Энди сломает всё

Палата в конце коридора для безнадёжных. Доселе Теду посчастливилось избегать ответственности за неё, но выданная на сегодня лимонная мантия обязывает. Ведь он был в программе обучения, пусть на первых порах удалённого, с самого момента успешной сдачи С.О.В., а напарники — всего пару месяцев. Тед не хотел бы определять кого-то в эту палату — да нет ни одного целителя, которому это пришлось бы по душе. Жертв неизвестных тёмных магов тоже осматривать не хотел бы — в основном потому, что они направляются в эту палату сразу или почти сразу. До сих пор целители не знают, что именно с жертвами делают. До сих пор мракоборцы не знают не только, кто виновник странных происшествий, но и как такое вообще возможно, чтобы ауры, ментальные поля и жизненные силы у жертв таяли на глазах — а направление, куда они деваются, засечь не удавалось… Таких жертв уже шесть за последние три года, и целители начинают шептаться. Ведь они понимают, что это не болезнь, а результат колдовского воздействия. Как тут не вспомнить другие осторожные шепотки, о том, что в дома магглорождённых то и дело наведываются страшные гости? К Теду никто не приходил. А должны были? Он не знает, по какому принципу визитёры выбирают адреса. На территории его крохотной съёмной комнаты вообще никто, кроме него, не появлялся. Даже женщины, которая могла бы заглядывать время от времени, не было. Мать Теда говорит, что он из тех, кто женится на работе. Тед не спорит, только грустно вздыхает. По карьерной лестнице ему сильно не продвинуться. Он не совсем уж слабак, но не дотягивает даже до «середнячка». Его упорства всё же хватило, чтобы поступить на целителя, он сможет плести достаточно мудрённые чары, но в глубине души Тед понимает: иногда, чтобы спасти пациента, нужен резерв побольше. Только вот резерв у него такой, какой есть. Он делает, используя его, максимум возможного. Тед много времени посвятил работе с травмами, которые нанесли волшебные растения, и в этой сфере он очень неплохо разбирается. К несчастью, сейчас праздничная пора, половина штата больницы разбежалась по домам творить ритуалы, вторая — накрывать стол с индейкой. А он, молодой, одинокий и самый крайний на жеребьёвке, вместе с двумя другими неудачниками две смены дежурит по всем направлениям. Пациенты, что с ритуальным колдовством не справились или отхватили проклятие на семейных посиделках, хлынут волной ближе к завтрашнему утру. Сейчас же… То самое затишье перед бурей. В больнице невыписанных пациентов тоже не много, у самого Теда в отделении — так и вовсе, никого. Так что практиканты во всю пользовались возможностью вздремнуть по очереди. В палате, которая для больных, требующих долговременной терапии, двое потерявших память и двое поцелованных дементором. Все четверо очень тихие, последние двое — даже слишком, у них только того и есть, что стабильное состояние тела — но ни здоровой ауры, ни мыслительной активности. Кроме того, полнолуние только закончилось. Вчера поступил молодой маг с обширными травмами и возможным заражением, двумя днями ранее — колдунья в тяжелом состоянии после группового изнасилования. Наверное, нехорошо оставлять их всех под присмотром самого «зелёного» из них троих… Но, все пациенты стабильны, с точки зрения ведущего целителя, проблем нет — лишь немного гнетущая атмосфера. А здесь полно бумажной работы и один сложный случай. Облегчающие боль и восстанавливающие зелья Тед уже назначил и применил. Вообще, с наблюдением последней пациентки Тед мог бы и сам справиться, разрешив «младшеньким» чаевничать наверху вдвоём. И всё же, он малодушно предпочитает, чтобы один из парней тоже оставался неподалёку, в шаге от палаты безнадёжных. Ведьма поступила не больше часа назад. Вместе с тремя телами, практически мумифицированными вследствии неизвестного колдовства — Тед констатировал смерть сразу, как их доставили мракоборцы. Служивые сообщили, что сильнейшее возмущение пространства — следящие чары просто взбесились — случилось в двух шагах от большого поселения в Уилтшире, неудивительно, что были пострадавшие. Их нашли в выжженом, мёртвом круге, что остался после стремительно схлынувшей бури. Три неопознаваемых тела, и её. Ещё пока живую ведьму. Тед жалеет о своём скудном резерве как никогда остро. Аура ведьмы изодрана в клочья магической бурей, пуста до донышка, а тело выдаёт пережитые множественные пыточные заклинания и наличие внутренних повреждений. На запястьях, там, где часто красуются обручальные браслеты, кожа, впридачу, в глубоких порезах, да и ноги до бёдер сильно иссечены. Ступни и вовсе, практически отсутствуют, остались только сплошные раны до костей. То, что и эту ведьму изнасиловали, тоже очевидно. Тед не представляет, каким ублюдком нужно быть, чтобы такое с кем-то сделать, Тед не