Энди сломает всё

— Сев мне сказал, ты против включения меня в круг родни. — Это к Северусу, его дело, с кем он хочет родниться. Я против только того предложения, что касается меня и моего ребенка. — Ты должна мне позволить. — Нет, не должна. — Я буду хорошо себя вести. — Очень в этом сомневаюсь. — Ну пожа-алуйста. — Постой, ты что, только что…? К боггарту. Нет, Мег, просто… нет. Цветные босоножки яркими бабочками мелькают на залитой солнцем плитке: Энди быстрым шагом спускается узкой улочкой. Где-то поблизости уже должен быть нужный ей магазинчик, но он всё никак не находится, и такими темпами полдня можно убить на пустяк. Мег сегодня выглядит совсем по-другому, чем, когда Северус попытался их познакомить: вместо дерзкой кожаной куртки и узких штанов на ней женственный сарафан с затейливым узором, вместо банданы длинные черные волосы прикрыты светлой широкополой шляпой. Энди тоже в легкомысленном платьице маггловской моды — со стороны ведьмы смотрелись бы, как подруги на прогулке, такие же, как и десятки туристок в этом городишке на побережье Средиземного моря. Разумеется, в том случае, если бы они обе пожелали стать видимыми для простецов, среди квартала которых блуждают. И если бы, как большинство девиц на улице, сейчас визжали бы или просто паниковали, пытаясь понять произошедшее. Мег, вовсе не удивившись третьему «нет», и по-прежнему не желая его принимать, чуть ускоряется, чтобы обогнать собеседницу и преградить ей дорогу. — Так, я признаю, что мы не идеально начали, — всплескивает она руками в примиряющем жесте. — Но Сев попросил меня столетия назад! Столетия! Я за это время навидалась немало вариаций жутких даров и путей их усмирения, я умею утихомиривать стихийные выбросы, уничтожающие города, я знаю сказки двухста народностей. Эй, я даже при случае распашонки с рунами как-то купила — я буду прекрасной крестной! Идеальной. Уверена, он тебе это говорил. — Послушай, — с нажимом отвечает Энди, вынужденно останавливаясь, — я знаю, что вы хорошие друзья — и это чудесно, честно. Но учтите и мою позицию: я не просто так, в пику вашей договоренности, против. Это решение не горит — у меня есть еще время. А пока я совсем тебя не понимаю, ответ всё-таки «нет», Мег! Посмотри на это с вот какой стороны: сейчас Дора в гостях у своей крестной, и я более или менее уверена, что ее психика к концу дня не будет критично травмирована. А ты, при всем уважении, обеспечила мне ожоги второй степени почти сразу после знакомства! Стоило мне спросить, за что это было, во время второй встречи, как ты накричала на Снейпа на неизвестном мне языке и испарилась. Итак, попытка номер два, у тебя есть нормальное объяснение или твоя причина напасть на случайную знакомую звучит всё-таки как «захотелось»? — Мгм, но ты метаморфомаг, что тебе какой-то ожог, а? Я ведь уже извинилась… И я в любом случае так больше не буду, ты же теперь почти что в банде. — Ожог я залечила за секунду, но здесь принципиальный вопрос. Что я должна думать насчет того, чему ты захочешь научить моего сына? Только что, когда мы обходили ту красную машину, прохожий маггл подлетел к фонарному столбу и мистическим образом повесился на собственном галстуке. Вон тот, который сейчас агонизирует. Это же ты его, да? Пока мы разговаривали? — Я, конечно, — вовсе не отрицает Мег, откровенно недоумевая, причем здесь этот факт к предмету разговора. — А что не так? Я в своем анклаве, а даже, если и была бы в другом, в своем праве! — Все так, я не могу спорить с чужими правилами, — нервно передергивает плечом Энди. — Просто, в силу разного возраста, наверное, у нас с тобой немного разные моральные принципы. Такое случается. — Разные? Да ладно! Этот; #"&&№% — педофил и убийца, на его счету двадцать три трупа — да-да, все несовершеннолетние. Я же не эта их полиция, которую даже хитрый маггл может запутать, скрыв все улики! Я мимо таких людей не прохожу! Ты бы разве прошла, если бы знала, и если бы это было твоей работой? Энди от такой отповеди, признаться, несколько теряется, не находясь с быстрым ответом. Мег же, воспользовавшись паузой, вдруг выдвигает предложение: — Вообще, ты права, с пониманием у нас пока не очень. Но уверена, это поправимо. Жаль, тебе пить не ко времени. Но нам все равно стоит погудеть вместе — ну, без лишних ушей. Я тебе о себе расскажу, ты мне — о себе. Кажется, ты в жизни Сева надолго, мне хотелось бы с тобой поладить. Можем с Дорой куда-нибудь пойти, желательно, правда, в малолюдное место, чтобы я на случайных маньяков не отвлекалась. Вот буквально за несколько угловых аппараций отсюда, в тройной складке пространства, есть очень красивые скалы, пещеры, лес дриад, в общем, одно из лучших открытых мест для пикника в этом анклаве. Как тебе мысль? — Я… Не знаю, Мег. — В замешательстве отвечает Энди. — Ты же в курсе, что мы, вообще-то, не обязаны ладить, если что? Я совсем не собираюсь лезть в вашу со Снейпом дружбу. — Не обязаны, но попытаться пообщаться-то можем? — Отбивает Мег. Ведьму явно сильно задело то, что Энди не горит желанием подпускать ее к своим детям ближайшие лет шестнадцать. — Заодно уверишься в том, что я нормальнее, чем тот же Пабло Андалузский — и что я буду куда лучшей крестной. — Мордред, ладно, — говорит Энди, сама себе не веря. — Давай начнем с чего попроще, вроде встречи вдвоем… У тебя когда выпадет свободный вечер? — У меня все вечера абсолютно свободны, я, знаешь ли, сама себе хозяйка, — отчего-то морщится Мег. — Так что дай знать за пару часов до того, как оставишь с кем-то дочь и наберешься смелости встретиться. — Ты из спонтанных, да? — Усмехается Энди. — А сегодня что делаешь? — Да ничего особенного, разве не видно? — Выразительно усмехается собеседница, намекая, что потому она Энди и нашла для разговора, что сейчас не занята. — Ну… Дора в гостях до вечера. Через пять часов у меня встреча кое с кем в моем анклаве, но сейчас я, в некотором роде, свободна, просто хотела прикупить статуэтку, которую недавно видела. В подарок на свадьбу знакомой. Если ты хочешь, мы могли бы прогуляться. Правда, куда-то не очень далеко, аппараций я, по возможности, сейчас избегаю. У меня мотоцикл — это маггловский такой транспорт, может, ты видела, как я его оставила прежде, чем свернуть на этот переулок. — Идет. Покупай пока свою дребедень, — говорит ей Мег и тут же исчезает. Энди качает головой: н-да, вот и поговорили. Через несколько минут, когда не только потерявшийся было магазин уже найден, но и романтичная фигурка куплена и упакована, Энди направляется обратно. Она превращает свое платье в более удобную для езды одежду, и задумывается, какое заклятие направить Мег, чтобы уточнить, ждать ее или искать непонятно где… Как тут сама Мег вдруг падает с неба, резко скрипит шинами мотоцикла о камень, тормозя. — Домой забегала, за собственным, — Поясняет она, подвязывая растрепавшиеся волосы легким платком. — Предлагаю экскурсию по Облачному замку. Надеюсь, твой «маггловский транспорт» тоже летает?

