. И одного взгляда друг на друга было достаточно, чтобы в груди что-то затрепетало. Драко подается вперед и накрывает его губы своими. Он вылизывает рот Гарри, трахает его языком и припирает к стенке, прижимаясь всем телом как можно ближе. Кажется, готов съесть юношу целиком, отрывается от губ лишь для того, чтобы оставить поцелуи на шее, провести по ней языком и уткнуться носом, делая глубокий вдох. У него уже стоит, и Гарри чувствует это. Он просовывает колено между ног слизеринца, позволяя тому неистово тереться возбуждением о свое бедро. Поттер думает о том, что если бы не мантия невидимка, их бы уже давно словили. Хотя сейчас она вряд ли помогает, ведь на ткани то и дело образовываются складки, а сама она съезжает в сторону из-за движений. Драко вновь впивается в губы на этот раз с чувством, собственнически кусая их. Зализывает раны и сжимает ладонью напряженный член гриффиндорца, не прекращая тереться пахом о его бедро. – Гарри, могу ли я? – спрашивает он на выдохе, скуля практически в чужие губы. – Да. Драко опускается поцелуями к паху и расстегивает ремень, а затем и молнию брюк. Вытягивает член и берет в рот, прежде проведя кончиком языка по всей длине. Он смотрит на наполненное удовольствием лицо Гарри и не отрывает взгляд, завороженно наблюдая, как тот прикрывает глаза, чуть прикусывая нижнюю губу. Ладонь зарывается в его волосы и заставляет насадиться ртом глубже. Гарри кончает, сдерживая стон и меняя их местами. – Я хочу кое-что попробовать, – медленно и с расстановкой говорит юноша, надеясь, что возбужденный змееныш его сможет правильно расслышать, – ты позволишь мне? Драко судорожно выдыхает, потому что кончики чужих пальцев мягко глядят его щиколотку, отчего кожа покрывается мурашками. – Да. Поттер откидывает мантию невидимку всего на некоторое мгновение. Вновь целует, скорее чтобы успокоить волнующегося парня, что то и дело оборачивался по сторонам, очевидно испытывая страх быть пойманным. Гарри стягивает с него брюки вместе с нижним бельем и осторожно складывает рядом. Ладонями касается молочным бедер и проводит по ним, наслаждаясь их нежностью и гладкостью. Мягко поднимает Малфоя и усаживает на золотой постамент, разводя трогательные коленки в сторону и становясь между ними. Он закидывает одну ногу на свое плечо, придвигаясь ближе, после чего тянется за мантией. Одним движением Гарри накидывает ту на Драко, что дрожал всем телом, покрываясь пунцовыми пятнами. – Все в порядке, Драко, – проговорил Поттер, все также внушая спокойствие ласковой интонацией и нежными прикосновениями губ к внутренней стороне бедра, – я никому не позволю увидеть тебя таким. По взгляду Драко понятно, что ему хочется верить. Он кивает и разводит ноги чуть шире, оставляя одну из них на плече гриффиндорца. Внезапно он дергается, ведь руки Гарри касаются его ягодиц, разводя их в сторону. Придвигается ближе и очерчивает мышцы языком, после уже проникая им внутрь. Драко скулит и запускает ладонь в непослушные волосы, чуть сжимая их и не позволяя Поттеру сдвинуться. Чужая рука накрывает его член, доставляя удовольствие, и его уже ощутимо потряхивает, бедра покрываются мурашками и дрожат, пока Гарри доставляет ему удовольствие своим языком вылизывая и трахая. Это было очень грязно, смущало, заставляло нервничать и краснеть. А еще Гарри Поттер был первым человеком, который лизал его задницу (и Драко почему-то хотелось надеяться, что и последним). Слизеринец поджимает пальцы и откидывает голову на статую, наверняка уже находясь на грани с удовольствием. Но они слышат стремительные шаги всего в нескольких метрах, после чего тишину и ощущают присутствие третьего в вестибюле. – Мистер Поттер, – голос Снейпа был отчетливо слышен и узнаваем, пусть самого профессора и не было видно из-за статуи, – каникулы не являются