представляет, каким чудом ведьма с такими травмами ещё жива. Тед не представляет, чем он может ведьме помочь — ещё чуть больше зелий, которые плохо усваиваются из-за драной ауры, и он убъёт её уже передозировкой, ещё чуть больше поддерживающих чар, чтобы залечивать раны — и хрупкие остатки ауры не выдержат напряжения. Может, будь у него больше сил, чтобы влить в эти чары… Тед вынужденно поместил пациентку в последнюю палату по коридору. Он сделал для облегчения страданий, что было возможно, и ему ничего больше не оставалось, кроме как ждать. Однако, смерть, что должна была прийти с минуты на минуту, вопреки прогнозам, не спешила забирать потерпевшую. Секунды текли, складываясь в минуты и грозя накопиться в часы. Ведьма, столь сильно — столь больно — похожая лицом на мисс Блэк, в сторону которой Тед смотрел безнадежно влюблённым взглядом в школе, продолжала дышать. Тед сидел и сидел рядом в удрученном оцепенении, почти не следя за диагностом расфокусированным взглядом, а потом всё же сдался и вызвал себе замену, чтобы отвлечься. Вот уже десять минут он пытается сосредоточиться на заполнении карточек с историями болезни — безуспешно. Ведьма при смерти не даёт покоя его мыслям. Он уже знает, что она — не Блэк (на его официальный запрос на опознание от отца сокурсницы пришла резкая отписка о том, что все Блэки сейчас там, где им и положено быть). Тед уже упросил Хейгл, самую сильную из коллег, глянуть хоть одним глазком — та покачала головой, сообщая, что тоже не сможет помочь ведьме. Он понимает, что непозволительно зациклился — это мешает в том числе сосредоточиться и здраво мыслить, но у него никак не получается в полной мере вернуть собранность и профессионализм. — Эй, Тонкс! — Восклицает вдруг младший практикант, появляясь на пороге дежурки. — Тут ерунда какая-то… Тед, уловив жужжание экстренного оповещения, встаёт, чтобы поскорее забежать в палату. Чёртов сменщик, сказано же было: следи, проверяй, не треплись по сквозному зеркалу в коридоре, полагаясь на удалённый диагност… — Она приходит в себя?! — Спрашивает у него коллега на бегу со смесью изумления, восхищения и неверия. Тед достигает порога чуть раньше него, поспешно распахивает дверь палаты, так, что она стучит о стену — его сердце почему-то стучит едва ли не громче. Ведьма, которая при смерти, полусидит на кровати и что-то шепчет сама себе.

__________________________

Буйная, раскалённая сила пронизывает её насквозь, резко выдирая из блаженного беспамятства. Энди открывает глаза, пытаясь осознать всё и сразу. К несчастью, наиболее четко удаётся осознать, что всё адски болит — тяжело назвать место, где ощущения хотя бы терпимы. — Так-так. — Говорит рядом с ней кто-то немного насмешливо. — ОСОБАЯ буря чувствуется, но Врат нет, не подскажешь ли, хозяйка анклава, как такое возможно? Есть ли у тебя ГОСТИ, что самое важное? Энди осторожно поворачивает голову на голос, и прилагает усилие, чтобы сфокусировать зрение на размытой фигуре с неистово сильной аурой и короной из ярко-рыжих локонов. — Это Вы? — Удивлённо хрипит она в ответ. — Мне казалось, вы с женой планировали отпуск в другом анклаве. Врата должны стоять, я же их открыла. Всё получилось, ОНИ пришли сразу. И чуть не убили Энди, и так едва живую после милого общения с несостоявшимся мужем-Лордом и его миньонами. Голова раскалывается, исправно подбрасывая всё новые образы: лица с пронзительными, вечными глазами, бесконечно ужасные в своей идеальной, нечеловеческой красоте, звонкий смех, теряющийся в шепоте листвы и отблесках утренней росы, неслышные переливы невесомых колокольчиков, зазывающие в непрекращающийся танец… На губах солёный привкус: Энди чувствует, как из-за сенсорного перенапряжения открывается кровотечение. — Открыты, говоришь? — Не спешит ей верить визитёр. — Буря схлынула, оставив Завесу цельной. Я был там, выжженый пустырь, несколько мумифицированных трупов, больше никаких следов визита. — Но как такое возможно? — Сомневается Энди. — ОНИ завели хоровод… Сделав какое-то нечеловеческое усилие над собой, она шевелит рукой, чтобы тонкая простынь сползла на пол и оголила ноги. Увиденное недвусмысленно указывает на то, что танец ей отнюдь не приснился. Забирающий все силы танец. Как так получилось, что Энди ещё жива? — Ты тоже, как я посмотрю, хороводы водила, — теперь уже задумчиво отвечает ей собеседник, рассматривая искалеченные ступни с исследовательским интересом. — А когда это было, если не секрет? Энди смотрит на него в недоумении. Она до сих пор не понимает полностью, где она находится и почему. Горячая, чуждая ей, воинственная сила продолжает кипеть в венах, нисколько не заполняя пустующий провал возле сердца. О нет, внезапно осознаёт Энди, прислушиваясь к себе: она же проиграла, да еще и трижды к ряду! Танец с сидхе