Энди сломает всё

_____________________________________ Большинство людей оправданно считает конференц-залы удобными для разного рода переговоров. Существуют целые труды, базирующиеся на основах психологии и социологии, о том, как правильно организовывать в них пространство. Леночка их даже читала. Тем не менее, молодая помощница в солидной фирме, утонувшая в реке два месяца назад, а теперь отвечающая за проведение Встречи и ведущая её протокол, была не уверена, что хоть какие-то её знания применимы. С момента, как увидела делегатов. Некоторым из них офисные стулья, диванчики или вообще человеческая мебель… не подходят. Для одних это не проблема: Леночка почти с благодарностью смотрела на то, как прямо на полу спокойно разместились мужчина с пушистым полосатым хвостом и дама с целыми девятью, как презрительно фыркнул на них, выдыхая пламя, скаля острые зубы и подмигивая глазами с вертикальным зрачком, их не-друг из-за моря, и как, растягивая ярко-красные губы в безумной усмешке и вращая глазами, попросту завис над этой группой тёмный призрак. Однако, есть и другие. Змеи откровенно Леночку пугали — все, как один, смотрят на неё своими немигающими глазами с очевидным недовольством — она понятия не имела, как обеспечить их удобство. Так что и шестирукому парню с ярким хвостом в желтых чешуйках, и переливающейся всеми цветами радуги ещё более змееподобной даме, и пернатому змеечеловеку пришлось устраиваться на собственных свёрнутых кольцами хвостах. Леночка с максимальным спокойствием напоминает себе, что ничего страшного они ей не сделают, она уже мертва, и, самое главное, у неё есть шеф. Она обводит взглядом помещение ещё раз, пересчитав бокоров, увешанных амулетами с головы до ног, каждый со своим барабаном, и других темнокожих — босых и едва одетых, но оттого не выглядящих менее опасными, а ещё колдунов, разукрашенных чуждым её славянскому духу плотным татуажем, и едва сдерживается, чтобы не передёрнуться. Самыми нормальными из тех, кто выбрал не садиться за круглый стол, выглядят краснокожие мужчина и женщина, разместившиеся на полу рядом друг с другом, но воспринимающиеся противоположностями. Впрочем, манера смотреть сквозь собеседника и поминать периодически Койота (он) или Ворона (она), одинакова. Леночка предпочла бы работать только с европейцами и русскими — они перессорились за первые же полчаса, но, хотя бы, были интуитивно более понятны. С другой стороны, высокий бледный брюнет едва ли не вылил ей предложенный кофе в лицо, сверкнув налившимися кровью глазами и клыкасто ухмыльнувшись, смуглый темноокий красавец буркнул на неё «hada», осеняя себя крестом (он вообще был наособицу), длиннокосый узкоглазый шаман несколько раз провел над её головой бубном, прежде, чем протянуть ей свой отчёт, а ведь были ещё яги… Леночка вынуждена признать, что, несмотря на «общие корни», из трёх «согражданочек», которые могли бы ей посочувствовать, наиболее лояльно отнеслась к ней та, которую как раз хотелось назвать «костяной ногой», стереотипно-пугающая, а две «молодые» девушки с ясными глазами и русыми волосами лишь брезгливо кривили носики. Однако, будем уж откровенными: удобство всех этих чрезвычайно сильных колдунов, ведьм и других отдалённо-людских сущностей ей не так уж и важно. Важно, чтобы шеф был доволен — он и его друзья выглядят в этом сборище самыми современными и человечными, но Леночка прекрасно понимает, кто правит балом. И неестественно худой, бледный блондин с прозрачными глазами, и шатен с нездоровой желтой кожей, и огненно-рыжий, пышущий шальной энергией и сверкающий злой усмешкой боец, несмотря на цивильные аккуратные костюмы и с виду вполне человеческие привычки, уж точно не люди. Так что Леночка только помалкивает и быстро-быстро отбивает на печатной машинке всё-всё, что говорят вокруг — даже возмущение статного скандинава о том, что «мидгардчане много возомнили», (хотя она уже знает, что мидгардчане они весьма условные и это некорректно), даже яростный спор на непередаваемом диалекте африканцев (хотя делёжка адептов и храмов не имеет отношения к теме), даже сплетни о страстных колдунах от японской лисицы и полинезийки с венком белых цветов на голове, даже ядовитые препирательства старых карг Гретхен и Василисы по поводу того, что мистер Гриндевальд полез на чужую территорию. Шеф сказал печатать всё, а подвести этого пугающего брюнета — смерти подобно. Ой. Ну, то есть, просто не нужно его подводить, он ведь, как поднял, так и упокоит бедную Леночку обратно. Леночка рада, что подобные встречи проводят раз в столетие.

