Энди сломает всё

___________________________________ Солнце уже клонится к закату, но брат расположился на террасе — ему нравится работать на свежем воздухе. Колдовской купол в нескольких ярдах над ними переливается светлыми искорками. Оседающие на него снежинки преломляют последние дневные лучи, пуская зайчики на яркие волосы мужчин. — Кофе? — Невозмутимо спрашивает Родольфус, вставая в приветствии. Рабастан сильно опоздал к оговоренному времени, но, право слово, не по своей воле. — Да, пожалуйста, — склоняет он голову благодарно. Напиток не помешал бы: маг устал. — Вопрос со взбесившимся табуном я уладил, хотя нужно присмотреть в течении недели. Это был росток тентакулы в корме, могут быть отсроченные последствия. Не хотелось бы лишиться лучших жеребцов. — Есть ли потери уже? Помимо того, что сорвался с цепи и улетел? — Нет, остальных путы удержали. У некоторых вытрепаны перья вокруг ошейника и оцарапаны клювы, но это мелочи. Меня больше заботит возможное отравление. — Ты мог бы проверять и дальше? — Просительно щурится Родольфус. — Отец, полагаю, предпочел бы, чтобы мы сами решали такое, а… — Да, если ты и впрямь не можешь оторваться от планирования Очень Важных Событий, — улыбается на это Басти краешком губ. Конечно, он справится с гиппогрифами, это же не с капризной дамочкой оформление для зала на свадьбу подбирать. Брат позволяет себе легкий вздох. — Если бы так. Лорд соизволил передать мне некоторые поручения. — Что-то серьезное? — Посильное. — Он переводит задумчивый взгляд на тёмный напиток, не спеша сделать глоток, и рассеяно добавляет, — тебе не кажется, что последнее время… — Последнее время что? — осторожно переспрашивает Басти, не дождавшийся пояснений в течении пары молчаливых минут. Он даже успел выпить почти половину чашки. — Извини, наверное это не важно, — отвечает Родольфус, будто отмахиваясь от глупой мысли и сожалея, что о ней заикнулся. Басти удивленно выгибает бровь. Его собеседнику все же придется пояснить. — Последнее время он убивает значительно чаще, чем раньше. И уж точно чаще необходимого. Рабастан задумывается, пытаясь сопоставить свои наблюдения с тем, о чем говорит брат. — Ты о магглах? — Уточняет он чуть погодя. — И что? Нечто подобное Рабастан о Лорде и впрямь слышал. Его не особо интересовали подробности — магглы были чрезвычайно далеко от его интересов. Возможно, он видел за свою жизнь с десяток. Плюс-минус. Слабые и странные, и мир у них такой же. Однообразный, предсказуемый. Скучный. Предположить, что брата вдруг могут заботить простецы, дико: Рабастан уверен, что тот тоже не интересуется ни жизнями, ни, тем более, проблемами подобных созданий. — Я боюсь, что Лорд вышел на плато развития силы. Всё-таки, он до сих пор не пробудил Сердце Рода, значит, то, сколь эффективно он обновляет резерв за счёт него, на уровне жалкого грязнокровки… — Но он пробудит, пророчества не врут. Он станет сильнейшим, и, цитирую, не будет ему равных, пока он кого-либо равным не признает. И станет великий барьер от хаоса лучше и крепче, чем был до него... Лорд нам необходим, подняв из руин его Род, мы укрепим Завесу, не мне тебе рассказывать, сколько усилий необходимо сейчас для её поддержки. Никто из нас не имеет права сдаваться! Конечно, права сдаваться у них нет. То, насколько далеко возможно для современного сильного колдуна углубиться в магический мир, то, сколь близко стали подходить к пограничным территориям всякого рода твари, которых хочется назвать разве порождениями хаоса… Все указывает на то, что барьер слабеет. Но каждая из старых семей знает, сколь важно его держать, насколько опаснее было жить в мире, когда Завесы не существовало. Когда мэноры, да та же