___________________________

— …Цветы забирает Джо и передаст вам утром бутоньерки. А мантии у подружек, ты уж прости, предполагались быть персиковыми, вот образец ткани, посмотри. Но Энди, дорогая, я думала, вы все темненькие, что теперь делать-то, на что менять заказ? Едва выбрала оттенок, чтобы кожа Ян не выглядела нездорово, а теперь получается, что на колдфото совсем потеряешься ты… Нет, ты не подумай, светлые волосы тебе очень идут, просто я никак не ожидала, что… — Полно тебе, Адель, успокойся, — останавливает ее взволнованную трескотню Энди. — Меня устраивает мантия любого цвета, а уж, как сделать так, чтобы я в ней не выглядела бледно, разберусь сама. Тебе совсем не об этом нужно волноваться, точнее, волноваться вообще не нужно! Я очень рада за вас с Джо, а если понадобится какая помощь с организацией свадьбы, ты можешь на меня рассчитывать. — Ох, пожалуйста, тише! Неужели, так заметно уже… Ты же догадалась, да? Энди невольно усмехается в свою чашку: будущие мамочки иногда такие забавные. У Адель срок — едва ли восемь недель, Энди, конечно, видно крошечную искорку, выделяющуюся среди материнской ауры, но и только! Не так уж много магов способны на подобную экспресс-диагностику. Однако целительница Хейгл вернее выдает положение своим поведением, чем фигурой — так-то изменений вообще не заметно. У нее вообще телосложение похоже на телосложение Энди — вполне вероятно, что никто бы еще месяца три не догадывался: вот у Энди уже все двадцать недель, а живот едва ли немного округлился, одежду она носит абсолютно обычную. На свадьбе через три дня Энди явно все еще будет одной из самых стройных подружек… Ну, хоть какая-то польза от жуткого токсикоза первого триместра, из-за которого она потеряла фунтов десять, и только теперь снова потихоньку набирает… — Я просто предположила по твоему настроению, — успокаивающе говорит она своей собеседнице. — Твои вообще знают? — Отец — нет, но на пожелание устроить свадьбу поскорее пожал плечами, мол, давно пора. А матери пришлось сказать — и она тут же побежала к сватье. Мое платье похоже на какую-то броню: верх наглухо закрыт, от воротника-стойки и до рукавов, которые крепятся к перчаткам. И конечно, этот саван длиною в пол — обе переживают за случайные сглазы и вшили уже такое количество защит, что у меня голова кружится. Кошмар, в общем. Не понимаю, как это вообще случилось, я не думала, что так бывает… Конечно, у вас с Тедом тоже ребенок родился быстро — но ведь уже после обряда… Энди снова делает большой глоток, чтобы скрыть неуместный комментарий. Не думала, что так бывает, Хейгл, серьезно? Джо ведь таскается за тобой со школы, уже двенадцатый год, и френдзону успешно покинул еще до того, как Тонкс в больницу устроился. За десяток лет близости забеременеть — разве же настолько нереально? Энди не удивилась бы, если бы узнала, что Адель давно уже еще и пьёт что-то для подобного эффекта: Джо на редкость упорен в своем желании заполучить в жены именно эту ведьму-трудоголичку, у которой в приоритете всегда была карьера, а не семья. Помнится, он сложил два и два после рождения Доры и даже пришел к Энди за консультацией. Обряд с Тедом, сам по себе достаточно криво прошедший, не сильно ускорил бы беременность Энди, не проведи она восемь дополнительных ритуалов и не пей сильнодействующих снадобий. Дора, в отличии от братьев, была запланированным ребенком: Энди, приняв решение, что хочет родить предсказанную дочь «как в первой модели», остро чувствовала нехватку времени и предприняла все без исключения магические способы, которые были ей известны, чтобы успеть зачать в тот же строк. Повезло, что аура Теда быстро подстроилась под ее собственную — хотя за это Энди не волновалась, в отличии от проблемы с разницей в резервах. Изначально было очевидно, что они с Тедом хорошо подходили друг другу — в модели Нимфадора родилась спустя десять месяцев после свадьбы вообще без ритуалов. Да уж, Хейгл просто не знает правильного примера неожиданного залета: не с Дорой Энди «повезло», вовсе не с Дорой. И, если двойняшек еще можно объяснить тем, как сильно Энди старались сделать похожей на ее тезку, и побочкой старого обряда, и общей неимоверно динамичной циркуляцией магии — в том числе и магии сидхе — через ауру Энди в тот вечер, плюс, тем, что Энди не приходило в голову пить предотвращающие зелья при отсутствии парня, то старший сын… Оставалось принять на веру, что он был зачат из-за огромной совместимости с Северусом. Иначе Энди могла по праву считать себя неведомым исключением из основной массы ведьм, которые частенько резонанса аур с едва подходящим партнером ждут годами. — Кстати, Энди… Мы хотели пригласить и Теда, все же он наш хороший друг и коллега, но я понимаю, что… В общем, если ты считаешь, что у вас может возникнуть конфликт, я… — Мы с Тедом тихо разошлись. Если переживаешь, усади его подальше от меня — но могу гарантировать, никаких проблем не будет. Я сомневаюсь, что он вообще меня заметит. — Извини, никто из нас просто так и не знает, что между вами двоими произошло. Он ходил очень грустный, когда это «что-то» случилось, но, стоит у Теда о тебе спросить, как он делает вид, что никакой Энди не знает. Честно говоря, настолько хорошо это изображает, что Якуб — ты уж извини остолопа — проверил Теда на Обливиэйт, конечно, впустую. И насчет Доры Тед тоже молчит… Это очень неловко, что вы встретитесь на свадьбе, да? — Мне уже все равно, Тед тоже вряд ли отреагирует. Дора все еще злится на него и не хочет его видеть даже мельком, так что я оставлю ее в тот вечер у… друга. — О. Прости еще раз, что расспрашиваю. Давно не получала от тебя вестей, да и нам вообще была доступна только версия Теда. — Ну, вы всё же вместе работаете, — легкомысленно пожимает плечами Энди. — Надеюсь, говорят ведь не только обо мне? Как насчет Дилинджа? Слышала, из-за него младшая Эббот подумывает расторгнуть помолвку… — Уже расторгла! — Всплескивает руками Адель. — Дилиндж теперь загнан в угол: я не уверена, что с его стороны все было очень серьезно, но Эббот, похоже, наоборот, настроена его не упустить. Мне кажется, она и будет его «плюс один»… — Познакомь нас обязательно, — улыбается Энди. — Всегда приятно пообщаться, когда девушка знает, чего хочет. Дай такой мотивацию захватить Министерство — и через годик-другой она тебя удивит. — Кто угодно, только не красотка Эббот. Вот Боунс — да, та далеко пойдет. Она тоже, возможно, будет — ее семья покровительствует семье Джо. Я так мандражирую из-за аристократок, что, если что-то пойдет не так на церемонии? Да уж, Боунс должна быть, свадьба Хейгл — самый удачный повод для ненавязчивого знакомства из всех вариантов, просчитанных Энди. — Адель, не глупи — ты же не мандражировала бы, если бы кто-то из них попал бы к тебе на прием? Все будет в порядке. Да и старшие Боунсы, я слышала, не особо заносчивы, с чего бы детям быть другими? — Наверное, — неуверенно тянет Адель. — Амелия, вроде бы, в школе нормально общалась с полукровками. Может, и не размажет нас по полу снобским-всего-лишь-взглядом… Ладно, давай поговорим о чем-то более приятном. Как там Дора, подросла? — Не знаю, может, немного. Бегает, играет с собакой, магические выбросы, как по графику: в общем, явно здорова и в порядке. — А где она сейчас? Тоже с этим загадочным … другом? — Нет, с крестной по магии — в июле я наконец провела обряд. Они собирались в зоопарк. — Правильно, наверное, сделала, пусть и старомодно это… Для безродного ребенка полезно, все же, еще кто-то, кроме родителей, за Дору в случае чего попытается вступиться. — О, того, кто рискнет Дору обидеть, ждет непередаваемый сюрприз, — хмыкает Энди. … — Так, откуда, Вы говорите, знаете мою дочь, мисс Хелен Томб? — спрашивает она, удивленно смотря на автора странного письма: бледную девочку лет десяти в джинсовом комбинезончике и с двумя ровными косичками, неубедительно прячущимися под кепкой со значком в виде американского флага. Девочку-туристку, которая просила встретиться в непримечательном кафе Ливерпуля, но которой хватило магии заставить птицу найти Энди — несмотря на заклятия для выборочного приема почты. — Ауч, ну зачем же так официально, Энди? Я и тебя знаю. Все еще можно просто Лена — от этой классики с «подходящей фамилией», навязанной мужем, иногда вешаться хочется. — Просто Лена, — медленно повторяет Энди. — Я плотно общалась как-то с одной «просто Леной». Но она упокоилась еще в 66м. — Я и не думала, что забудешь, это же недавно было, — улыбается девочка. — Рада, что тебе удалось уцелеть и окрепнуть. — Тебе… Не стерли память и ты помнишь о магии… ну, и обо всех нас, даже после перерождения? — Делает предположение Энди. — Да не то чтобы, это обычный выверт моего проклятия. Как правило, я рождаюсь магглой, слышащей духов, а с двадцати одного года и еще кое-какие странности появляются — сила-то просыпается, пусть я о ней и не знаю. Потом я выхожу замуж, потом, когда мне около тридцати трех, следует ждать клиническую смерть, потом настоящая память возвращается и я еще декаду живу в Чертогах — ну, а там уже маггловское тело умирает, и всё по новой… — Ты — невеста Смерти… — Пораженно выдыхает Энди. — Но в прошлый раз ты умерла слишком рано, возможно даже до того, как познакомилась с мужем… — Бинго, — кивает ей «Лена». — Он всегда бесится, если