опустошил её резерв до дна и ещё чуть больше, а что выплюнул из вихря, сохранив жизнь, — так то чистая удача, или убийственная милость из ИХ рук. Вряд ли многим из случайных прохожих, попавших под очарование, повезло так же сильно, и, если некоторые везунчики выжили, то, скорее всего, утратив многие годы жизни, и осознав себя в другом времени. Именно от этой участи Энди старалась оградить своих «родственников», карауля их на кладбище… Похоже, Энди пришла в себя только благодаря заёмной силе, которую в неё влил трикстер, чтобы поговорить, — но это не та сила, что обновит её резерв. Она схлынет так же, как и пришла, весьма скоро, оставляя Энди умирать. Ауч. Не хотелось бы проживать этот сумасшедший денёк заново. Безрадостно, она тянет с ответом, исподтишка осматриваясь, насколько позволяет поза, которую нет сил изменить. Она в комнате с белыми стенами. На люстре пестреют рождественнские украшения. — Это было в разгар Самайна 1979го года по стандартному времяисчеслению, — сухо сообщает Энди. — А какой год сейчас? — Конец 1971го, — хмыкает собеседник в ответ. — Вот и объяснение, где ОНИ. Стоило тебе открыть Врата единожды, как разбежались по разным временам, компенсируя долгое отсутствие. Что ж, молодец. Я в тебе не сомневался. Немного удивился, когда заскочил к тебе-мелкой и ничего не узнал, но теперь всё сходится. Он улыбается одними губами, и лениво как-то, вальяжно хлопает в ладони пару раз. — На то, как оно будет с модификацией Завесы, что, ставки были? — Уточняет Энди с подозрением. Ноги и низ живота болят просто нещадно, пульсирующими острыми вспышками, разговор даётся ей непросто. — Конечно, — улыбается он шире. — Никто не сомневался, что получится, потому что сидхе то и дело умудрялись появляться безо всяких Врат — мы так и грешили на временные аномалии. Но оставался ещё вопрос, кто, когда и как всё исправит — за очередным провалом уже и уверенность начали терять. Я вот, ставил на тебя. Ну ладненько, спасибо за информацию, не поминай лихом… — Постойте! — Успевает выкрикуть Энди, пока её шанс не ушел. — Я хочу возможность встать на ноги. — Твёрдо говорит она. Такие, как он, любят смелых и тех, кто может подниматься из грязи, в которую окунула жизнь. — Мгм, не то, чтобы ноги — это прямо-таки необходимый элемент… — вновь оборачивается в сторону Энди он, теперь уже откровенно забавляясь. Невыносимый всё-таки тип. — Но я хочу, — повторяет она. — Помогите. — А что мне за это будет? — Улыбка почти отеческая, так бы и набила ему рожу — да весовые категории у них разделяет целая пропасть. — Я знаю, когда вернётся Фрейя, — выкладывает Энди свой козырь. — И куда она пойдёт. Она говорила, что, стоит ненадолго отлучиться из дому, как кое-кто ввязывается в пьянку, спор или хобби, что чревато новой ссорой. Хотите знать, сколько времени есть прибраться? Могу помочь выбрать подарок… Он запрокидывает голову и от души хохочет, наполняя комнату отзвуками взрывов и звоном металла. Энди уже сказала, откуда она, потому предложение не очень-то ценное, но другого у неё нет. — Хорошо, маленькая нахалка, — говорит он наконец, отсмеявшись. — Это должен быть хороший подарок. И смотри, не проболтайся ей потом… Его пальцы шершавые, грубоватые, заставляют приподняться на кровати и повернуться так, как удобно ему. Его запах, отчётливо отдающий дымом, проникает, кажется, в саму душу. Его губы обжигают, подчиняют, сминают все мысли, посылая по телу колючие искорки силы. Та магия, что он влил в её ауру напрямую, когда пришёл, ради дела, теперь бурлит, откликаясь на настоящий толчок к обновлению, вновь разносится по венам лавовым потоком, но не сжигает больше, а ластится тёплой волной, укутывает пуховым одеялом. Требовательный язык сплетается с её собственным, ласкает остро, заставляет забыть про боль, которую затмевают яркие ощущения. Энди кажется, что её захлёстывает неистовый океан, грозя ничего после себя не оставить — что оставлять, когда он заполняет собой весь мир… Поцелуй заканчивается спустя несколько мгновений, которые кажутся ей вечностью. Оставляет привкус самбуки, готовое вырваться из грудной клетки сердце и чужую магию, требовательно заполняющую разрывы ауры, чтобы обосноваться в резерве поуютнее. Да уж, колдун с практикой в несколько тысячелетий — это вам не студент, не знающий, куда руки деть. — Спасибо, — тихо шепчет Энди в пустоту, наблюдая, как тени от предметов в палате бледнеют и возвращаются на положенные им места, провожая исчезнувшего трикстера. «До скорого», слышится ей в уходящем эхо. Энди впервые с момента их знакомства не вздрагивает, услышав что-то подобное. Вдохнув поглубже, она вновь прислушивается к себе, решая, куда направить волну исцеления в первую очередь — как бы много ей только что не подарили, долго эффект от одного поцелуя всё же не удержать.