_____________________________________

То, что мир устроен по-другому, чем она думала, пришлось принять очень быстро. Кто не принял, тот не получил престижное место подай-принеси — за относительную живость. И пускай Леночка стала чем-то вроде русалки из полузабытых бабкиных сказок, всё лучше, чем просто исчезнуть. Нечего было топиться — суицидников её шеф не жалует и очень неохотно проводит их души через своё ведомство хоть куда-нибудь. То, что в мире живёт множество всякого рода мифических тварей, даже почти не удивило. То, что им очень мало дела до настоящих людей — скорее радует. Леночке не нравятся цели этого собрания, но она помалкивает в тряпочку. Здесь все делают то, что нужно, а кто против — сам напросился. Перед этим собранием Леночка поняла, что мир, который она знала — всего лишь созданная магией реальность, и людям только позволяют там жить, точнее, никто не удосужился провести геноцид, когда в них выродились некоторые представители другого мира, магического. Единственная причина, по которой ТЕ, кто живут в постоянно текучем и меняющемся времени и пространстве, а также умеют его структурировать и подгонять под свои нужды, «по-быстрому» создали целую галактику-отражение — это лень. ИХ магический мир слишком велик и необъятен, слишком полон разными, порой, несовместимыми, энергиями, чтобы ИМ было удобно путешествовать между его отдалёнными точками, даже при том, что ОНИ сами часто внетелесные сущности. А потому ОНИ создали перекрёстную платформу, клочок обеднённого магией пространства, и вывели туда выходы из разных точек своего мира. Так что не удивительно, что маг, взращенный на мифологии с деревом миров, по привычке кличет мир людей серединным, в некотором роде, так и есть. Этот мир просто задумывался (ну, по разумению Леночки), как краткая остановка, позволяющая йотуну заглянуть в одну его часть и, не тратя сил, быстренько миновав территорию людей, перенестись в гости, скажем, к όни, только и всего. Потому-то человеческие представления, например, о Нави и Сиде, похожи, но кардинально отличаются — всё же разные территории соприкасаются с разными слоями этого загадочного магического мира, о котором Леночка предпочла бы не подозревать. То, что люди где-то внизу пищевой цепочки, и гуляющее создание с абсолютно чуждой им моралью, пересекающее мир по своим делам, может кого-то убить, — дело обыденное. Статистически, это не так уж и часто случалось, в особенности, если люди не нарывались. Между настоящим, Изначальным магическим миром и тем, что магии лишен, существовала некоторая «прослойка», преддверье, пограничная зона, которую населяли слабые потомки этих пугающих созданий, они же, добровольные проводники путешественников через обычный мир. Полный конференц-зал тех из них, кто сильнее других, кто может что-то решать за всех, как раз набился, чтобы обсудить проблему. В целом, когда проводники выполняли свои своеобразные обязанности, ни им, ни большей части людей почти ничего не угрожало. Только мимолётное раздражение путешественников. Однако, однажды им пришло в голову жить по-другому. Вовсе не трястись за то, что создания посильнее заденут их — или, если никого рядом с чуждым не окажется, чтобы просить за людей, их мир — ненароком. Стараниями желающих здесь жить возникла Завеса — с небольшими проходами, за которыми можно приглядывать более плотно. Но некоторые, в основном, живущие на территории бывшей Римской Империи, пошли дальше. Дороги цвергам и сидхе были перекрыты полностью. Разумеется, европейцы доигрались, а с ними и все те, кто не поспешил остановить их вовремя. Первые пару столетий всё было относительно нормально — ведь для магических сущностей время — тоже условность, а люди — однодневки, букашки, которые поколениями успевали жить и умирать, даже и не застав тот момент, когда были желающие путешествовать через те Врата. Мерками людей, ОНИ могли приходить