дело доходит до суицида перед тем, как он успевает меня найти среди простецов. Ему же приходится по новой ждать, пока вырасту. В тот раз видела, что устроил, а? Выставил поднятой нежитью-помощницей перед моими подругами! Хорошо, они хоть не знали… Да еще и в таких случаях он сам выбирает, у каких родителей мне потом рождаться — опять бледная темнокосая немочь, достало… — Но зато ты много чего помнишь, хотя тебе явно не тридцать три. — Да, недавно разобралась в этом дурдоме из видений, и сила уже тоже при мне — так всегда бывает, быстрое развитие, если перед рождением случилась досрочная смерть. А толку-то?! На меня ни чары, ни зелья не действуют, если пытаться тело изменить — так вот и хожу! — Мне очень жаль, — сочувственно говорит ей Энди, не понаслышке знающая, что такое, когда возраст сознания сильно опережает физическое развитие. — Я могу как-то помочь? Передать от тебя весть или… — Что ты, незачем, я уже написала всем, кому хотела. Я способна о себе позаботиться. Но вот среди свежих сплетен было и о том, что ты ищешь крестную для Доротэи, подумала, может, вас устроит моя кандидатура? Мы с Дорой успели очень подружиться, плюс, мне до сих пор немного неловко за чехарду с вашими перерождениями. Что скажешь? — Я-то с радостью, это на редкость вовремя. Подходящее для обряда новолуние завтра, если ты не против. Дочери было какое-то видение, которое она не запомнила в деталях, но она очень просила меня согласиться с твоим предложением насчет нее, тоже говорила о дружбе, так что… Если у тебя самой со становлением силы нет проблем, — спохватывается Энди. — Были бы, я бы не предлагала. Завтра, так завтра, — отмахивается будущая крестная. — Тяжело, когда дар ребенка связан с предвидениями, да? — Куда деваться, сама такая. Как плюсов, так и минусов навалом. Кстати, я назвала ее Нимфадорой, в этот раз. — По мне, недалеко ушла. — Возможно… А могу я узнать, если не такой уж секрет, как это всё… сработало вообще, насчет меня, и где все же была Дора все это время? В Чертогах? Северус очень каялся, что не уследил за ребенком, и она заключила контракт, — и что не смог забрать ее в будущее, потому что его убили. Но я абсолютно запуталась в его объяснениях, тем более, что он явно знал не очень многое. — Ох, ну «насчет тебя» просто было неудачное стечение обстоятельств. Незадолго до смерти того воплощения твоей души Северус попытался выиграть у моего мужа больше времени, однако, ты оказалась одним из тех случаев, с которыми огромные сложности. Мы же не всесильны — вот с тем же вариантом бессмертия, который организовала моя маменька, не смирившись с моим скандальным похищением и первой свадьбой, до сих пор ничего поделать не можем. Тебя нельзя было воскрешать из-за того, что душа раскололась на четверо — Инди была талантливой целительницей, но куда ей с таким справиться? Её усилий хватило, чтобы на несколько лет стабилизировать состояние, однако, первопричину проблемы установить она просто не могла. Северус, понятное дело, тоже не знал, какие именно повреждения вызвала зацепившая тебя магическая буря — правду ему открыли, получается, в день твоей смерти, когда у моего мужа выдалась минутка посмотреть внимательно. Вот, пока они разговаривали, Северус и «не уследил» за Дорой: ей было уже почти восемь лет, как он ни скрывал до того момента и ни откладывал неприятные разговоры, она чувствовала его настроение и конечно догадывалась, что мать скоро умрет. Мой муж… Ну, ты же понимаешь, он не делает всю работу единолично: самым важным является его условное присутствие «неподалеку», общее координирование, а такие мелочи, как прием душ, он оставляет свите, приходя лично только в сложных случаях или по знакомству. Управлением Чертогами мы занимаемся вместе. Когда ему нужно время на себя или, опять же, на меня, он просит друзей-приятелей подменить его в тех сферах, в которых они могут — насколько я знаю, Северус тоже ему регулярно помогает. Ну, а когда он гудит с друзьями, наоборот, замещаю я, если в тот момент уже являюсь достаточно взрослой, чтобы помнить, как. В тот день, когда мы пришли к вам в мэнор, мне было двадцать пять. Я уже могла похвастаться силой и некоторыми знаниями — но не имела доступа к воспоминаниям помимо той жизни. Он просил меня подождать в гостиной, именно туда через некоторое время его отсутствия вбежала заплаканная Дора. Я просто пыталась утешить — и я вовсе не видела никаких проблем в том, чтобы выполнить желание девочки. Тем более, наличие ребенка у такого мага, как Северус, сильно резонировало с моим желанием того времени — и нерациональностью идеи — родить от мужа. Дора так истово хотела быть с тобой вместе — я пообещала, что вы встретитесь вновь, обязательно — в следующей жизни, после того, как она проживет еще много-много лет и ее земной путь закончится. Это распространенное явление у смертных, надеяться, что они встретятся с дорогими людьми снова… Мы обычно идем навстречу, если перерождение вообще предвидится. Мне и в голову не могло прийти, что то, что я пообещала, несбыточно. Я должна была проверить перед тем, как обещать — и я приношу свои извинения. Не стала проверять, просто пожалела ребенка, не понимала, что делаю хуже. По итогам, пока Снейпу разъясняли, что столетия спустя все четыре осколка станут развитыми достаточно, чтобы воплотиться в четырех волшебницах, а вот объединить их после раскола дикой магией ради воскрешения одной тебя малореально, я как раз привязывала душу Доры к твоей, чтобы синхронизировать ваши ближайшие рождения. И уже после того, как дело было сделано, выяснилось, что такими темпами Дора попросту теряет свой шанс на перерождение: я привязала ее к нестабильной душе, которая вскоре должна была перестать существовать, и «четвертей», конечно, было недостаточно для полноценной замены. Да если бы я ничего не трогала, у нее шанс на прижизненную встречу с кем-то из четырех перерождений матери был бы выше! Муж схватился за голову, когда понял, что вышло из моего желания помочь девочке… Если бы дело касалось обычной магглы, так бы все и оставили, все ж, ошибки случаются, но за вас ведь, наоборот, просили. Нам предстояло подумать, можно ли как-то заставить осколки собраться воедино — и сколько для этого понадобится времени. Дело осложнялось тем, что мы подтвердили подозрения Северуса: с некоторыми душами он встречался дважды в разных временах — и в том числе, предположительно, с одним из воплощений этой его печальной магглы, то есть, с тобой. С учетом желания Северуса спасти тебе жизнь в будущем, вопрос лазейки для Доры повис еще острее: при жизни влиять на душу нам намного сложнее. Навскидку мы не придумали никакого варианта для «объединения» исходной версии тебя, так что идея забрать ребенка в будущее действительно имела для Северуса смысл. В конце концов, никто не был уверен, что это «объединение» возможно, прецеденты разрыва душ, знаешь ли, слишком уникальны, шансов придумать что-то за века больше, чем за дни. Ну а потом сам Северус не уберегся, с установкой Завесы пошло не так все, что только можно. Вообще, он предупреждал, что в его будущем Рода очень сильны, но ведь заключить, что при этом сильных магглорожденных нет, из этого было нельзя — мало ли чем кто бы занимался спустя столько времени. Ритуал был слишком глобальным, чтобы отменять хороший расчет из-за невнятных предположений на основе его скудного рассказа. Северуса, как и многих других, в результате того, что опасность недооценили, убили — и только редких счастливчиков у нас были основания вернуть в живое состояние без потерь. Большинство душ до сих пор восстанавливается в Чертогах. У Северуса не было хорошо продуманного бэкапа для Доры на случай смерти. Самой надежной его страховкой была я — из-за той неловкости, которую создало мое вмешательство. Ближайшие несколько лет у меня не предполагалось возможности спускаться в Чертоги, я так и так жила в городе с малым количеством магии, только изредка и в компании мужа выбираясь в более плотные слои реальности. Я Дору и забрала после известия о том, скольких и кого в тот день пришлось забирать мужу. В конце концов, в мои тридцать три девочке уже было бы чуть больше четырнадцати: в этом возрасте у нее уже были шансы найти место в обществе. Но… Доротэа, хоть и была магглой, всю жизнь росла бок о бок с самой удивительной магией. Обычная жизнь попросту не смогла бы ее устроить — об этом-то что Северус, что я, вовремя не подумали. Когда пришло мое время уходить к мужу, Дора попросила взять ее с собой. Я нарушила негласное правило из-за нее: пояснила маггле о том, как глупо ее подставила, отобрав неиспользованные пока возможности земной жизни и сильно урезав варианты загробной… Она обиделась, но своего решения в итоге не поменяла. «Пусть лучше буду занята чем-то осмысленным, — сказала она, — чем просто скитаться в небытие». И я действительно забрала ее с собой. В те периоды, когда я была в Чертогах, она становилась одной из моих помощниц, а, когда приходило время снова все забывать и рождаться — веселым и жизнерадостным призраком девочки, что всегда успокаивала мелкую меня, паникующую из-за проявлений дара, и давала дельные советы. Честно говоря, прошлый раз, — ну, когда я была Леной — стал первым случаем моего суицида с момента, как Дора заступила на это своеобразное дежурство. Думаю, потому, что