__________________________

— Н-но… протокол же, — кряхтя, охая и не спеша подниматься с пола, откровенно мямлит нескладный парнишка — он даже младше Энди. Энди злится. В её глазах — отблески пожаров, она едва сдерживается от того, чтобы ударить недо-целителя сильнее. Не в её ситуации растрачивать магию на вспышки злости — но парнишка вывел её из себя, и был отброшен на другой конец комнаты. Не в её ситуации отпускать дар, но контроль нестабилен, и Энди уже невольно считала всю нехитрую жизнь этого практиканта, а заодно и то, какой у него там протокол. Видите ли, было полнолуние! Оборотни отличаются повышенным либидо, пластичностью векторов ауры, а потому, в отличии от колдунов, — огромной плодовитостью даже при единичных связях с ведьмами. Этажом выше как раз пострадавшая лежит… А у Энди диагностика области таза тоже показывает понятно что, вот и ей сунули зелье, не разобравшись. Никому не нужны зараженные дети — ну какая ведьма пачками ритуалы проводить будет, чтобы избавить от ликантропии нагулянного таким кошмарным образом ребёнка? Энди ровно об одной дурочке слышала — и та, её неслучившаяся дочь. Нет ничего странного в том, что целители, с полного одобрения Министерства, стремятся предотвратить рождение ликантропов у пострадавших. Зелье предотвращает беременность или провоцирует выкидыш, если было применено позднее… Энди бесится, когда в неё, пользуясь слабостью, едва ли не вливают эту дрянь. Идиот, который рискует это делать, отлетает от неё на добрых пару ярдов. После! Всего! Того! Что! Она! Пережила! Пытаясь! Сохранить! Своего! Ребёнка! Дать! Ей! Абортивное! Глупый смертник… Всё равно испуганная и дезориентированная, Энди поспешно прогоняет по телу очередную волну чар. И выдыхает с заметным облегчением: безумный хоровод, как и Круцио, никак не повлиял. Крохотная искорка магии там же, где и всегда, там же, где должна быть, под сердцем. Эти горе-целители, конечно, не определят, для них ход беременности, искаженной ритуалом, — что-то слишком сложное. Энди, однако, чувствует, что её кроха в порядке. Точнее, её и Северуса кроха. Малыш, который в конце пятого курса Энди перевернул их планы на жизнь — Энди и Северус даже подумать не могли, что их совместимость настолько высока! Они не проводили специальных расчётов… Они понимали, что синхронизация их векторов будет идти, как и у любой другой парочки, которая часто и с энтузиазмом смешивает магию, но изначально идеальная совместимость ведь — практически миф! Молодые семьи магов, даже после брачного обряда, месяцами, годами, бывает, ждут, пока ауры будут взаимодействовать на таком уровне, чтобы было возможно зачатие! Где уж тут случайно, по сути, сложившейся паре любовников, ожидать, что их совместимость за какие-то пару-тройку месяцев перебъёт даже регулярный (на всякий случай) приём противозачаточного? И, тем не менее, Энди поняла, что беременна, немногим позже совершеннолетия. При том образе жизни, что она вела, при её «миссии» — какой ребёнок? Однако, она была влюблена… Хорошо, кого она обманывает, она до сих пор тоскует по одному язвительному парню… Избавиться от ребёнка Северуса, очевидно неслабого в будущем ребёнка, раз уж зачатого вопреки всем вероятностям? Энди думала не меньше недели, и в конце концов пришла к тому, что хочет малыша сохранить. Просто родить позже — благо, о существовании нужного ритуала она уже знала на примере тёзки Андромеды. Энди была готова к тому, что Северус будет против — вряд ли он сам хотел бы стать отцом в семнадцать, их связь вообще не должна была предполагать подобных осложнений, но… Соглашаться на ритуал, зная, что ему, как и Энди, придётся отдавать толику магии на поддержку плода, пока Энди не родит? Возможно, годами? В этом очевидно тоже было мало выгоды для Северуса, Энди только надеялась, что удастся его уговорить, банально соблазнив какой-то помощью, скажем, в получении Мастерства. И, конечно, она понимала, что ребёнка, скорее всего, не признают — но это было не важно, лишь бы Снейп не чинил препятствий… Северус её удивил. Ему тоже понадобилось несколько дней всё обдумать, но, когда он пришел к ней со встречным планом, казалось, что его решения тоже взвешенны. Ритуал они провели в середине июня, и их малыш застыл, ограждённый магией в теле Энди, послушно ожидая, пока рисковая мамаша всё же решится позволить ему расти. Казалось, Энди и Северус поняли друг друга, но… Образовалось «но» в лице Лили, что, даже пропав из жизни Северуса окончательно, норовила отравить жизнь Энди. А ещё с тех пор было действительно страшно умирать. Энди уже было привыкла — не любила откат сознания, но привыкла к тому, что с ней иногда случается. Но ребёнок… Кто поручился бы за то, что её странный дар подействует и на него? Да, если Энди умирала от ран, то откатывалась она к тому физическому состоянию, которое было раньше, вроде бы, с беременностью всё то же самое… за исключением того, что речь теперь шла о двух душах, не об одной. И Энди опасалась ставить эксперименты, понимая, что не простит себе ошибки. Когда возникла эта неоднозначная ситуация с черными артефакторами, никак не желающими признать, что молодых грязнокровок стало маловато для их бизнеса, Энди предпочла призвать должника в качестве защитника. При взаимодействиях с Искрами она была предельно осторожной. Да ведь и все действия по открытию Врат она рассчитала множество раз, продумала и свою защиту во время самого критичного момента тоже! Однако планы Энди в условном вчера полетели в топку — в тот самый момент, когда