несколько дней кряду, иногда — циклично в колдовские ночи, но часто — не вспоминать об этом мире веками. Три столетия назад ОНИ все же выдвинули ультиматум. Но не так-то просто оказалось вернуть всё на круги своя, потому что те, кто на коне в нужных регионах, отказываются сдавать позиции. Другим же мешают магические Печати — нельзя самому лезть на чужую территорию, запрет не действует только на слабых. Печати Запрета налагались во времена передела влияния самых сильных из пожелавших жить ближе к не-магической территории. На тот момент те, кого простецы, не подозревая о наличии ещё более сильных, назвали богами, бились между собой, сминая пространство, перекраивая земли, разрушая горы, создавая океаны. Тогда вечные запреты были необходимы — но теперь "соседям" влиять на подконтрольные друг другу сферы не так уж просто. В результате, Леночка имеет удивительную возможность наблюдать, как разномастные создания, которые принципиально не могут договориться по любому вопросу (слишком уж мало у них и впрямь общих интересов), вынужденно собираются, дабы обсудить, что можно предпринять. Судя по этому разноголосому белому шуму, щедро сдобренному руганью, подогреваемой рыжим другом её шефа, в данный момент добились очень большого прогресса. По всей планете состояние дел приемлемое, и даже в Европе наметился удачный поворот. По крайней мере, какой-то мистер Гриндевальд, креатура гордой этим фактом Гретхен, и, судя по всему, головная боль яги Василисы, знатно покуролесил на континенте. По мнениям всех присутствующих, к их громадному облегчению, общее состояние Завесы над Европой в результате выправилось, в пределах полувека она истончится до «достаточного» уровня и в ней откроются запланированные проходы. И самая большая гордость собравшихся здесь европейцев — и всех других, кто помогал воплощать их интриги в жизнь, — на континенте больше некому ситуацию менять. Они нашли золотую середину, и остался только один рубеж. Великобритания.

_____________________________________

Удивительно, но одна маленькая островная страна, держащаяся за свои традиции слишком сильно, способна дать прикурить всем. Как поняла Леночка, там ситуация изначально была несколько критичной — подходящих кандидатов для работы качественно зачистили много столетий назад и продолжают уничтожать дальше — исправлять ситуацию было очень сложно. Согласно отчёту о позапрошлом и прошлом собрании, всех, кто брался за дело, успевали убить за век между шабашами. В данный момент по этому острову должны были работать целых четыре ведьмы. И ни одна до сих пор не явилась на собрание. Вот потому её шеф и нервничает — если так можно выразиться о нём. Остальных он уже заслушал и остался относительно доволен — но у него мало времени. Никто из одушевлённых созданий в мире людей не может правильно умереть, пока он здесь. Собственно, потому собрания столь редки — у него есть обязанности, да у многих из присутствующих дела мирового масштаба. Целых двадцать секунд никаких смертей — немыслимо! А эти ведьмы изволят задерживаться. Леночка сглатывает: у хорошего помощника всегда хорошее предчувствие беды. — Молчать, — раздаётся тихий голос, проникающий под кожу, распадающийся на отзвуки колючего эхо, отдающийся могильным холодом во внутренностях, звонким шепотом ввинчивающийся в мозг. В конференц-зале повисает тишина, и даже рыжик на пару с призраком-трикстером развлекающийся подзуживанием ссор, внимает. — Сейчас вы встанете в круг и призовёте лентяек, — продолжает он, и миг назад спорившие создания тут же повинуются, следуя тихим указаниям. И впрямь, несмотря на объединение абсолютно чуждых школ магии и стихийных сил, вскоре в кругу проявляются четыре силуэта. Полупрозрачных, что намекает: с ведьмами нечто произошло, и они были должны встретиться с шефом … ну, по другому профилю, просто он был занят, чтобы они правильно умерли. Несмотря на пожелание