школа, построенные в ближних к магглам слоях реальности, бывало, годами держали защиты над островом против случайных потоков сырой силы из Изначального Мира. Потоков, изменяющих все, захватывающих живое и превращающих во что-то подчас чудовищное. Чтобы потом схлынуть и оставить его на руинах, вновь слабым и неволшебным. Но уже навсегда иным. Асторат Лестрейндж, тогда — всего лишь рядовой маг, как и многие другие, пожертвовал всем ради создания достойной преграды. Никто не знает, что случилось с его душой, впрочем, никто не знает, что с ними случается в обычном случае. Но его сила, его искра, Рабастан был уверен, он сам, горит в самом защищенном подземелье их поместья, течет по венам каждого ребенка Рода. Многократно увеличивая способности каждого Лестрейнджа обновлять и развивать резерв. Поддерживая сложнейшие чары, что защищают колдунов от ТЕХ (и того), что по другую сторону. Проводя рассеянную вокруг силу, ту, что концентрируют повседневными ритуалами, в Завесу. Обновляясь, добавляясь, развиваясь, ведь теперь каждый новый родич привносит и свой отпечаток. Предки пошли на самопожертвование не просто так. Потомки не должны их подвести. Гонты были сильны, когда ставили Завесу, недаром происходят от Основателя Хогвартса. За столетия многие созданные тогда Рода ослабели, прервались и затерялись, а сила их искр разбазаривается на поддержку жалких крох дара у дальних потомков всяких непризнанных и не благословенных магами Рода бастардов. Грязнокровок, что лишь тянут силу себе, не зная, и, главное, не желая возвращать, искать, обновлять, пробуждать искры предков. Для того, чтобы возродить былое величие, нужно самому что-то из себя представлять, а грязнокровки… у большинства изначально нет и малейшего шанса, тогда как у кого-то нет и стремления. Волдеморт, самопровозглашенный Лорд, не такой. Он силён — был сильным с детства и упорно стремится к большему. Он будто никогда не знал проигрыша, он может стать великим. И он принял тот факт, что нужно заботиться о Завесе — приняли и Лорда в высоких кругах. Всё указывает на то, что он последний из своего Рода, что не осталось больше нигде других потомков Слизерина — вся возможная сила сосредоточилась в одном маге, а не размазалась по сотням детей, оставляя их, по сути, почти бездарными. Но брат прав, Лорд не видел Сердца своего Рода, его никто не признал в младенчестве — а значит, предел того, что могут дать волшебные корни такому потомку, и впрямь мог уже быть достигнут. — Кроме того, — добавляет Рабастан, — может, что-то личное было, он же среди магглов рос, так? Я бы понял твои опасения, если бы он бросился убивать магов, но с простецов и прироста сил никакого. Бессмысленно, а Лорд не склонен к бессмысленности. Родольфус не спешит соглашаться. На самом деле, он думал об этих слухах уже некоторое время — и что-то внутри не давало сбросить их со счетов. Да, магглы — довольно жалкие и место в мире, которое они заслуживают, известно. Даже странно, что когда-то колдуны всё же пошли на подписание Статута и на то, что вред не-волшебникам теперь наказуем, как и убийства магов. Скорее всего, за этим стояла какая-то история. Впрочем, магглы куда уязвимее — никакого отката. Вопрос их убийства только в том, чтобы не оставить свидетелей. Не так уж и сложно. Однако, возвращает к тому, зачем. Смерть простеца не приносит особой выгоды, не то, что мага. Правда, в последние столетия общество колдунов значительно изменилось, предпочтя отшельничеству и обособленной клановой жизни более оживленную торговлю. Правления разных магических анклавов, опять же, кое-как наладили возможности переезда из одного в другой не только в случае замужества. За убийством мага следует