тогда ее душа как раз готовилась к новому рождению. Я частенько — депрессивная личность, топилась отнюдь не впервые, но вот в период общения с Дорой было как-то полегче. Неудивительно, что мне хотелось девочке помочь и избавить ее от неприкаянности. В какой-то момент, лет эдак двести пятьдесят назад, я все же смогла набросать вариант, как исправить ошибку насчет нее. Всего-то и нужно было, что заставить эти твои «четверти» провести совместный самопожертвенный ритуал — конечно, итог реорганизации душевных материй не мог стопроцентно совпасть с вариантом до раскола, но души ведь всегда развиваются перед рождением, для успеха моей идеи хватило бы и процентов шестидесяти подобия — лишь бы достаточно для реализации условий связи с Дорой. Вероятность такого ритуала не очень велика, но сыграло на руку то, что в вас с Дорой магии тогда еще были крохи: воплощения судьбы обещали, что дело выполнимое. Я только рассчитывала, что процесс потребует больше времени — встретил же молодой Северус какой-то из твоих вариантов, странно ждать, что все решится в двадцатом веке… Осколки душ сначала должны были стать полноценными для нового рождения, получившиеся ведьмы должны были удачно встретиться в одном и том же времени — чувствуешь некоторую ненадежность плана, да? Когда я проверяла последний раз, одна четверть едва ли была готова родиться — а другие уже жили. В общем, я сильно сомневалась, что получится с первой попытки… А там в очередной раз пришло мое время воплощаться в мире живых — и я не догадалась попросить мужа последить за ситуацией, он-то давно на вашу тему не задумывался, с тех пор, как мойры покивали на предложение, так точно. В целом, и без его прямого вмешательства паззл сложился правильно — правда по ходу дела другие планы насчет тебя немного нарушились. Муж-то все понял, как тебя увидел на собрании, ну или догадался, какие события проверить нужно, чтобы понять произошедшее — но, небось, еще припомнит мне эту самодеятельность. Вот как-то так все и получилось, прости уж, рассказы детальнее и нагляднее под запретом. — Ничего, — невольно передергивается Энди. — У меня как-то и не возникло желания получить больше деталей. Но спасибо, наверное, что пытались меня… хм, собрать. Ты думаешь, моя дочь еще вспомнит годы, которые провела призраком, и что-то более предметное насчет вашей дружбы? — Нет, честно говоря, не думаю, — рассеянно вздыхает Лена. — Я многих знаю, у кого дар ясновидения. Если это именно видения, а не постоянное пребывание в нескольких вероятностях событий, то ей будет доступно что-то из прошлого — но не все в деталях. Дар должен скоро стабилизироваться, и видения будут в основном о будущем. Оно же и к лучшему, все-таки Дора пока ребенок. Чем меньше груз памяти, тем легче расти, уж я-то знаю. Однако, посмотрим, что будет дальше, ведь нет причин не подружиться снова? — Ты совсем не боишься? — Тихо спрашивает Адель. — Что будет очень тяжело воспитывать дочь одной? Тем более, в такое тревожное время… — Это не будет сложнее, чем воспитывать ее вместе с Тедом, — качает головой Энди. По крайней мере, ребенок не будет расти на героических рассказах об Ордене Феникса. Научится пользоваться метаморфомагией и учитывать предвидения, вместо того, чтобы доверять кому не попадя и вляпываться в подчиняющие клятвы. — Почему я должна бояться? Я могу нас защитить, да и нам есть, на кого положиться. Адель неуверенно улыбается, не зная, что сказать: она, как и большинство в обществе волшебников, считает критически важной поддержку семьи — а такие события, как распад брака, всегда болезненны. Но Энди не выглядит как та, кто о чем-то жалеет. — Расскажи о нем хоть немного, — просит Хейгл, понижая голос еще больше. — О том друге, на которого можно положиться. И не делай такое лицо: я знаю, что «просто» друзья и крестные столь мечтательной интонации не удостаиваются. Он красавчик? Энди, по сложившейся уже в последние дни привычке задумчиво теребящая цепочку в кармане, бросает удивленный взгляд на прозорливую приятельницу. Кажется, не только Хейгл выглядит слишком очевидно, чтобы удавалось скрыть свои истинные тревоги. Красив ли Северус? Это вряд ли… Точнее будет сказать, «в нем что-то есть» — и этого «чего-то» лично для Энди настолько много, что иногда сложно держать себя в руках. Пора признать, что она снова наступила на те же грабли. — Ну Эндиии, — шутливо тянет Адель, ожидая ответа. — Что, Энди? Какая разница? Мы не вместе. — Но он тебе нравится, — практически утверждает Хейгл на ее ворчание. — Слушай, все довольно сложно… — Уже женат? Или предпочитает колдунов? — Тут же сыпятся на Энди «наиболее страшные» варианты. — Да нет же, — отмахивается она. — Он мой бывший. Первая любовь. — Аура волнуется при встрече, пробуждая трепетные воспоминания юности? — Понимающе улыбается Адель. Того, с кем впервые обновила магию, забыть очень тяжело. Энди неопределенно кивает. Аура волнуется? Да за ней глаз да глаз, чтобы не тянулась самовольно смешиваться с Северусовой! Они столько лет не виделись — а магия почему-то ведет себя, будто бы Теда в жизни Энди вообще не было: так и норовит ластиться к Снейпу, стоит им увидеться утром или вечером. Как тут поддерживать здравый смысл и иллюзию самодостаточности, когда настолько тянет к мужчине? Когда бросает одновременно в жар и в холод, стоит на него глянуть — и когда он сам не скупится на двусмысленные взгляды. Да еще и проклятые гормоны! Наверное, если бы не беременность, Энди бы не хотелось его столь остро — но сейчас доводы рассудка откровенно сдают позиции перед опрометчивыми желаниями. Какое-то постоянное искушение получается. — Аура подбивает срочно его соблазнить, а уж хороших воспоминаний с ним слишком много, — вздыхает Энди. — Не могу отделаться от мысли, что хочу еще больше таких. — Но давать вторые шансы всегда рискованно, — цокает языком Адель. — А из-за чего вы в первый раз расстались? — Он любил другую. Теперь говорит, что она в прошлом. — Оу. Это серьезно… В таких случаях сложно не сомневаться в искренности. — Вот и я не знаю, — задумчиво тянет Энди. — С другой стороны, когда я говорю, что Тед в прошлом, я это и имею в виду. Почему бы не допустить саму возможность… Тем более, та ведьма мертва. И, что самое важное, Северус не выглядит тем, кто пытался ее спасти, а сейчас убивается, что не получилось. Хочется верить, что то прошлое, о котором Энди почти ничего не знает, все для Северуса изменило. Это так странно, когда кто-то попадает в одни и те же любовные треугольники дважды в разных жизнях… Как теперь относиться к тому, что у Северуса что-то было с той, другой Лили, и с той, другой, Энди? К тому, что сделанный им в результате выбор — желание быть с Энди в современности? — Это может быть даже хуже, — качает головой Адель. — Сложно соревноваться с мертвыми возлюбленными, их часто идеализируют. Ты уверена, что действительно хочешь привлечь внимание этого колдуна? — Я его уже привлекла, — усмехается Энди. — Он даже дарит мне цветы, просто так, без особого повода. — Они все дарят цветы, особенно, если в чем-то провинились, — Адель откровенно закатывает глаза. — Не все, — убежденно отвечает Энди. — Раньше ожидать такое от него было просто бессмысленно. Не тот характер, понимаешь? Да и при том роде занятий, что у него, ожидаешь скорее модели ухаживаний по типу «украл, запер, рано или поздно ведьма смирится», чем подростковой романтики. — Подожди, а чем, говоришь, он занимается? — Охотой, экспериментами с чарами и зельями, поисками колдунов — всяким разным, — Энди пожимает плечами, не желая вдаваться в подробности, о которых она знает, и тем более предполагать вслух то, о чем только догадывается. — Звучит как-то опасно… — Хмуро констатирует ее собеседница. Так уж повелось, Адель, что, если кто-то в семнадцать лет имел не очень большой резерв, ожидаемо не дотягивающий до уровня более родовитых сверстников, а к тридцати пяти вдруг может похвастаться запредельно огромным запасом сил и условным бессмертием, опасно — это не то слово. Нужно ожидать, что Северус или убивал колдунов сотнями тысяч, или принял символ, наделивший его властью — или и то, и другое. С учетом того, что Снейп сейчас умеет и какое впечатление производит, предположить преемственность дара от какой-нибудь цветочной феи, мягко говоря, наивно. — Пожалуй, не только звучит, — признает она вслух. — Знаешь, — осторожно начинает Хейгл, — такие колдуны… Сильные, крутые и оттого харизматичные, — плохой выбор для ведьмы с ребенком. Они не стремятся к семейным отношениям и не задумываются особо об ответственности… Да-да, именно поэтому Северус балует Дору игрушками и вниманием, учит ее читать и смешивать простенькие настойки — а самой Энди предложил возобновить помолвку. —…Это правильно, что ты не спешишь с ним связываться, пусть даже явно влюблена. Опрометчивые интрижки с подобными мужчинами часто выходят боком, — делает вывод Адель. — Ты думаешь? Влюблена столь явно, что собеседнице эта мысль приходит в голову после пары минут предметного разговора? — Да… А давай, мы проверим тебя на ступенчатое приворотное? Особенно, если этот колдун стал причиной вашего разрыва с Тедом… — Мерлин мой, откуда ты берешь такие идеи?! Разве же я сказала что-то, что дает повод устраивать проверки?! — Ты сказала, что хочешь возобновить отношения с подозрительным магом авторитарного характера, который проявляет к тебе интерес — но в серьезности этого интереса ты не можешь быть уверена. И ты все же готова довериться колдуну настолько, чтобы оставить с ним дочь на вечер — а ее ты, насколько я тебя знаю, любишь больше всего на свете. Когда логика говорит о том, что кто-то ненадежен, а ты ведешь себя, будто это в точности наоборот, твой разум явно затуманен чувствами! То, что ты все еще не поддалась желанию этого колдуна соблазнить, в таком контексте — вопрос времени и, возможно, результат магии твоих брачных обетов, ступенчатый приворот мог бы объяснить спонтанную привязанность, и… Энди усмехается. Хейгл уцепилась за это наивное предположение, не предполагая, насколько серьезные разногласия могли разлучить Энди и Теда. Не зная, что с магией обетов там не сложилось. Энди же в отсутствии магического воздействия на свои чувства может быть уверена. А вот в отсутствии самих чувств…