всем молчать, слышно, как собравшиеся встревоженно вздыхают. С Британией вновь не повезло. Бокоры приглядываются заинтересованно: раздумывают, есть ли здесь что брать в подчинение. На шефа глаза поднимать страшно: ещё бы, будь он там, как обычно, уж точно бы вытряс из ведьм отчёт за последние полвека в подробностях, а потом ещё и отомстил бы за опоздание по циклу призвал-упокоил. Вот Леночке в момент смерти он в миг сознание удержал — ему как раз нужна была помощница ради этого сборища, и она была неплохой кандидаткой. Но ведьмам приспичило совершить что-то для себя смертельное именно в этот момент, когда шеф был занят, и их души уже рассеиваются. Даже шеф их не восстановит. Это ж надо так не желать отчитываться о проделанной работе, чтобы рисковать без следа и навек исчезнуть! Хорошая помощница Леночка, сама не умеющая колдовать, ещё в момент, когда опечатки душ проявляются, пятой точкой чувствует, что нужна страховка, и подкатывает поближе к яге. Та бабонька тоже уж на свете пожила, как все видят результат трудов, даже не спрашивает, сразу материализует стакан самогона — его-то помощница и подносит быстро шефу, успокоить нервы. Пока все целы. Им везёт. Шеф держит себя в руках. Эх, Леночка только что почти мир спасла, да кто б оценил… — А вот у людей ненаучная теория есть, — робко и нервно говорит она в разочарованной тишине, повисшей при созерцании незадачливых коллег. — Ну, знаете… про то, что на сетчатке отпечатывается последнее увиденное… — Леночка поспешно захлопывает рот: зачем она городит эту чушь, откуда у рассеивающихся отпечатков душ глаза? Однако, как ни странно, слова Леночки про последний взгляд явно выражают правильное направление идей: гибкая женщина с золотистой кожей и невозможно лиловыми раскосыми глазами живо выходит в центр круга призыва и кратко что-то напевает. А после, говорит: «Вижу совместный ритуал. Есть кто-то живой». И все вновь начинают гомонить. — Призовём и его сюда, — требует Гретхен, негласный лидер всех, кто пришел от Евразии. Ещё бы, Великобритания тоже должна была быть под её приглядом, но что-то там не пошло. Кажется, именно из-за этих четверых ведьм договориться не смогли. У Леночки гудит голова: почему не смогли-то? Гретхен и Пабло вон, друг друга на дух не переносят (ещё бы, он инквизитор), но как вопрос стал большую войну развязать — быстро нашли общий язык. — Ради чего? — Хмурится кто-то. — Очевидно, что там стоит начинать заново. Никто не расскажет достаточно, чтобы понять ситуацию. Однако, просьбу Гретхен выполняют — это не долго, мол, ваш проблемный регион — вам и карты в руки. Тишина повисает второй раз, потому что в круг призыва попадает маленькая девочка, изгвазданная в грязи и смотрящая на окружающих дикими глазами. — Вот это дуууры! — Тянет вдруг молчавший большую часть времени кофененавистник. — Нашли подходящую, дар передали вместе с долгом, и впрямь считали, что это им поможет уйти без наказания?! — Да эти могли… — Едва ли не плюётся словами Гретхен. — Сколько раз мозги вправляли, всё им не то! Уроженкам двадцатого века, видите ли, невместно мыслить категориями средневековья! А главное, уже бы давно всё решили, если бы эти чокнутые британки присоединились, ан нет, любое задание через одно место! Взять хотя бы Дамблдора! Стоит Гретхен помянуть имя этого мага всуе, в зале будто плотину прорывает: кажется, делегаты со всей Европы уже просто не могут сдерживаться, чтобы не высказать всё, что они думают — о том, какую большую работу они провернули, убирая руками приспешников Гриндевальда столпы, усиливающие Завесу. О том, как неудачно, что волна затихла, не дойдя до Британии из-за глупого инцидента с дуэлью. Впервые за вечер ругань Гретхен поддерживает Василиса — видно, и ей загадочный Дамблдор успел оттоптать любимую мозоль. Леночка только вздыхает, и продолжает протоколировать это светопреставление. Ей и так может попасть за