откат от мирного соглашения, сводящий на нет прибыль сил от победы над противником, вот и количество убийств значительно уменьшилось. Победу ради силы, как и законное удовлетворение мести в случае оскорбления вполне можно получить посредством дуэли. Но, насчет магглов-то, о чем вообще разговор? — Чёрная магия? Не просто убийство, а, скажем, ритуальные пытки? Воровство последнего вздоха? На такое и маггл сгодится… — Неуверенно предполагает он. — Или, Лорду кто-то досадил, вот он и разозлился. Ты прав, конечно, что много чего можно, но в чем логика рисковать изменить душу, если есть вариант, скажем, жениться, и обновлять магию куда более приятным, и уж точно более эффективным, способом? Та же Беллатрикс согласилась бы охотно, и… — Рабастан поспешно закрывает рот, но поздно: последнее замечание было очевидно лишним. Брат заметно смурнеет. Невесты коварны, треплют нервы так, как никакие взбесившиеся гиппогрифы или нашествие нежити к твоему порогу иной раз не способны. Не далее, как два года назад, мисс Росс попросту Рабастану отказала, влюбившись в другого и вверив ему свою судьбу. Заодно разбив Басти изменой сердце, но кому какое дело? Старшая мисс Блэк не могла позволить себе лишнего — леди прекрасно знают, как это важно. Но осадок от того, какими глазами она провожала нового знакомого, собственно, Волдеморта, на приеме по случаю её помолвки с Родольфусом, тоже был очень неприятным. — Мне сказали, у них недавно был на эту тему разговор. — Тихо прокоментировал Родольфус, небрежным движением руки материализуя бутылку с коньяком, чтобы тут же щедро налить в остатки кофе. — Она предлагала напрямую, мол, договорилась бы с отцом. Лорд отказал. Скорее всего, ты прав, вряд ли ради меня, если бы у него проблемы с магией стояли остро, он такой подарок, как девушка из Рода Блэк, не упустил бы. Но вот нам, возможно, стоит всё же рассмотреть вариант с Андромедой. Ты точно уверен насчет неё? Средняя сестра — тоже та еще загадка. Еще полгода назад Басти завидовал брату по-черному. Родольфусу нравилась возможная невеста — и, казалось, Беллатрикс тоже достаточно благосклонна. Отличная совместимость, равное социальное положение, сопоставимые состояния — все указывало на то, что родительский сговор способствует очень удачной партии. Рабастан же неожиданно влюбился в подросшую Андромеду (он был старше на шесть лет, в школе он ее не помнил). Но чтобы Сигнус отдал в одну семью двоих дочерей? Нонсенс. После почти скандальной помолвки Родольфус был уязвлен. Он, вопреки тому, что старше, и вопрос женитьбы ради усиления Рода и рождения наследника стоит остро, сказал Басти, что мог бы уступить. Если тот всё ещё заинтересован в средней Блэк. Беллатрикс вела себя странно после того случая, когда задела выбросом сестру. Её настроение постоянно менялось. Она была рассеянной. И нервной. И, оказывается, могла засмотреться на кого-то помимо жениха. Все ещё хорошая партия — но уже очевидно проблемная. Рабастан, поначалу явственно обрадовавшись, как ни странно, склонен был от щедрого предложения отказаться. Он виделся с Андромедой вновь, но встречи его откровенно разочаровали. Девушка изменилась, поблекла относительно своего прошлого — тот самый случай, видно, её очень подкосил, и требовалось куда больше времени на восстановление. Она улыбалась как-то неправильно, сама не своя. Она говорила невпопад. Она не поддержала ни одной из их старых общих шуток. Она осталась холодной к его словам. В придачу, из коробки с бобами Берти Боттс она вытащила двенадцать штук — и все со вкусом соплей. Следуя логике этого детского теста, её удача и личная сила были где-то на дне, будто она не была гордой дочерью Блэк, ещё полгода назад