сестры Блэк после неравного боя все же смогли отправить Энди в отключку. Срок защиты, дарованный призванным защитником, истёк несколько месяцев назад. Энди пришлось сражаться в одиночку — и её сил не хватило, чтобы избавиться от общества всех этих негостеприимных тёмных магов. Но даже тогда она не рассматривала вариант с откатом сознания — покуда оставался хоть маленький шанс выжить и, таким образом, сохранить ребёнка, Энди им пользовалась. И тогда, когда Волдеморт вышел из себя. И тогда, когда она бежала из поместья — а угодила в зону, слишком близкую к открывающимся Вратам, чтобы сопротивляться зову невидимых колокольчиков… Боится она отката и теперь, хотя откровенно не понимает, как по-другому легко вернуться в своё время. Да и, стоит ли? Сейчас Энди всё ещё жива, даже получила капельку силы, с помощью которой подлечит травмы. Её ребёнок в порядке — за два года она настолько привыкла к мыслям об этом ребёнке и настолько его полюбила, что готова была убивать тех, кто его благополучию угрожает. Жаль, Беллу приложила недостаточно… А теперь этот недалёкий практикантишка со своим зельем! — К Мордреду ваш протокол! — Кричит Энди на двух остолопов в цыплячьих мантиях. — Н-но полнолуние, — не сдаётся всё тот же, лежащий на полу. — Оборотни мне не попадались! Уж лучше с ними дело иметь, чем с такими идиотами, как вы! Не вздумай подходить ко мне, — Огрызается в свою очередь она, непроизвольно создавая огонь в руках. И вновь расточительность — Энди злится, что мешает контролировать своенравную заёмную магию в полной мере. — Мисс, пожалуйста, Вам нельзя волноваться, — наконец вмешивается в разговор второй парень. — Адам, выйди, помоги Джо, — добавляет он с нажимом. Блюститель протокола фыркает, смотрит на Энди, как на душевнобольную, да и на своего коллегу тоже бросает неодобрительный взгляд. Однако всё же выходит: второй парень явно выше во внутренней иерархии целителей. — Мисс, Вы осознаёте, где находитесь и почему? — Доброжелательно спрашивает тот, когда дверь в комнату легонько хлопает, закрываясь. Второй раз, кстати, спрашивает, после первого, не получив внятного ответа, он сообразил для Энди целый ряд новых обезболивающих, бормоча себе под нос что-то про чудо восстановление и про «ещё бы тут плетение ослабить»… Обезболивающие помогли. — В театральной постановке шестикурсников Хога, что изображают из себя целителей, — фыркает Энди. Этот колдун несколько старше коллеги, но всё равно очень молод, что не укрывается от её взгляда. Маг нисколько не обижается на замечание, продолжает доброжелательно улыбаться. — Вы нас почти подловили. Мы в Мунго, мисс, и больница сейчас пуста, сами понимаете, все хотят ритуалы. На дежурстве оставили троих практикантов и напутствовали звать старших только в случае армагеддона… Адам не со зла про протокол, он пытается следовать инструкции, — виновато пожимает плечами он. — Инструкции предполагают спровоцировать у меня разрыв селезёнки? — Ехидно уточняет Энди. — Пяти капель крови саламандры, что входят в состав того дрянного зелья, при моей травме будет достаточно! — При всём уважении, мисс, — хмурится колдун, — у Вас травма на травме, и необходимо устранять первоочерёдные проблемы. — Я не буду пить эту бурду, — Энди демонстративно складывает руки на груди. — Она мне не нужна. — Она поможет избежать долгосрочных последствий, — говорит он, смотря ей прямо в глаза. Колдун, кстати, ничего так, смазливенький, только тени под глазами и небольшая щетина подчёркивают его усталость. — Это были не оборотни, — повторяет Энди. — Нечего мне тут доказывать, что меня теперь обязывает что-то пить указ Отдела по контролю за магическими тварями. В самом деле, от оборотней судьба миловала. Никакой заразы. А, что до возможных детей от колдунов, то даже не смешно — аура Энди до сих пор синхронна разве Северусовой, как уж тут залететь? Северуса на вечеринке Упивающихся не наблюдалось. Тем более, Волдеморта она предусмотрительно достала проклятьем импотенции. Жаль, это его только взбесило… — Вообще-то, Блэк приложил уйму усилий, чтобы исказить ауру и хотя бы на несколько часов придать ей подобие Андромединой, — робко замечает внутренний голос. — Какова вероятность того, что этот конструкт на самом деле мог войти в резонанс с магией Блэков и Лестрейнджей? Какова вероятность забеременнеть? Крохотная, — отмахивается Энди от этой некстати возникшей мысли. Бывший сокурсник просто подложил ей огромную свинью — и Энди этого так не оставит. А связь Энди с Родом Блэк, не разорванная при переносе во времени, теперь обернётся против него — за сомнительное удовольствие вечера Регулус уже поплатился наличием новой родственницы. — Как скажете, мисс, — вздыхает тем временем колдун, признавая своё поражение в споре. — Никакой бурды. Вы позволите продолжить диагностику? Энди милостиво кивает: какой-никакой, а целитель. Он уже наложил на неё целый комплекс чар, поддерживающих её организм на разных уровнях, и устранил все неглубокие порезы, вдруг, ещё чем-то поможет. Ускоренная регенерация, которую Энди запустила, беззастенчиво пользуясь подаренной на некоторое время силой, это хорошо, но ускоренная регенерация вкупе с правильными целительскими заклинаниями — ещё лучше. — Состояние Вашей ауры… — качает головой он, опуская палочку. Энди догадывается, о чём колдун думает: нормальные ведьмы с такой аурой не живут, и уж точно не творят волшебство и не спорят. — Пока что мне нечего добавить к чарам, разве, только, заживляющую мазь… Состав Фуге, на Ваш взыскательный