___________________________

— Ты не ушиблась? — Спрашивает Северус, осторожно придерживая ее за руку. — Нет, — Качает головой она, застыв на месте: Северус все еще стоит за ее спиной, надежно прикрывая Энди своим телом. Каменная крошка осыпается с его одежды, стоит Энди немного пошевелиться. — Она меня, честно говоря, даже по касательной не задела, как вы уже появились, да и эта… Медди явно пострадала больше. Они стоят боком ко входу в кофейню, из которой (очень своевременно) ушла десять минут назад Хейгл. Позади, возле стойки, экспрессивно переругиваются ведьмы, а справа от двери на стене алеют пятнышки крови: Энди не любит, когда ей пытаются расцарапать физиономию, неожиданной нападавшей она случайно разбила нос, оттолкнув и ударив ее о стену. Северус тоже не мелочился, поспешив оттащить вздорную дамочку за волосы — сразу постарался остановить самую опасную атаку. Возможно, сделал бы и что серьезнее, но конфликт вдруг решился столь же быстро, сколь и начался: Медди, едва разобравшись, кто ее держит, забормотала извинения им обоим, примерно в этот момент появилась еще и Мег, что извинилась в свою очередь и попросила у Северуса разрешения уладить все миром. Теперь она «мирно» ругается с Медди, не обращая внимания на разруху в кофейне, которую та устроила. Северус, пользуясь случаем, говорит с Энди, шепча на ухо и оттого заставляя чувствительную кожу шеи покрыться мурашками в ответ на тепло дыхания. Энди чувствует, что не к месту краснеет — будто третьекурсница. Она с досадой прикусывает губу и медленно высвобождается из объятий. — Эй, я все понял, не нужно толкаться, — притворно обиженно комментирует Северус, убирая руки. — Я не толкаюсь, — из духа противоречия бурчит она. — Может, пойдем? Что-то у меня непреодолимое желание срочно наколдовать этой неуравновешенной откат за то, что она задевает жителей нашего анклава. Не хочу больше здесь оставаться. Если ты, конечно, не знаешь, как расколдовать этого несчастного баристу. Паренек за стойкой, как и, собственно, стойка, как и полоса трехфутовой ширины, разделяющая кофейню на неравные части, сейчас застыл частью авангардной скульптурной композиции. Северус снова поворачивает голову к дамам, говорит им что-то своим глубоким спокойным голосом, перекрывая звуки ссоры — и в этот раз даже получает более развернутый ответ, отдающий просящими нотками. Он машет на прощанье, и ведьмы кивают, пока Северус распахивает дверь, чтобы вывести Энди на улицу. — Не переживай за него, Медди пообещала, что расколдует. Они здесь уберут, когда выяснят все, что хотят, все равно ругань таких дам — зрелище не для магглов. И я поставил сигналку на всякий случай, если они забудут — смогу выдернуть их при надобности. Ты уже закончила свои дела? Может, поедем за Дорой? — Надеюсь, она не соврала, — говорит Энди, кивнув на вопрос. — Я люблю это место и мне жаль парня, он провинился только в том, что открыл заведение напротив Мунго и продает вкусную выпечку. Он и так страдает от корректировки памяти, когда кто-то из целителей забывает заплатить, забежав в обеденный перерыв, обидно стать парализованным на веки. — Ты очень добрая, временами, знаешь? — Хмыкает вдруг Северус. — Впрочем, он, как ни странно, нормальный, Мег тоже заметила, так что точно обойдется сегодня без потерь. Ему наколдуют благословление на прибыль в качестве извинений. Они останавливаются возле мотоцикла и Энди наконец разворачивается так, чтобы хорошо видеть лицо собеседника. — Я ни слова не поняла из их скороговорки, — признается она. — А ты, похоже, неплохо знаешь этот язык. — Первый раз я немного напутал в рунах и сместился не только во времени. Попал в другой анклав, там и выучил, у меня целых четыре года было. — Пожимает плечами Северус. — Дурак, прыгнул двадцать девятого февраля, боялся, силы вложенной не хватит, подгадывал календарное усиление — так что и повторять попытку для исправления настроек пришлось спустя немало времени. А за вторым разом он свою возможность пропустил, — думает Энди, — по самую маковку влипнув в проблемы ее прошлого воплощения… Он собирался выждать, по итогам, целых восемь лет перед новым прыжком и взять с собой Дору — но не сложилось… — Ты правда гуляла сегодня с Мег? — Спрашивает он. — Пила с ней коктейли в Облачном замке, лепила фигурки из туч, купалась в водопаде, который течет снизу вверх? Летала с ней наперегонки и сделала ее в состязании? — Откуда ты знаешь? — Недоверчиво прищуривается Энди. — Они об этом и спорят. — Поясняет Северус. — Медди приревновала — как я понял, они с Мег недавно поссорились. Сегодня, как-то прознав о ваших посиделках, она подумала, что ей нашли замену. И — на эмоциях, видно — пошла выяснять отношения с тобой. Сейчас Мег ее распекает, хотя та явно поняла, в чем ошиблась, почти сразу. Но не поругаться всласть Мег не может — ей немного польстила ситуация и тональность спора потихоньку меняется на флирт. Думаю, ты поняла, что Медди говорила, когда она перед тобой извинялась… Ну, а когда мы уходили, она заверила меня, что очень хочет загладить вину как-то более предметно. — Собираешься использовать ее, как переводчика? — Почему нет, заодно у тебя не возникнет больше идеи превращаться в змею — я все еще против. — Ничего бы не случилось, — закатывает глаза Энди на вновь поднятую тему. — Третье веко хорошо защищает от магии окаменения, вот, сегодня это даже подтвердили. Да и, чтобы поговорить, мне не нужно было бы превращаться целиком, не говоря уже о том, что мое превращение не должно повредить сыну. Впрочем, у этой Медди наладить контакт с Салли точно получится лучше. Так говоришь, они с Мег вместе? Темпераментная парочка. Вопрос, на самом деле, не праздный: несмотря на то, что Энди неожиданно неплохо провела время с Мег, встреча оставила неприятный осадок. В основном потому, что Мег знала о Северусе намного больше, чем сама Энди, и потому, что это их «друзья» вдруг стало казаться каким-то подозрительно неточным определением. — Ну, раньше я с Медди был не знаком, только наслышан, но, пожалуй, действительно, она из таких, кто всегда нравился Мег. У них отношения лет тридцать, с перерывами, насколько я понял. — А Мег всегда была… по девочкам? — Сколько я ее знаю, — Северус вдруг лукаво улыбается. — Но нам с Медди не стоит переживать, с твоей стороны это были просто коктейли, правда? — Хм… Это были коктейли в хорошей компании, так что не смею мешать строить предположения, — возвращает загадочную улыбку Энди, наблюдая, как на лицо Северуса набегает легкая тень. — Зачем ты сделал ей мотоцикл, Снейп? Да еще и столь похожий на мой? — Я сделал свой похожим на твой, — говорит он после небольшой паузы, подходя к Энди на полшага ближе, так, что их руки, опирающиеся на седло упомянутого транспорта почти соприкасаются. — А потом еще три таких же, мои сотрудницы очень уж просили… Видишь ли, Энди, оказывается, метлы — это еще куда ни шло, в те времена было принято летать на колесницах. Более удобные вещи просто быстро стали популярными у тех, кто любит гонять с ветерком, мы же все адреналиновые маньяки. Не летай пока с Мег, пожалуйста — она очень увлекающаяся натура, вдруг не сразу заметит, если у тебя закружится голова? Не рискуй так, пока ты в положении — а, если уж очень хочется, устраивай гонки со мной, я не дам упасть. — Я не хрустальная, знаешь ли. Да и страховочные чары наложены на славу, — замечает она с оттенком недовольства, и Северус на это отрывисто выдыхает покорное «знаю». Скажи кто-то Энди помладше (той, которая сейчас все еще периодически запивает сравнительно недавнее расставание со Снейпом ядовитыми коктейлями изумрудного цвета), что Северус будет по отношению к ней столь приторно-заботлив, рассмеялась бы в лицо и запустила бы прицельно бокалом. Ей становится немного совестно: он ведь действительно не со зла. И Энди быстро добавляет, будто извиняясь: — Аппарируешь домой, или прокатишься со мной за Дорой? Когда Северус выбирает второе, она устраивается позади, позволяя ему управлять мотоциклом — а потом визжит на особенно крутых виражах, которые он специально закладывает, и впрямь, неукоснительно при этом следя за исправностью чар приклеивания и страховок. Спустя двадцать минут счастливо визжит уже Дора — Энди усаживает дочь между ними, чуть поколдовав над балансом и защитой. Позволяет себе расслабиться, летя навстречу красочному закату.

