О персонажах Геншина замолвите слово...

Письмо из Инадзумы. Дилюк неверяще посмотрел на конверт, который положил перед ним Альбедо, и совсем не спешил его открывать, опасаясь, что это всего лишь сон. Из Инадзумы уже слишком давно не было вестей с тех самых пор как... Впрочем, что уж скрывать, Дилюк много страстей слышал про этот регион, и понять не мог, отчего же Тому туда так влекло. — Меня просил это передать управляющий клана Камисато. Сказал, что это очень важно. Управляющий. Надо же. Он бережно гладил по тонкому конверту, пока Альбедо, понимающе хмыкнув, не ушел. Да, ему нужно открыть конверт одному. Он ушел к себе в кабинет, приказав никого не пускать, даже Альбериха, и вчитался в драгоценные строчки, написанные размашистым знакомым почерком. «Дорогой Дилюк, мы не переписывались столько лет, и, буду честным, с каждым годом начинать письмо мне было всё сложней и сложней...особенно при мысли, что оно не дойдет» Дилюк понимал Тому. Ему и самому было сложно написать письмо. Каждый раз, когда он садился за стол, чтобы хоть строчку... А в памяти всплывало их расставание, и становилось нестерпимо обидно. Дилюк так просил его остаться, но Тома, глядя в алые глаза, упрямо повторил: — Мой отец уехал. Я должен его найти. Чертово вино из одуванчиков. Если бы не оно, Тома, вероятно, остался бы здесь, в Мондштадте, и не бросил бы его совсем одного. «Как твой отец? Итэр так толком ничего не рассказал, только то, что ты сейчас работаешь на винокурне.» Дилюк невольно сжал кулаки. Тома ведь уехал ещё до всего этого... Даже Джинн тогда ещё не была магистром, и тут столько новостей от путешественника, у Томы, наверное, голова кругом пошла от их количества. «Тебе, вероятно, нелегко сейчас... Как бы я хотел вырваться хотя бы на несколько дней в Мондштадт, увидеть тебя, одуванчики... » Слово «Мондштадт» кольнуло неприятно, резко пришло осознание, что у Томы теперь другой дом, там, за океаном. Оно и не удивительно, столько лет прожить в чужой стране, да ещё и последние годы практически под куполом. Радовало то, что в строчках чувствовалось как Тома скучает по Дилюку, по Мондштадту. Вспомнилось на миг, как они лежали в полях одуванчиков, и Тома что-то увлечённо рассказывал, пока Дилюк молча любовался его профилем. Рангвиндр даже не вспомнил бы сейчас, о чëм говорил Тома, все его мысли тогда были заняты его сияющими глазами, да золотистыми волосами, которые так приятно переливались в лучах солнца. «Знаешь, в Инадзуме сейчас тоже хорошо. Недавно я был на Рито, увидел вино из одуванчиков и вспомнил тебя. Я помню, что ты не любишь вино! Просто твоя винокурня так им славится, что мне кажется, будто с этим вином и ты находишься на Рито.» Приятное тепло разлилось по телу, когда Дилюк прочитал эти строчки: Тома тоже представляет, как они гуляют вместе по острову. Это же остров, да? Надо бы освежить собственную память по части географии, в конце-концов, там живёт его любимый человек. А после он замер, слыша как кто-то осторожно стучится в дверь. Сначала Дилюк почувствовал раздражение, ведь ясно же приказал, не пускать никого в кабинет! И кто же его так не слушает? Он отложил письмо и встал из кресла с чётким намерением высказать всё, что он думает о неожиданном визитëре, а после, распахнув двери, Рангвиндр резко замер, встретившись неожиданно взглядом с зелёными глазами, в которых плескались золотистые смешинки. Дилюк почти не слышал, как Кли, Альбедо да и Кэйя практически в один голос крикнули: — СЮРПРИЗ! Для него в мире остался лишь Тома, его вернувшийся белокурый ангел, такой родной, хоть и в одежде инадзумского кроя. Он резко отмер, а после крепко обнял Тому, спрятав своё счастливое лицо в шее любимого человека. — Я не удержался и всё же приехал, господин Камисато дал мне пару дней отдыха, так что я готов всё время подарить тебе, — родной голос звучал всё так же звонко, но немного устало, Тома явно спешил приехать к Дилюку, раз даже к матери не заглянул. Стук его сердца был таким... Быстрым, будто он с самого причала бежал, хотя сам Мондштадт совсем не рядом с морем. — Я скучал по тебе, Дилюк, — нежно произнёс Тома, наконец поймав взгляд Рангвиндра, — очень сильно скучал... Оя! Как же Дилюк изменился... Возмужал даже, только глаза очень грустные. А Тома кажется немного выше, хотя может всё дело в его гэта, он даже в Мондштадт прибыл в привычной уже для него одежде. — И я по тебе, — слабая улыбка осветила лицо всегда хмурого хозяина, а после он затащил Тому к себе в кабинет и резко захлопнул двери перед Альбедо и остальными, решив извинится перед ними позже. Сейчас у него в гостях Тома, и Дилюк был настроен провести столько времени с ним, сколько у них сейчас есть. А немного эмоций... Ему простительно, верно? Столько лет не видеть Тому было слишком большой мукой.