поводом бездумно шататься по школе, так что советую вам вернуться в спальню, – холодно отрезает мужчина и отходит на несколько шагов, видно спеша покинуть вестибюль, – и не забудьте забрать с собой Мистера Малфоя. Драко вздрагивает, ведь он наверняка до последнего думал, что его не заметили. – Да, сэр, – четко отвечает Гарри, не скрывая ухмылки. – Не обязательно называть меня “сэр”, Поттер, – отвечает Снейп и гриффиндорец готов поклясться, что слышал в его голосе насмешку, – приятного вечера. Гарри слышит удаляющиеся шаги и делает вывод, что профессор вышел из вестибюля, направляясь в подземелья. Взгляд падает на Драко, который высунул лицо из-под мантии и прикрыл ею все остальные части тела, будучи слишком смущенным. Такой хорошенький, что у Поттера срабатывает инстинкт защитить-обогреть-успокоить. – Он ничего не видел, не переживай, – покрывает тыльную сторону ладони Малфоя нежными поцелуями. Драко все еще скован, но Гарри не злится — не каждый день крестный застукает тебя за статуей Архитектора с национальным героем. И все же, во взгляде есть еще облегчение, которое не совсем понятно гриффиндорцу. Драко притягивает его к себе и крепко обнимает, совершенно не обращая внимания на то, что все еще частично скрыт мантией. Гарри в загадках пусть и не разбирается, но, кажется, змееныш понял для себя что-то, потому что на губах его теперь улыбка совсем-совсем легкая красуется. И юноша прижимает Малфоя ближе, касаясь губами светлых волос. А то, что их застукал Снейп — ничего. Даже если вся магическая Британия узнает, что Гарри вылизывал Драко на постаменте золотой статуи, ему будет плевать.

***

Гарри просыпается с утра от нежных поцелуев, которыми осыпают его лицо. Протягивает ладонь и чуть отодвигает лицо Драко, так и не сумев сдержать улыбку. Он тянется рукой к тумбочке, но не находит там свои очки, так что хмурится, все еще невидящим взглядом пытаясь найти их очертание. Его просят прикрыть глаза, так что Поттер спешит выполнить просьбу, закрывая их. Переносицы касается что-то, а затем и самих ушей, на губах улыбка и гриффиндорец открывает глаза. – С Рождеством тебя, – тихо поздравляет Драко, – надеюсь тебе понравятся, я старался выбрать похожую оправу. Гарри накрывает губы Малфоя прежде, чем он начнет рассказывать о всех супер невероятных свойствах линз новых очков и всех покрытиях, которые попросил сделать на них. Новые очки целые, в них лучше видно и они имеют такую же форму, а еще их подарил Драко — этого достаточно, чтобы они были лучшими. Им приходится выбраться из кровати и Гарри спешит поскорее к елке, чтобы разобрать подарки от друзей. За ним проскальзывает в гостиную и Драко. Посреди комнаты стоит красивая, пышная, богато украшенная ель, под которой красовалась стопка подарков и несколько писем. Обернутые черной упаковкой Малфой сразу же узнал и, наполнившись детским восторгом, принялся распечатывать подарки от матери и отца. Гарри отвернулся, давая тому возможность побыть наедине с собой в этой ребяческой атмосфере (и гадая когда же Драко найдет небольшую коробочку, предназначенную для него). Поттер же начал с упаковки от семейства Уизли, обнаружив там традиционный, грубовязаный свитер (которых у него за эти годы накопилось уже несколько штук) и трогательное письмо от Молли, которая извинялась за то, что у них не получилось провести сочельник вместе. Юноша сразу же откинул коробку в сторону, принимаясь распаковывать то, что ему приготовила Гермиона. На самом деле, письмо с извинениями он отправил только вчера вместе с книгой, которую купил ей в Хогсмиде в качестве подарка. Так что в ответ получил такое же письмо, в котором Грейнджер, не то угрожала превратить Гарри в крысу (за то, что он может растрепать всем о ее связи с Уизли), не то поддерживала и говорила, что будет ждать, пока друг