___________________________

Вода продолжает капать с волос, оставляя на спине холодящие кожу дорожки, и Северус, чуть поморщившись, наколдовывает еще одно полотенце. Нужно наконец выучить какое-нибудь подходящее заклинание: до сих пор, будто школьник, не умеет высушиться магией так, чтобы не уподобиться потом одуванчику. — Что-то случилось? — Спрашивает он, неожиданно замечая в своей комнате Энди. — С Дорой? — Взволнованно уточняет, не в силах придумать другую причину, почему он мог бы понадобиться ей так срочно. — Дора уснула, едва ее голова коснулась подушки. Много впечатлений. — Заверяет она. Добавлять что-либо Энди не спешит, просто молчит, а ее наполненный озорством взгляд, блуждающий по неприкрытому полотенцем торсу Северуса, отдается фантомной щекоткой. Будто призывая его, в свою очередь, показательно заценить то, как плотно натянута в верхней трети ткань сарафана. Энди стоит возле шкафа, расслабленно прислонившись к запертой двери. Той самой двери между их комнатами, которой до этого момента уже давненько не существовало. Волосы Энди собраны ассиметрично, оставляя левое плечо восхитительно открытым. Они вьются мелкими кудряшками: похоже, тоже решила освежиться после полета и недосушила. Бесшабашная адреналиновая наркоманка. Широко открытыми глазами следит за стремительным перемещением Северуса — но сама с места не двигается. — Я скучал по твоей прямоте, — говорит Северус, окунаясь в дразнящий, терпкий запах ее любимых духов. Он упирает руку в стену над ее головой, ограничивая Энди путь отступления. Впрочем, свои порывы так тоже ограничивает, на тот прискорбный случай, если она все же пришла с целью что-то обсудить. Энди тихо хмыкает прежде, чем требовательно прижаться к нему губами, — в ушах резко стучит от прилива крови, и Северус спешит наконец дать волю рукам и желаниям: этот игривый вздох будто отменяет все условности. Ближе к рассвету Северус, кажется, все еще слегка пьян от нежности ее рук, податливости гибкого тела и жара поцелуев, в которых он утонул настолько, что не заметил даже, как они с Энди добрались до кровати. Приятная усталость отдается в каждой мышце, но сна по-прежнему ни в одном глазу: щедро обновленная магия бурлит в венах, толкая на какое-нибудь безрассудство. Впрочем, Северус не спешит освободиться из уютного вороха подушек и из теплых объятий. Его пальцы считают острые позвонки: три вверх, три вниз, и назад, под звуки тихого мурчания, которое от этой нехитрой ласки непроизвольно выдает Энди. Её аура тоже льнет к ауре Северуса, не желая отпускать даже на пару минут, и от такого становится все же непередаваемо лениво вставать. — Я знаю, — произносит он куда-то в лохматую макушку, — что тебя давно что-то беспокоит. Может пора сказать, что, Энди? — Я наконец признала для себя, что это беспокойство до поры просто бессмысленно на фоне того, что важно, — потягивается она, не открывая глаз. — Так что не бери в голову. — Понимаю, что тебе все еще тяжело это принять, но твое беспокойство — это мое беспокойство, — не спешит соглашаться Северус. Он поворачивается на бок, чтобы удобнее было сверлить Энди требовательным взглядом: такое должно на нее хорошо действовать. Энди и впрямь, под давлением недолго выдерживает валяться с расслабленным видом, вздыхает, садясь на кровати, и щелкает несколько раз пальцами. В её руках материализуется блокнот в строгой черной обложке и свиток пергамента. Последний Энди протягивает Северусу. — Это те клятвы, которые я хочу дать, если ты действительно всерьез со своей затеей, — поясняет Энди. Хотя в этом нет особой необходимости: Северус быстро пробегает строки глазами, осознавая. — Хорошо, — сдержанно говорит он, пока в голове набатом раздается победное «со-гла-си-лась». Конечно, этого можно было ожидать с учетом того, что она пришла к нему вот так — но это же Энди… С нее сталось бы отговориться очередной несерьезностью. — Хорошо? — Удивленно переспрашивает она. — Да, — подтверждает Северус. — Хоть завтра подтвердим, если ты не против. Свои пожелания я раньше не записывал, но, думается мне… примерно так… Повинуясь его магии, на обратной стороне записей Энди проступают новые буквы — ему видно, как колдунья следит глазами за появляющимся текстом. — Эти обещания… серьезнее, — ожидаемо заключает она. — Ты правда нормально относишься к… ну, к тому, что я оставила для нас лазейку разойтись? — Это неприятно — думать об условиях развода, когда собираешься заключить брак, — вздыхает Северус, отводя глаза. — Но я не хочу, чтобы на нас потом давила предопределенность, как бы серьезно не относился к желанию иметь семью. Все эти истории о тех, у кого лазеек для развода нет… о том, как они ссорятся, замуровывают друг друга в темницах без выхода, ищут возможностей убить… это заставляет призадуматься. Я желаю для нас лучшего, потому, пусть будет так. Но не думай, что мне будет легко тебя отпустить, если ты захочешь уйти. — Просто сделай так, чтобы мне никогда не хотелось уходить, — серьезно отвечает ему Энди. — Всенепременно. — Отзывается он. — А какие страшные тайны сокрыты в блокноте? — Спрашивает Северус спустя пару минут, вновь прижимая ведьму к себе. Энди ерзает, чтобы устроиться поудобнее, и кладет книжицу так, чтобы было видно им обоим. — Это досталось мне когда-то от Хелен. Словами не передать, сколько ценной информации я отсюда почерпнула. Она сказала, я могу продолжать пользоваться пока — она же сейчас все помнит, блокнот понадобится ей только после следующего рождения среди магглов. Здесь собраны сведения о таких, как мы — обо всех, кто неподвластен судьбе. Смотри, вот, например, давешняя знакомая, Медди. Со страницы, до которой пролистала Энди, хищно улыбается колоритная дамочка с клубком змей вместо волос. Есть и небольшая аннотация, но не сказать, чтобы Северус почерпнул из нее много нового: о ее способностях, как и о том, жива ли она, он знал и раньше. — Уверен, Медусу Горгону может узнать большинство людей и без подобной книжки. Мне о ней в маггловской школе рассказывали. — О многих есть легенды, — пожимает плечами Энди. — Но, конечно, не обо всех. Мег вот здесь, не так ли? Мегера, если точнее? Энди пролистывает до закладки и указывает на одну из ведьм со стилизованного группового изображения: Мег нарисована менее узнаваемой, чем Медуса, в основном потому, что она здесь совсем девчонка. Однако приходится признать, что Энди определила правильно. — Она не очень любит полное имя, но да. Мегера. — Соглашается Северус. А потом задумчиво проводит пальцем по картинке. Нарисованная Мег весело машет рукой, но большинство других только скованно улыбаются. Их силуэты нечеткие, будто подернуты дымкой. «Условно мертвы», скупо повествует текст. — Это Тисифона, — хрипло говорит Северус, указывая Энди на ведьму слева от Мег. — А это — Алекто. Они все сестры, но Тиса и Алекто давно уже не с нами. Двое новых парней пришли им на смену, как и многие до них. Впрочем, не думаю, что современные воплощения протянут долго. Они в свитах, и это один из самых быстрых способов сложить голову. — Да, я тоже на их долгую жизнь не поставлю. Этьен уже — псих, каких поискать, он никогда особо не умел держать себя в руках. Но ты же понимаешь, что из всей этой братии мне интересен только один колдун. «Условно жив», говорит книга, «временно недоступен»… До сих пор так, потому что записи не обновляли с 66го. Я ведь права, Северус? Энди поднимает не самую романтичную тему, но чего он, собственно ждал, спрашивая ее о причинах беспокойства? Северус не видит смысла отпираться. — Права. Я тоже — воплощение мести. — Подтверждает он. Колдун на картинке, будто услышав их, шагает из теней на свет. Раньше было видно только некоторую атрибутику: удобную одежду, темный плащ, хлыст и приметное украшение на руке, да еще волосы, собранные в хвост. Теперь же нарисованный Северус хмуро сверлит взглядом настоящего. — Надо же, — невесело комментирует Энди, захлопывая блокнот. — Ради меня лица раньше не показывал, хотя мне в детстве очень нравилась именно эта картинка. Часами разглядывала, а потом читала труды по артефакторике — очень уж хотелось понять, как сделать такой же проводник магии, как у этого красавчика. — У тебя хорошо получилось, — заявляет Северус, рассматривая давно ставшую привычной композицию из цепочек и колец на руке в новом свете. — Думаю, именно это осталось бы после меня в случае чего. — Как это происходит? — Спрашивает Энди резко. Разворачивается, чтобы смотреть прямо в глаза. — Отчего вы сходите с ума? Как тебя вообще угораздило… выбрать именно это?! — Иногда выбираем не мы, а нас. — Отвечает ей Северус после небольшой паузы. — Я не из тех, кто стал исходным воплощением, я взял оружие одного из них. Плеть. Я был первым прецедентом. На моем примере мы все и узнали, что так тоже можно получить силу того, кто был предшественником, развить скромные задатки в полноценный дар. Я в одночасье забыл, что родился слабосилкой-полукровкой. Там, где мне раньше требовалось приложить большие усилия, чтобы считать с чужой головы хотя бы размытый образ, я стал чувствовать все помыслы, видеть колдунов и людей насквозь. Трансфигурировать что-то всегда было для меня почти провальной затеей — но с того момента я понял, что мои способности к превращениям стали ограничиваться только моей фантазией. То, в чем я и раньше всеми силами старался преуспеть… Темные чары, сложные зелья… Я стал способен на вещи, которые раньше считал воистину легендарными. Сила, которая хлынула в меня, накапливалась моим предшественником три тысячелетия. Я