подгоняющей вероятности туда, куда вздумается. Он больше не желает на ней жениться. На заданный братом вопрос Рабастан отвечает твёрдо. И Родольфусу отпустить Беллатрикс и согласиться на Андромеду он тоже не советует. Старшая, хотя бы, всё ещё очевидно сильна, и родит одарённых детей. Родольфус, однако, давно уже сомневается. Разрыв помолвки грозит скандалом и тем, что они будут с Блэками на ножах, но нужна ли ему ветреная жена, что интересуется лидером их объединения? — Нарцисса? — Лакончино спрашивает Рабастан чуть погодя. Женитьба Родольфуса на одной из младших сестер вместо старшей (как и женитьба Басти на любой из девушек Блэк), все же, не столь скандальна, как полный разрыв соглашений с возвратом выкупа. Но младший брат достаточно об этом думал, ему самому не интересны сейчас невесты Блэк вовсе, сколько бы их ни было. Родольфус чуть морщится и отпивает еще коньяка с привкусом кофе. Нарцисса ребенок. Сколько ей, пятнадцать? Да и Малфои им не простят — достойных блондинок в Британии мало, а масть им, почему-то, принципиальна. — Нет, — неуверенно качает головой он. — Думаю, все же Беллатрикс. Ничего, вопрос решаем. В крайнем случае, закрою в поместье, озадачив воспитанием сына. У меня с ней совместимость сил лучше, чем с кем-либо еще в Британии. Полагаю, нечего здесь дразнить судьбу.

______________________

И Родольфус правда через два месяца женился на Беллатрикс. К несчастью, с сыном у них не сложилось, она потеряла ребенка в результате проклятия, что подстегнуло её ментальную нестабильность. Беллатрикс увидела дальнейшую мотивацию жизни в мести — впрочем, как и Родольфус с Рабастаном, будущее Рода которых столь нагло поставили под угрозу. Лорд Волдеморт, как выяснилось примерно через два года после этого разговора братьев, действительно пошел по тому опасному пути, что предполагал Родольфус. Но на тот момент его не осудили. Началась война, на выбивание тёмных Родов. Их враг творчески доработал известную концепцию увеличения сил полукровок, вернувшись к практике натаскивания их на победы над опасными тварями. К моменту, когда проблему и её причины осознали, у них уже появились достаточно опасные противники, да и некоторые чистокровки предали семейные интересы. Черные практики, ненужные в мирное время, стали актуальными. А Лестрейнджи — все, и Белль в том числе, стали Упивающимися Смертью. Скандал в семье Блэков всё же был. Андромеда сбежала буквально из-под венца с каким-то грязнокровкой и навсегда выпала из их круга общения. Рабастан, услышав злорадные сплетни в обществе, лишь отвел глаза, вспоминая добрую, немного наивную юную леди, что могла бы стать его женой. Если бы он не отказался от этой идеи, чувствуя некую неправильность. Впоследствии, он случайно увиделся с ней ещё дважды, оба раза в начале восьмидесятого. Однажды он почти попался — смог оклематься достаточно, чтобы убежать от мракоборцев, лишь благодаря удачно подвернувшейся старушке. И Андромеде, которая, как он понял, встретившись с ней взглядом, дала ему уйти. Дважды промолчав и не остановив его, несмотря на то, что она, в отличии от большинства работающих в больнице колдунов из семей попроще, догадывалась о том, что он способен сделать. В другой раз не повезло ей — к её семье пришли искать ответов. Она, конечно, что-то отвечала. Полуправду, ведь, произнося множество слов обо всем на свете, ни разу даже мельком не упомянула того, что у нее есть дочь. Надеясь, что те, кто пришел, не удосужились проверить детали об обычной семье волшебников, коих в Британии пара миллионов. Рабастан знал, что и о других вещах миссис Тонкс может столь же упорно умалчивать. Знал, кого им нужно найти, чтобы развязать ей язык. Промолчал.