взгляд, как, подходит? — Вполне, — кивает Энди, и наблюдает, как колдун несколько суетливо ищет необходимое в безразмерных карманах, и как, найдя, аккуратно распределяет мазь по коже левитацией. — Также, раз уж Вы в сознании, я хотел бы заполнить карту, — говорит он после неловкой паузы. — Разве не с этого стоило начинать? — Поднимает бровь Энди. — Пока пациентка нестабильна? — Уточняет целитель. — Пожалуй, эта часть протокола в моей голове не уложилась. Итак, Ваше имя…? — Пишите Уайт, — пожимает плечами Энди. Уайтов в Британии вряд ли так уж мало. — Возраст? — Полных — девятнадцать лет. — Статус крови? — Допустим, полукровка, — отвечает она задумчиво. Как на самом-то деле теперь? Регулус, боггарта ему в постель, ввёл Энди в Род по всем правилам, как младшую сестру. Неожиданно, на самом деле, теперь у Энди есть связь с сильной Искрой, пусть они и не представлены. Когда начнёт заниматься рассвет — Энди всерьёз собирается до этого момента дожить — начнётся новый день. День, после которого резерв Энди, скорее всего, вернётся в прежние пределы: Энди проиграла бой, но и выиграла свою жизнь, выскользнув из, казалось, убийственного времяворота. Энди полагается награда. Другое дело, наполнять резерв нечем: всё, что Энди собирала годами труда, растрачено на выживание, а обновление магии и стабилизация ауры, конечно, займут очень много времени. Энди почти уверена, что успеет залечить критические повреждения до того, как пройдёт эффект от встречи с трикстером — однако потом дело пойдёт значительно медленнее. Хорошо, что от Блэков перепадёт магии, но много на самом деле сразу брать нельзя — Блэков много и маги они не слабые, не хотелось бы привлекать внимание, пока Энди не в форме. Да и у второй Энди воровать боязно: совпадение магии, может, и стопроцентное, но девчонка ещё даже не в школе, умирает каждые три дня в опасных вылазках, что там с нее брать? Осесть, пока Энди придумает, что делать дальше, вообще нужно где-то подальше от двойника… Мысль о маленькой Энди неожиданно подводит наконец и к той, что, по-хорошему, должна была прийти раньше. Раны — это ведь ерунда, по сравнению с обетами, не так уж и много магии нужно, чтобы вылечить повреждения… Много магии нужно, чтобы продолжать игнорировать драконовское принуждение Альбуса и не являться на его подкреплённые магией «просьбы о встрече». Энди, конечно, собиралась в перспективе лезть в его игры с Упивающимися, но уж точно не выполняя чьи-то указания. Много магии нужно, чтобы поддерживать стабильное состояние ребёнка: Энди придётся пытаться наполнять поток только личной силой, прикрывая Северуса, которому сейчас… сколько, едва ли двенадцать? Он сам ещё растёт, но проведённый им в будущем ритуал будет на него действовать и теперь, вытягивая и без того скудные пока запасы магии. Их предосторожность обернулась против них: ритуал позволил «запланировать» пополнение на удобное время, но и тянул немало — а что в семнадцать небольшой процент от резерва, в двенадцать может оказаться едва ли не половиной. Разблокировать действие ритуала в ближайшие недели, как Энди планировала до случайного прыжка в прошлое, сейчас, в 71м, уже не вариант: чем старше её малыш, тем больше магии он тянет, а, с учётом того, что они со Снейпом подписались поддерживать ребёнка вдвоём, последний месяц перед родами может заставить мелкого Северуса магию потерять. Мордред, как бы пригодились сейчас те чудесные накопители, в которые Северус сливал резерв на случай своего отсутствия… Но Энди не взяла ни одного… Смотря правде в глаза — сама Энди вообще не справится. Ритуал перемещения в будущее — вещь предельно магозатратная, силу на него придётся копить годами. Может, и впрямь эти годы проще прожить, всё же не так уж назад в прошлое её занесло… Но и тогда… через неделю, через месяц или через полгода, рано или поздно Энди понадобится постоянный любовник. Только так можно безопасно, не рискуя во время всяких охот, обновлять магию и заполнить резерв. Можно вернуться в форму. Наладить жизнь… Но Северусу едва ли двенадцать. О нём придётся забыть. Давно нужно было забыть, ещё когда они поссорились, но тепер уж точно самое время. Энди не хочется забывать: Северус был одной из самых ярких страниц её жизни. Искать кого-то, тем более, исключительно ради удобства обновления магии, нет желания. Особенно, после вчерашнего неприятного опыта. Да и кто бы мог быть ей интересен? С обычными колдунами очень сложно, ведь, как и в случае с Северусом, она будет знать о их прошлом и будущем всё. Такое сильно портит удовольствие от общения. Вряд ли у Энди получится во второй раз наивно поверить в то, что чью-то судьбу она сможет кардинально изменить: уже обожглась. Что до личностей посильнее… Последнее время Энди делал намёки Этьен, будто бы подтверждая предположения Фрейи о подходящем темпераменте. Может, Энди бы его и сейчас заинтересовала. С ним несвоевременного предвиденья можно не опасаться: он судьбе неподвластен… Но, с другой стороны, Этьен, как и все воплощения мести, надёжно и уже достаточно быстро приближается к состоянию «псих и маньяк»… А ведь вчера куда менее опасный псих Энди замуж звал — и стоило в таком контексте отказываться? — Мисс, мне кажется, или Вы лукавите? — Выводит Энди из задумчивости озадаченный голос целителя. — Поймите, я же не, чтобы позлорадствовать, Вас о статусе крови спрашиваю, да я сам магглорождённый! Нужно знать, есть ли у Вас связь с каким-то источником силы, это очень важно для расчёта динамики… — У меня есть связь с источником, — прерывает