то, что она пропустила несколько минут, пока вели призыв. Нет, их решительно непродуктивно собирать на одной территории. — Я одного не понимаю, — слышит она тихий комментарий. — Если он столь разражает этих внушительных личностей, почему Альбус до сих пор жив? С учётом их экспрессии неясно даже, почему все британцы живы… От неожиданности, Леночка икает. То, что девочка под шумок быстро юркнула за её стол, способный прикрыть от рассыпающихся во все стороны от бранящихся искр и другого рода магических возмущений, было со стороны малышки разумно. Но вряд ли кто-то мог бы ожидать услышать из её уст подобное. Конечно, слова девочки не остаются незамеченными: здесь все всех всегда слышали, равно как и не возникало барьеров в понимании сказанного. Замечание крохи даже привлекает достаточно внимания, чтобы многие умолкли. Хотя, это скорее потому, что рыжий от них отвернулся и перестал влиять. Вместо этого, он обаятельно улыбается, кивая своим друзьям на ребёнка: — Для протокола, она мне нравится. Леночке будто кто-то льда за шиворот сыпнул — шеф на это тоже приподнимает уголки губ. — Довольно сотрясать воздух, — говорит он, и его вкрадчивый голос вновь не оставляет присутствующим и шанса ему не подчиниться. — Здесь всё ясно. Гретхен, когда вы сможете забрать её? — Лучше бы, к двадцати одному… Но можно попробовать после её семнадцати, когда ядро хоть немного сформируется. Ребёнок, сколько тебе лет? — Я… не уверена, честно говоря, не помню — смущаясь под всеобщими взглядами, отвечает девочка. — Проверьте её потенциал через пятнадцать лет, — припечатывает Леночкино начальство, и Гретхен вынужденно кивает. Тут же, она достает из рукава короткую прямую палочку, и взмахивает ею, что-то насылая на ребёнка. — Тогда же и соберёмся ещё раз. — Продолжает говорить шеф, — Начинайте планировать осуществление запасного пути, на встрече расскажете о предварительных итогах. Гарантированного запаса времени всего век, так что идеально бы воплотить план через тридцать-сорок лет по стандарному исчислению. Эскильд, в следующий раз, будь добр, поменьше сочетаний рун с двойной трактовкой в отчете. Ты, — вдруг обращается он к Леночке, пугая помощницу до дрожи. — Объяснишь девочке, что она теперь одна из нас. Устрой её где-то на ближайшие годы. У тебя трое суток до развоплощения. После пойдешь на перерождение. Вопросы? Вопросы никто задавать не осмеливается, и после холодного «Свободны», делегаты исчезают, посверкивая разного рода спецэффектами. Подхватив стопки с отчётами — вместе с теми бумагами, что помощница подготовила сегодня, исчезает и четвёрка во главе с Леночкиным шефом. Стоит всем разойтись, как девушку и ребёнка подхватывает колдовской силой и выбрасывает из конференц-зала, схлопнувшегося в пространстве, на опушку леса. — Извините, но можно ли считать, что Вы ответите на некоторое количество моих вопросов? — Спрашивает, кажется, ничему не удивляющаяся малышка. Леночка чуть заторможенно кивает: конечно, всё, что может. Странно, что это приказали ей, но заданное она выполнит. Тем более, ей обещали новое рождение — ещё вчера она о таком и мечтать не могла. — В таком случае, как я могу Вас называть? — Лена. Можешь звать меня просто Леной, — говорит она, стараясь максимально чётко выговаривать слова. У неё ужасное произношение, и больше никакая магия не помощник в понимании друг друга. Предположительно, они сейчас где-то в пресловутой Британии. Когда-то в 60х. — Хорошо, Лена. Меня зовут Андромеда, можно просто Энди. Как Вы считаете, нам уже пора бежать, или имеет смысл вначале проверить дом? Если так, придется затирать следы от ритуала и прятать трупы… Леночка глубоко вздыхает, проследив пугающе безмятежный взгляд ребёнка и наконец заметив в ночных тенях, что они сидят в центре очерченной фигуры, а по углам её лежат останки четверых ведьм, из-за которых весь сыр-бор. Новое рождение полагается отрабатывать.