сам ей все не расскажет (на самом деле она все знала про Малфоя, о чем любезно сообщила в пост скриптуме). После этого шел подарок от Сириуса, который Гарри распечатывал с особым замиранием сердца, узнав, что там были часы его отца. Провел кончиками пальцев по дорогому аксессуару чересчур осторожно и сделал пометку, написать потом крестному (который пусть и находился в розыске, никогда не забывал о своем мальчике) – Кажется это твое, Гарри, – слышится голос Драко. Поттер переводит на него взгляд, а затем на небольшую коробочку, лежавшую в бледной ладошке. Его губы растягиваются в трогательной улыбке, затем он протягивает руку, заставляя чужие пальцы сжать небольшую упаковку. Драко выглядит растерянно, то и дело переводя взгляд то на гриффиндорца, то на подарок. – Нет, это твое, Драко, – объясняет юноша. Судорожный вздох и Малфой трясущимися руками снимает сначала обертку, а затем открывает коробочку. Смотрит на небольших золотых змеек, что переливаясь на свету, казалось, движутся. Проводит по запонкам кончиками пальцев и улыбается, вновь смотря на Гарри с нежной улыбкой. Хочет что-то сказать, что видно по выражению лица, но не может себя заставить, только благодаря и оставляя поцелуй на щеке. Гарри мельком смотрит на небольшую стопку вещей, что Драко подарил ему и думает, что так и не смог бы без маленького змееныша. Ведь тот помог ему и был рядом, всегда. А еще его озаряет. Сова! Чернила! Поттер срывается с места, ничего не объясняя, и покидает Драко, громко смеясь и убегая в комнату. Он буквально влетает в спальню и носится от стола к столу, пытаясь найти хоть какой-нибудь кусочек пергамента, листочка, хоть чего-нибудь. – Гарри, что происходит? – пытается узнать взволнованный Малфой, влетая следом. – Драко, я понял! Я понял! – подбегает Гарри, практически повиснув на нем и начиная агрессивно расцеловывать его в обе щеки, не унимая смех, – Букля, я понял что с ней! Поттер отправил мантию вместе с пуловером Буклей, которая наверняка доставила посылку в сохранности. Ведь никому не стоило знать, что парни хоть немного, но ладят, так что отправить вещи совой было лучшим вариантом. Букля принесла посылку для Малфоя с утра вместе с остальными совами, что доставляли утреннюю почту ученикам. Ведь Гарри был самым настоящим идиотом, который думал, что Драко есть дело до того, что остальные могут узнать о том, что они проводят время вместе (и Малфой тоже был идиотом, ведь думал абсолютно также, вгоняя себя в тоску каждый раз все сильнее и сильнее). Гарри долго думал будет ли верным как-то подписать посылку, но смысла в этом не нашел, мельком подумав о том, как приятно было бы получить что-то от Драко в ответ. И вот оно — Гарри подумал о том, что ему было бы приятно получить что-то от Драко! – Ты должен написать мне письмо прямо сейчас! – Мы буквально в одной комнате находимся, – нахмурился Малфой. – Нет времени объяснять, просто напиши мне что-то и дай Букле. Когда он попросил однажды Буклю доставать Рона и Гермиону, пока те не ответят на его письма, она расцарапала им руки. В этот раз Гарри ничего не говорил, не давал указания, но сова все поняла по-своему и поэтому не хотела возвращаться домой. Все просто. И правда волшебное Рождество. Драко смотрит недоверчиво еще некоторое время, после чего берет в руки клочок упаковочной бумаги и перо. Отворачивается к столу и прижимает перо к нижней губе, похоже раздумывая о том, что может написать. После чего решается, кидая последний взгляд на Гарри через плечо. Сворачивает бумажку и подходит к сове, отдавая ей послание и попросив передать Гарри Поттеру. Сова делает взмах крыльями и подлетает к нему, усаживаясь на предплечье и отдавая бумажку. Сработало! Поттер улыбается, а затем разворачивает бумажку. Замирает на минуту, читая фразу снова и снова: “Я люблю тебя.”