его Энди. — Но я не могу назвать Вам, с каким, тем более, под запись. — Понимаю, — костяшки пальцев у собеседника чуть белеют, когда он с силой сжимает перо. — Ваше лицо показалось мне знакомым, и я подал запрос на опознание… Получил категоричный отказ. Однако, к Вам скоро придут мракоборцы, и уж тогда придётся рассказать всё… — Почему? — Щурится Энди, рассматривая целителя чуть пристальнее. И впрямь совсем молодой, кажется, они ровесники. Волосы тёмные, растрёпанные. На щеке небольшой порез, хотя залечить такое — дело двух минут. Наверное, о себе забывает. — Простите? — Возвращает ей удивление парень. — Почему я должна им что-то рассказывать? — Мисс, Вас нашли при загадочных обстоятельствах, другие свидетели непонятного события мертвы и… И мракоборцы будут ходить, мотать Энди душу допросами, замаскированными под разговоры, требовать подробности того, что произошло с ней вчера — половину событий она предпочла бы забыть, вторую, о происходящем с Завесой, и вовсе опасно упоминать. «Где Вы были сегодня ночью?» — «В гостях у Малфоев, обсуждала с Тёмным Лордом наше бракосочетание. Нет, что Вы, я не могу помочь в его задержании, мне самой, чтобы сбежать от его настойчивости, пришлось ждать, пока последние Врата откроются, волна дикой силы поднимется, и колдуны поспешат защиту на мэнор набрасывать. В смысле, кто может подтвердить мои слова? Цисси тоже почувствовала, что не выдержат их стены при отсутствии хозяина, то-то металась по коридорам, как полоумная. То есть, как самая адекватная — в миг мою сумку нашла, стоило заикнуться, что знаю, как бурю ограничить, и потайной ход мне открыла, не разбираясь, вспомнит про меня Лорд или нет, и даже Сэмми, о которой она впервые услышала, поклялась утром обратно к магглам спровадить — лишь бы я остановила разрушение её драгоценного дома. Это всё, кстати, случилось спустя восемь лет относительно сегодня, я упоминала?» Очень смешно, одним словом. Вспомнив о фирменном любопытстве Аластора, который обожает сочетать Веритасерум с ментальным давлением, Энди передумывает оставаться в больнице. Первую помощь ведь получила, с целителем можно будет проконсультироваться и потом… — Обливиэйт, — колдует она, не раздумывая долго, заглядывая в доверчивые глаза и незащищённую голову. Уничтожить записи, которые начал составлять колдун, не сложно, но вот найти оставшихся двух практикантов и наложить Конфундус на них уже требует некоторых усилий: невозможность ходить сильно мешает. Пожалуй, по той же причине для ночлега она выбирает нетривиальный вариант: жильё этого целителя. Дом Энди, помнится, сейчас занят ею самой, в знакомые ей по будущему пустующие поместья при пустом резерве соваться самоубийственно… А целитель, как на заказ, живёт буквально через дорогу от Мунго и лететь между окнами не больше десятка ярдов. Дежурить ему, судя по всему, как минимум до утра, так что Энди успеет уйти, никого не потревожив. Комната у него маленькая, захламлённая и откровенно холостяцкая, ну да Энди всё равно: лишь бы здесь была горизонтальная поверхность. Навык окклюменции (всё ещё откровенно недостаточно развитый навык, раз уж не помог противостоять внушению Беллы) годится хотя бы на то, чтобы позволить себе провалиться в сон без сновидений. Просыпается Энди, будто выныривая из тяжелого омута, и настроение после этого откровенно так себе. Вроде бы, сам факт того, что она справилась реорганизовать Завесу и выжить при этом, должен давать хотя бы удовлетворение… Это ведь больше десяти лет работы! Однако, натерпевшись боли и страха из-за Упивающихся и сидхе, Энди радуется достаточно вяло. Даже эйфория от бурлившей в крови заемной магии схлынула. Ей хочется остаться под пледом на весь день, выпить три-четыре кружки какао и почитать сентиментальный роман в мягкой обложке. В общем, заняться ерундой, о которой она хорошо знает разве что из чужой, прочитанной памяти — у самой Энди для подобного отдыха почти никогда не находилось возможности. Разлеживаться и упиваться страданиями, однако, не конструктивно: дел-то меньше не стало. Нужно подумать о том, что она будет есть и где будет спать. Нужно купить несколько зелий, а не полагаться лишь на природную регенерацию. Так что, пусть и нехотя, но Энди сонно потягивается, тут же морщась от потревоженных ран, выползает из-под одеяла. Пара взмахов палочкой удаляют созданную перед сном постель и влекут за собой чувство голода: колдовать с почти пустым резервом, да ещё на голодный желудок, достаточно неразумно. Прекрасно. Теперь придётся, как в шесть лет, постоянно думать: можно ли ещё одно заклинание, или уже предел? Поэтому новый этап своей жизни Энди начинает с малого — спускается в маггловскую кофейню. Самолевитация раньше не была привычным делом, и выглядит Энди, неспешно плывя над полом, то ли комично, то ли устрашающе — сама себе она напоминает дементора. Впрочем, длинные полы платья, найденного в сумке и успешно заменившего изорванную травой рубаху, волочатся по полу и скрадывают эффект — маггл за стойкой не выглядит испуганным. Энди выбирает себе панкейки и — не удержавшись — горячий шоколад. Слишком на широкую ногу, наверное, ведь денег у Энди маггловских нет. Нужно будет приманивать купюры из кассы, чтобы расплатиться. Сидя за столиком и наслаждаясь запоздалым завтраком, Энди наводит чары ремонта на кофемашину: она слишком привыкла платить по своим счетам и сейчас чувствует себя неправильно. Очень маггловские у Энди понятия о правильном, если так подумать. — Позволите, мисс? — Слышит она вдруг над