_____________________________________

За последующие полчаса Леночка узнает о своих новых возможностях больше, чем за последние месяцы, когда готовила Встречу. Кольцо, что дал ей шеф, изменяющее время — только то раньше и использовала. Ей казалось, с толком: чтобы печатать во много раз быстрее, чтобы успеть все рассчитать, чтобы связать на основе расчета разные временные зоны и создать единый конференц-зал, в котором время идет нормально, пока в обычном мире лишь бесконечно медленно тянется, предоставляя колдунам удобную возможность поговорить. Оказывается, у неё и личных талантов довольно: следуя вопросам и советам Андромеды, Леночка уже попробовала шептать на траву, и это работало. Полезное умение — заставить траву стоять ровно после того, как протащила по ней три трупа. И тащить не тяжело, даже, несмотря на то, что всех за раз — Леночка неожиданно сильная. Опять же, знает, куда идти: чует реку близко. Интересный опыт — быть тем, кто она сейчас, но Лена рада, что вскоре его забудет, родившись вновь обычным человеком. С обычными людьми, всё-таки, не случается столь абсурдных ситуаций. Тех, в которых, с виду, пятилетка, рассказывает тебе, как прикрыть чернокнижный обряд, не применяя сложное колдовство. Невозмутимо взвалив себе на крохотные хрупкие плечи чьи-то останки. Да, девочка Андромеда тоже не проста. Аномально сильная, аномально серьёзная, аномально спокойная. Если ей пять, Лена — королева в Зимбабве. — Значит, — задумчиво говорит Энди, меланхолично смотря на то, как их недавние ноши подхватывает течение, — они сами не могут, так? Сломать Завесу на нашей территории? Им нужен кто-то, рождённый здесь, и взявший ответственность? Но последние, кто мог принять ее по праву, кормят рыб? — Если я правильно понимаю, по наиболее простому сценарию... да. — Отвечает Леночка. — Они и в других местах сами не ломали, предпочтя слегка подтолкнуть и направить созданий послабее. Обычных магов. Маги хоть немного взаимодействуют с обеими сторонами, эти-то очень далеки от людей, сидят по своим отражениям мира, обустроенным по личным пожеланиям... Проще вдохновить идеей кого-нибудь, и дальше заниматься своими делами, они отлично вдохновляют, попробуй возрази кому-то такого уровня. Но, вроде как, совсем ломать нет нужды, только ослабить, чтобы оставались небольшие лазейки в определенных местах. А ещё, если Князь предположил верно, и тебе передали дар, то последняя правоприемница здесь ты. Во всем, что касается взаимоотношений с главными в других анклавах. Раз они признали тебя одной из них, это логично, верно? — Но я не собираюсь ничего делать с Завесой, — хмурится её собеседница. — Ты не так уж и много знаешь, так? Ты же была из обычных и не видела магического мира? Так я тебе скажу, он сказочен. Прекрасен и чудовищен одновременно, он изменчив, он ничего и никого не выпускает, если оно в него попало. Затащи росток герани в магическую часть, и он вырастет в зубастую лиану, заведи кошку — и родятся у неё книззлы. Колдуны живут, учатся, работают, не так уж и далеко углубляясь за границы, что разделяют магглов и магов, это опасно, и даже ценные ингредиенты не всегда окупают риск. Только сильные семьи способны оборонять свои дома в глубоких свёртках от силы, что стремится постоянно менять всё вокруг. Эти ребята, которым лишь бы всё порушить, похоже, привыкли жить в слоях реальности, более близких к Изначальному Миру — но они сильнее обычных колдунов на несколько порядков. Им, наверное, что драконы, которые обретаются в областях с минимальным количеством волшебства, что обычные ящерицы... — Драконы? Минимальным? — Удивлённо перебивает Лена. — Ну да, их же даже магглы иногда видят. Их считают пятым, наивысшим, уровнем опасности, но только здесь, в плотно обжитой зоне. Чем дальше в магический мир, тем твари опаснее, только даже тот факт, что эта Гретхен нунду свернёт шею, не запылившись... Они замахнулись открыть проходы куда большему ужасу, тому, против которого наши предки своих душ не пожалели, чтобы Завесу возвести. Каждое существо, что способно прийти оттуда, уже в свою очередь сотрёт любого из этих заговорщиков в порошок, не напрягаясь, может даже, от скуки! Планировать ослабить Завесу могут только психи, её нельзя ломать ни в коем случае, ради жизней людей! — Так а выбор-то какой? Если мы будем за Завесу держаться, Создатели просто уничтожат наш мир и сотворят новый. — Следует резонное возражение. — По отношению к ослабевшим из-за близости немагической зоны дальних потомков у их сентиментальности