стал другим после того, как ее принял, и я не жалел об этом. Мне было девятнадцать, и к тому времени… со дня убийства Лили, уже пару лет, я мечтал в основном о мести. Твое убийство и мое бессилие его остановить тоже доброты не добавило… Я не мог не принять силу такого рода, слишком хорошо она резонировала с моим ощущением мира. Как мы знаем сейчас, это тоже является условием. Только тот, в ком живет жажда мстить, способен поднять чужое оружие после смерти его хозяина. Я стал первым, но отнюдь не последним, кто это сделал. Некоторые… даже многие… искали подобной возможности намеренно. Мег, как старшая из нас, вела некоторую статистику… Большинство из них не понимали, что собираются принять не только силу. Многих предупреждали — из этого никто не делал большого секрета, но кандидаты в воплощения мести часто не считали информацию значительной. Кто-то видит это благословлением, кто-то — проклятием… мы не умираем в стандартном понимании этого слова. Когда нет больше сил оставаться, уходим, исчезаем, оставляя после себя любимое оружие. И часть себя, вместе со своей магией — в нем. Когда кто-то берет в руки это воодушевленное оружие и готов принять то, что оно способно дать, те, кто оставил в нем отпечаток, в некотором роде продолжают жить в новом носителе тоже… Мне оставил наследство только один колдун, вот этот. Я, честно говоря, не знаю, что именно во мне от него, кроме магии. Но те, кому он был дорог, увидели что-то, достойное их внимания. Его отец — мой Наставник и друг, его мать тепло ко мне относится и опекает, его убитая горем невеста тоже предложила мне дружбу — так я и влился в эту… банду. За моим плечом на этом изображении нарисован его брат. Он жил намного дольше и его отец не допустил передачи оружия в чужие руки, забрал, возможно, в надежде когда-нибудь освободить часть души, заключенной в луке. Мег тоже хранит оружие сестер. Однако были — и до сих пор могут появиться — воплощения, у которых нет родных, которые могли бы это сделать. Те, кто подходит для такой работы характером, знаешь ли, редко могут похвастаться хорошими социальными навыками. Их оружие находит новых хозяев вновь и вновь, сквозь века и расстояния. Думаю, чем больше хозяев сменилось, тем большее влияние их отпечатки оказывают на нового владельца оружия. Но и тем большую силу так можно получить — некоторым этого достаточно, чтобы рискнуть. Этьен, о котором ты вспомнила, как раз из таких. Он был в свите Мора до того, как стать воплощением, и, конечно, остался в ней после. Это очень плохое сочетание: Наставник подозревал это, еще наблюдая за своими сыновьями, и прямо запретил мне поступать в служение к нему или кому-то другому, кто занимается разрушением — каким бы логичным ходом это не казалось. Помимо психологического давления тех, кто был до нас и не выдержал своих обязанностей, остаются еще сами обязанности. Мы знаем о несправедливостях все. Мы видим грехи, которые иногда нельзя списать со смертью. Случается вина, которую будут искупать поколениями, случается вина, к которой нет непричастных… Мой предшественник уничтожал целые города, чтобы все их жители понесли наказание. Такая… работа не всегда оставляет равнодушным — но есть в нас кое-что, что заставляет ее делать. Мы не можем остановиться, не свершив воздаяние, а это, в первую очередь, обычно именно кара. Добавь к этому то, кем мы сами по себе являемся — изначально ни один из нас не страдает излишним человеколюбием. Люди часто не видят даже минимальной разницы между отмщением и воздаянием, и мы, случается, тоже повторяем ошибку вслед за пострадавшими. Нас очень редко просят наградить за добро, но всегда молятся, чтобы зло не осталось безнаказанным. Месть слепа и порой даже не различает оттенки зла — достаточно того, чтобы существовал кто-то обиженный. И эти обиженные зачастую хотят причинить ответную боль куда более сильную, чем причинили им… Самое сложное для нас с учетом всего этого — соизмерять, карать равноценно. Нам очень трудно поддерживать в себе такое качество, как сопереживание. Чем больше теряешь контроль, чем больше поддаешься чужой и своей ярости, тем проще и быстрее в этом всем потеряться. Вот тогда и можно сойти с ума, потерять себя и исчезнуть, понимаешь? —: ^]]*№*^%. — Энди прячет лицо в руках. — Скажи, что есть методы, помогающие с этим справляться и нормально жить. Скажи, что ты их знаешь и используешь. Ведь Мег же вполне себе ведьма, а не какой-то кинжал! — Конечно, есть методы, — Северус обнимает ее успокаивающе. — Они мало кому легко даются, но есть. Мы должны себя контролировать, пользоваться головой. Нужно иногда делать что-то для равновесия, воздавая по справедливости. Награждать кого-то за самоотверженный поступок — это несколько против нашей направленности, но очень помогает прочистить мозги. Нам также тяжело сконцентрироваться на чем-то одном, не убивать по любому поводу, а тщательно выбирать тех, чьи беды должны быть отмщенными. Чтобы обойти эту проблему, мы стали периодически играть — скорее с целью проиграть, чем с целью выиграть. Мы проигрываем друзьям контракты на месть и их передают кому-то, кому они нужны — этих колдунов или магглов выбирают мойры. Будучи связанными контрактом, мы почти не несем ответственности за свои действия — все последствия остаются на совести заказчика. Выполняя такую «службу» мы как бы имеем основную цель — и любые побочные дела выбираем сами, на свежую, не занятую потребностью чем-то заняться голову. Год службы дает десяток лет спокойствия, потом желательно выполнить еще контракт — иначе начинает тянуть, скажем, неотступно следовать за Войной ради поиска достойных нашего внимания случаев. Но больше всего психике помогает о ком-то заботиться — только, как я уже сказал, характер обычно… не располагает. Потому столь многие и ломаются очень рано. — И что мне делать, чтобы ты не сломался тоже? — Просто будь, — отвечает Северус в замешательстве. По правде, он вообще никогда не переживал того состояния, когда «слишком заносит». У него всегда были близкие, к которым он хотел вернуться, или, хотя бы, надежда на то, что он сможет сделать будущее лучшим, чем он помнил. Самим фактом своего существования в другом, далеком времени, наукой о том, что судьба не обязательно определена и даже прошлое можно менять, Энди уже помогла ему справиться в период становления дара. Северус смог сохранить в памяти, что, если он постарается, то сможет предотвратить плохие события, а не только за них отомстить. — То, что я хочу для тебя лучшего, делает меня самого лучше. Покуда в сердце есть что-то помимо желания мстить, это желание неспособно поглотить целиком. В моем сердце уже давно есть ты — и Дора, и наш сын. Нет никаких причин, по которым я не мог бы мириться со своими дарами и обязанностями. Скажи… я тебя пугаю? Моя работа — это слишком? Вопреки нахлынувшим опасениям, Энди фыркает, выражая отрицание: — Это, возможно, впечатляюще, и не думаю, что всегда приятно. Но нет, ты меня не пугаешь — по крайней мере, не настолько, чтобы это мешало тебя любить. Я предполагала, что лет сто в любом случае еще есть — раз и куда менее уравновешенные колдуны, чем ты, десятилетиями справляются. Этого достаточно, чтобы не отказывать нам в удовольствии сейчас. Если же все так, как ты говоришь, мы и подавно разберемся. Уж «просто быть» мне точно по силам. — Это хорошо, — выдыхает Северус с нескрываемым облегчением. — Потому что, если бы мой род занятий оказался для тебя неприемлемым, необходимость развода маячила бы на горизонте уже. — Какого развода? — Непонимающе переспрашивает Энди. — Ну… — Здравый смысл подсказывает Северусу, что стоит молчать о таких вещах вечность, но, с другой стороны, если она вдруг узнает когда-нибудь потом… — Полагаю, раз мы сошлись во мнениях на тему брачных клятв, самое время тебе сказать, где алтарь моего Рода. — О чем ты? — Уже откровенно хмурится ведьма. — Алтарь Принцев должен быть там же, где Искра, то есть, в мэноре, разве нет? — Алтарь Принцев — да. Но когда-то я создал и собственный. Нужно будет потом объединить — однако в данный момент они существуют отдельно. Мой закопан в саду неподалеку от летней террасы, там, где большой свободный участок между клумбами розария. Он замолкает, ожидая, пока Энди в полной мере осознает услышанное, сопоставляя. И реакция не заставляет себя долго ждать: — Постой, это, что ли там, где мы **)!; % в первый раз?! Да еще и, расчертив аркан для усиления циркуляции магии?! — Возмущенно вскрикивает она, подскакивая на месте и хватая, за неимением лучшего, подушку. — Ты! Офонаревший! Наглый! — Теперь с каждым новым восклицанием Северуса откровенно колотят, и хорошо, что мягким предметом. — Да как ты посмел жениться на мне без моего согласия?! — Это я готов был поклясться, когда прикапывал алтарь, ты признала свои обещания только сегодня, — осторожно возражает Северус, стойко пережидая первую вспышку гнева любимой женушки. — Но по итогам, даже, если с этого момента, мы все равно женаты, уже! — Делает вывод она. Абсолютно правильный вывод. — Не обсудив подробно наши взгляды на будущее! Не рассказав друг другу важные факты из прошлого! Ты хотя бы должен был мне обо всем сказать заранее, а я — предупредить о детях! — Ну, о себе я сказал сейчас, да и сомневаюсь, что любые факты из твоего прошлого могут изменить мое мнение. — За очередным ударом Северус решает, что ему пока хватит, развеивает подушку и перехватывает руки Энди своими. — Уж точно, не известие о грядущих чадах, с ними я смирился, готов любить, защищать и воспитывать, и