головой. — Вы спасли мой день. Утром хозяин сказал, что ремонт возможен не раньше, чем завтра, а без кофе жизнь просто ужасна… Энди поворачивается, чтобы рассмотреть неожиданного собеседника получше, и вдруг натыкается взглядом на давешнего целителя. Тот стоит прямо возле её столика, недвусмысленно чуть придерживая стул и явно желая присоединиться к ней. Неужели, Обливиэйт вчера был столь плох..? — Мы знакомы, мистер… — Уточняет на пробу она. Колдун, однако, меняется в лице ещё до того, как она говорит: рассмотрев получше её саму. Он краснеет, неловко пятится, весь будто съеживается от мимолётного испуга. Энди решительно не понимает, что с ним. — Т-тонкс. Я Тед Тонкс. Простите великодушно, мисс Блэк, я не хотел мешать и… — Парень, ещё мгновение назад жизнерадостный и улыбчивый, выглядит совсем потерянно. Ещё бы. В семидесятом грязнокровок её возраста было встретить несложно, не то, что будет через пять лет — он привык, видно, подходить без особых реверансов, а тут, вдруг, кто-то более высокого статуса. Постойте, он сказал «Тед Тонкс»? Теперь уже Энди смотрит на мага удивлённо. Так вот он какой, её очередной несостоявшийся муж. Чуть неуклюжий симпатичный слабосилка, усердно трудящийся, чтобы стать целителем — будь он недостаточно способным, старшим среди дежурных его бы не назначили даже в условиях пустой больницы. У Энди про него записей целый блокнот, ведь в той, первой модели они прожили вместе больше двадцати пяти лет! И, нужно сказать, большая часть их была просто отличной, единственное, что мешало Энди в браке — невозможность пойти против решения мужа в чем-либо. Они прекрасно ладили, и это не приводило к проблемам… если вопрос не касался поддержки дела Альбуса. То, как его сторонники добивались желаемого, и то, в насколько опасную игру вслепую вовлечены её близкие, не нравилось даже Энди из модели — которая куда меньше думала о том, насколько важно сохранять баланс и даже численность родовитых магов, которые удерживают Завесу. В конце концов, Энди, не справившись достучаться до мужа и донести до него свою точку зрения, сломалась, когда он поддержал брак дочери с оборотнем. Энди не могла ослушаться, но и слушаться дальше не могла — она сглазила Теда. И всё же, они с Тедом разделили множество дней, как крепкая пара. Энди родила дочь, о которой в записях было столько, что потом, после потери памяти, было больно читать. Энди было очевидно, что Нимфадора стала для неё слишком дорогой, чтобы хоть строчку о ней можно было вычеркнуть. Умом Энди понимала, что, если Блэки не подменят дочь на неё, то она, Энди, ни за что не получит такое огромное количество магии, в том числе для взросления тела. После того, как Энди смогла отличить модель от реальности, она не смела ставить под сомнение то, что Нимфадоре родиться не суждено: это слишком рискованно, слишком опасно… Да это вообще не реально без подмены, которую Энди тоже допускать было не логично! И всё же, не оставить о Доре хотя бы память явно было выше всяких сил. Как и о Теде — впрочем, Энди до сих пор, хоть убей, не понимает, чем он изначально так привлёк её внимание, что она выбрала именно его для прикрытия побега из дому. — Вы не мешаете, — говорит вдруг Энди неожиданно для себя самой. — И я не мисс Блэк. Тоже спутали меня с Андромедой? Нужно будет придумать очередную личину: когда Энди усердно забывала «блондинку Северуса», ей казалось, что и интуитивная «настоящая» сойдёт — но эта Блэковская масть всё же слишком приметна. Она уже подарила массу неприятностей, нечего провоцировать новые. — Что Вы, она похожа, конечно, но, — мнётся Тед ещё сильнее, да и цветом кожи теперь смахивает на помидор. Прекрасно, на сей раз Энди встретился тот, кто Меду рассмотрел хорошо — потому спутал он её, небось, с абстрактной Беллой, на которую обращал меньше внимания. Белла в маггловской кафешке, вот это фантазия… — А как у Вас получилось? — Неуклюже меняет тему парень, чтобы разорвать начинающую неловко сгущаться паузу. — Я всегда считал, что электроприборы чинить невозможно. — Чинить можно всё, что угодно, лишь бы знать, что это такое, — пожимает плечами она. И тут же спохватывается: молодец, Энди, наговори-ка слабосилке побольше подобных истин, расскажи ещё, как законы Гампа нарушать. К счастью, Тед отвлекается, когда ему машут от стойки: его кофе готов. — Может, я могу угостить Вас чашечкой? В качестве благодарности? — Тонкс, почувствовав, что не прогоняют, отчаянно не собирается исчезать. Они обмениваются малозначащими фразами, потихоньку допивая горячее: Энди, в общем-то, никуда не спешит. Наконец Тед извиняется, объясняет, что у них скоро пятиминутка, и нужно быть, застенчиво спрашивает разрешения послать сову. Энди про себя удивляется, он это серьёзно? Ещё бы адрес этой самой совы спросил… Ан нет, сам вспоминает, что имени Энди ему так и не назвала, опять краснеет, задавая вопрос, от волнения салфетку роняет. Губы Энди непроизвольно растягиваются в улыбку: наверное, она слишком циник, чтобы не забавляться, видя такие манеры. А потом, чисто из любопытства, она пожимает ему руку на прощанье: как у Тонкса сложится жизнь без неё или Меды? Раньше Энди не приходило в голову найти его, чтобы узнать. Однако, дар, исправно работающий даже на грани магического истощения, молчит — несмотря на то, что Энди запускает его во второй и в третий раз, чтобы удостовериться. Только Тед улыбается, тоже не выпуская её руку. Как Наставника попробовать считать — или Фрейю, изумляется Энди. Блаженная тишина и ни малейшего предвиденья.