ограниченые пределы, разумно договориться, пока хоть кого-то в этом мире еще принимают в расчет. Мне тоже не нравится ни цель того собрания, ни методы, но с точки зрения математики, они правы. Риск терять пару сотен случайных людей в год, что подвернулись под руку этому твоему ужасу, как это случается в анклавах, где Завеса соответствует исходной задумке, не сравнить с концом для всех. Да и тому же шефу, полагаю, нравится его существование, и он не намерен его прерывать, чтобы отказаться удовлетворить требование той стороны. У нас отстрочка ещё примерно в столетие, но это предел. Не ослабить Завесу — значит готовиться к апокалипсису. Энди молчит, переваривая страшное понимание о том, что ледянящие кровь былины из старины, которые могут стать реальными при ослаблении Завесы, — не предельный уровень плохого. Что-то внутри подказывает: Лена ей не врёт. Ни сейчас, ни в том, что рассказала о мире ранее. Да, Энди раньше не поддавала сомнению необходимость поддержки Завесы, важность того, что для этого делают старые семьи. Никто бы не сомневался, если бы видел магический мир дальше Косого переулка... Но раньше Энди не сообщали прямым текстом планов богов и демиургов на Вселенную. — Мелкая, вот, что я тебе скажу... Шеф, похоже, не ошибается в заданиях. Он знает, кто на что способен. Я думала, что порученное мне невозможно, но прошло два месяца, и я не только запомнила, в каком из непостоянных пространств-времен пребывает каждый из тех, кто участвовал в Встрече, но и организовала им помещение, единое во времени. Обидно, что о такой ерунде, как стулья, не подумала, но где мне угадать, что змеи не способны к созиданию, если им что-то не нравится... Я обычной была, понимаешь? Эти ведьмы, — Лена кивнула на речку, — имели достаточно ресурсов, чтобы сделать, как нужно, но, по всеобщему убеждению, скорее, не захотели, чем не смогли. Они оставили тебе наследство, значит, у тебя есть шанс исправить их ошибки. — Но он не дал мне никакого задания, только указание забрать меня через пятнадцать лет... куда-то... — Хмурится Энди. — Резонно подождать, пока ты вырастешь, и хоть немного обучить, прежде, чем требовать. Да и ему нет нужды давать тебе задание. Они ослабят Завесу так или иначе, ты же слышала, начнут готовить резервный план. Здесь, скорее, ты сама можешь захотеть помочь, тогда тебе что-то и поручат. Собственноручно прикладывать усилия к тому, чтобы ослабить то, что всё детство ей говорили поддерживать? Даже с новой информацией это было несколько... — Не вижу, почему бы мне этого хотелось, — осторожно отвечает Энди. — Ты всё-таки британка, говорят, вы немного зацикленны на своём острове, логично предположить, что ты всеми силами будешь разрабатывать и продвигать любую другую альтернативу, и им не придётся этот план применять. Я так понимаю, он многим всегда нравился больше основного, потому твои слова их повеселили. Но план предполагает, всё-таки, некоторые усилия, они не могут действовать против чужого анклава напрямую из-за Печатей Запрета. Кроме того, им нужно будет заранее укрепить и защиты собственных территорий от стихийных потоков магии, что станет проблемой после образования большой дыры в Завесе. Европейцам тяжелее, потому что никто из них ещё не дотягивает до нужного уровня силы, чтобы просто сделать в одиночку, вновь необходимы будут слаженные действия. Потом, еще некоторое время уйдёт на то, чтобы организовать магов и людей для массированного удара и... — Мерлин... Только не говори, что резервный план — попросту уничтожить остров!? Лена, уловив, что кажущаяся ей ранее безмятежность странной девочки грозит смениться паникой, успокаивающе гладит её по голове. Но чем поможет сладкая ложь? — Понимаешь, Завесу в нужном месте это снесёт, а где именно будут проходы через неё, на суше или под водой, когда острова не станет, — вроде как, совсем не принципиально, в Атлантиде, где когда-то был конфликт, всё работает... Никто на твоём участии не настаивает, потому что выход есть, но, возможно, у тебя через те самые лет пятнадцать будет некоторый мотив предложить другую стратегию... А день так хорошо начинался, — тоскливо думает Энди, на которую за сегодня уже свалилось всё и сразу, от расставания с дочерью, смерти от руки сестры и странного ритуала, до, судя по всему, в перспективе решения судеб всех британцев. .*#/'*>@# ведьмы, втравившие её во всё это. Сейчас та, кого ещё недавно звали Андромедой Тонкс, готова подписаться под каждым бранным словом, что прозвучали недавно в адрес покойной четвёрки.