что там еще понадобится. Суть в том, Энди, что сейчас я хочу на тебе жениться, а ты хочешь за меня замуж. Так подумай пожалуйста еще раз, есть ли у нас проблема! Энди прикусывает нижнюю губу, в замешательстве выискивает что-то в его взгляде. Спрашивает неуверенно, потерянно: — Зачем тебе вообще понадобилось закапывать там алтарь? Это так странно… — Затем, что я хотел этого, — поясняет очевидное он. — Послушай, к тому моменту, как мне пришла в голову эта светлая мысль, я, с одной стороны, наконец в полной мере осознал, насколько сильно ты мне дорога, а с другой — уже дважды видел, как ты умираешь. И если твое маггловское воплощение у меня в итоге не было и шанса спасти, то предотвратить твою смерть в 1979м я собирался с того момента, как прыгнул в прошлое. Просто в какой-то момент я понял, что не имею права на малейшую ошибку — слишком дорого она будет стоить для моей психики. Я посчитал, что создание с тобой надежной связи поможет по крайней мере найти тебя после возврата в будущее, я же понятия не имел, сколько еще сюрпризов у тебя за пазухой и насколько сложными будут поиски даже с новой силой! Единственно доступный мне в другом времени вариант с такой вот помолвкой — уже хоть что-то! Не мог же я надеяться, что Наставник всучит мой контракт именно тебе и достаточная связь образуется сама собой! И даже теперь, у меня нет никаких причин жалеть о своем решении! — Это и есть контракт, который ты выполняешь сейчас? Тебя призвала мелкая Энди для защиты? — Удивленно переспрашивает актуальная, кажется, даже позабыв о своем недовольстве. — Тем самым переведя меня из «условно живого» состояния в «живое». — Кивает Северус. Она смотрит на него, не отводя глаз, видимо, осмысливая новую информацию. А потом Северусу вдруг снова прилетает по голове подушкой: ведьмам для такого свободные руки не обязательны, довольно и левитации. — Из-за тебя я залетела в семнадцать! — Снова возмущается она (хотя не то, чтобы Северус когда-то отрицал свою «вину»). — Конечно, если лишаться девственности на собственном алтаре, немудрено быстро синхронизировать ауры! Меня чуть удар не хватил, когда я узнала о ребенке! И все из-за твоих фокусов со временем! — Тот Северус, вообще-то, тоже ни о чем не подозревал, и новости его тоже впечатлили. — Зато ты понимал, что так будет! — А знаешь, я повторюсь, — отвечает ей Северус, опрокидывая Энди назад на кровать и прижимаясь губами к манящей впадинке между ключицами. — Я сейчас хочу этого ребенка, ты сейчас хочешь этого ребенка, подумай-ка еще раз, в чем именно проблема? — И как, кстати, ты умудряешься меня пихнуть под ребра даже с зафиксированными руками, а? — Со смешком отрывается он спустя несколько секунд от прикусывания шелковистой кожи, чтобы устроиться поудобнее. Он так и не услышал ни малейших возражений ни по поводу своих слов, ни по поводу своих действий. — Я тебя не пихала, — заявляет Энди, раскрасневшаяся от ласк. — И в кафе тоже. Это наш сын буянит. Наверное, чувствует твою ауру. — Сын? Разве он уже может? — Северус, обескураженный неожиданным заявлением, прерывает свое занятие и сдвигается так, чтобы живот жены оказался на уровне лица. Обычный такой живот, едва заметной округлости, ровный — нет никаких признаков того, что он способен пинаться, даже легонько. — Он давно двигается, просто сейчас я уже могу это отчетливо почувствовать. Дальше будет больше, — подтверждает Энди. — Я, кстати, собираюсь со временем сильно округлиться и ходить в перевалочку, ты же в курсе? Через месяц мое положение должно стать намного очевиднее. — Вот я и предлагаю тебе — уже не первый день, заметь, подтвердить брак как-то поофициальнее. Чем раньше согласишься на церемонию, тем меньше проблем с платьем. Но, слушай, получается, наш малыш не спит? И если я сейчас тебя… Наверное, у Северуса какое-то очень красноречивое лицо — Энди, оценив его вид, откровенно хихикает. А он всего-то пытается осмыслить тот факт, что его ребенок активно растет и относительно скоро родится (не то, чтобы новый факт, но сейчас как-то очень остро чувствуется), и соотнести это новое понимание с желанием уложить Энди еще разок за утро. Это нормально так делать, когда внутри нее кто-то ворочается, или нехорошо? На всякий случай Северус нехотя отодвигается, позволяя жене снова сесть. — Конечно, он не спит, — снисходительно говорит она. — Будешь тут спать, когда родители выясняют отношения, и тем более, когда заявляют, что ждут его появления на свет. Мы, кстати, правда очень ждем, — обращается она на полном серьезе к животу, накрывая его ладонью, — нам, может, понадобилось несколько больше времени, чем мы предполагали, на подготовку, но зато теперь уж точно скоро увидимся. — Да, — добавляет Северус, накрывая ладонь Энди собственной, — родители у тебя, конечно, тугодумы, но не безнадежны. — Отличная будет свадьба, — замечает Энди немного невпопад и с некоторой иронией. — воплощения мести в шаферах, мои чокнутые бабоньки в подружках, минимум два трикстера в гостях, да и не удивлюсь, если Хелен придет с мужем… Как мы вообще удержим споры и развлечения хоть в каких-то рамках? — Ты зря переживаешь, с моей стороны обязательно будет Фрейя, и поверь мне, никто не рискнет при ней чудить совсем уж сильно — не тогда, когда свадьба. Я бы больше опасался за то, что ваш ведьминский коллектив может устроить во время подготовки дребедени вроде закусок и украшений, но думаю, мы это как-то переживем… — Фрейя. — Вдруг повторяет Энди, и ее выражение лица снова становится задумчивым, а потом плавно переходит в хмурое. — Фрейя знала! — Озвучивает она напряженным голосом новый вывод. — Да многие, кто имеет соответствующие способности, знали, даже, если не понимали, как точно интерпретировать увиденное в моей ауре! Пабло отчитал меня за нарушение супружеских клятв и за то, что я не могла определиться с мужем — а все потому, что я попыталась выйти замуж за Теда, не обратив вспять почти законченный обряд с тобой! Хуже, именно из-за этого моя клятва во время бракосочетания с Тонксом просто не сработала! А Мег! Это же потому она меня окатила пуншем, когда я сказала ей про Теда — она разозлилась, посчитав, что я, получается, наставила рога ее другу! И дочь Теда резко отказались крестить все, кого я спрашивала — они не с Тедом боялись испортить отношения, а с тобой, ты же вдруг вернулся, они не знали, как отреагируешь на моего ребенка! Вы, мстивые, ведь жуткие ребята, можете серьезно навредить практически любому! Снейп, ты в своем уме вообще, хоть представляешь, сколько раз мне отозвалось это твое решение, о котором я даже не знала! Младшей мне Фрейя за два месяца выела все мозги, периодически невзначай намекая на свадьбу и расспрашивая о моих вкусах — и это тогда, когда мы с тобой разошлись! Вот уж я счастлива была фасоны платьев для невест обсуждать! Северус вздыхает: ну, рано или поздно, эти претензии ему тоже должны были предъявить. — Я ни с кем особо не делился своими планами, — начинает он, набрав в легкие побольше воздуха. — Но некоторые все же что-то знали… Мег считала, что я уже женился, она знала о том, что мы с тобой были вместе в разных временах и даже знала о нашем с тобой сыне, — я не подумал как-то, однако, прояснить ей все подробности. Ей и в голову не могло прийти, что ты не в курсе наших с тобой актуальных отношений… Конечно, когда она встретила ведьму с отчетливым отпечатком моей ауры, заявляющую, что она вышла замуж за другого… Ты не подумай, когда я на Мег наорал, да и разъяснил ей ситуацию, встречную головомойку я тоже получил — причем дважды. Из женской солидарности, и потому что я попросил её не говорить тебе пока правды, чтобы не давить — а без правды Мег не знала, как ей хотя бы попытаться извиниться перед тобой. Насчет этих пугливых ведьм, которые отказались быть крестными… Я бы мог их заверить, что не против — только зачем тебе в крестных такие клуши? Пока спросил совета, с кем бы договориться, тебе уже и Хелен написала… Ну, а Фрейя, что ты хочешь… Она мне, как вторая мать, плюс, у нее чутье на любовные истории. Она знала, что я хочу жениться в этом вот будущем, а потом мы виделись вскоре после моего возврата из небытия — через день после того, как ты пришла на территорию нашего мэнора. Сказала, что, раз у тебя нет старшей родни, платье получишь от нее — тем более, что ты носишь ребенка. Будь уверена, какой бы инцидент не случился на свадьбе, под такой защитой вы будете в безопасности… Только с чего Фрейя решила тебя прошлую тормошить, я понятия не имею — её я тоже просил подождать, пока мы сами разберемся, и не наседать. Может, она считала, что именно ее общение с младшей тобой как-то поможет мне с тобой в настоящем? Её порой сложно понять… Но, Энди, это все-таки дела прошлые. Нам всего лишь нужно объявить для всех наше решение — после этого никто не будет гадать и делать предположения по аурам. Не захочешь заниматься всем этим пугающим планированием свадьбы — не нужно, я сам не фанат… Мы можем организовать что-нибудь романтичненькое, по-быстрому, и сказать, что так отмечать и собирались. Вот например, в анклаве… — Гуанг Кси Шеи, среди лотосов, — заканчивает Энди фразу одновременно с Северусом. Ее голос сейчас звучит вдвойне странно. — На том и порешили, Снейп, только сделай одолжение? — Какое? — Попытайся не оправдываться некоторое время, а то последние минуты все больше хочется треснуть тебя чем-то тяжелее подушки. Лучше давай вернемся к поцелуям. Северус возвращается к поцелуям с должным энтузиазмом. Целоваться все-таки намного приятнее, чем спорить.