О персонажах Геншина замолвите слово...

Вᴇᴄᴇннᴇᴇ уᴛᴩᴏ. Нᴀд ᴋᴀждыʍ хᴏᴧʍᴏʍ бᴇɜыʍянныʍ Пᴩᴏɜᴩᴀчнᴀя дыʍᴋᴀ. — Мᴀцуᴏ Бᴀᴄᴇ За окном забрезжил рассвет. Тома и в Мондштадте поднялся рано, по привычке уже помогая маме дома. Та лишь охала, говорила, мол, что ты, не стоит, ты же вернулся сюда отдыхать, но юноша лишь отмахивался. — Mami¹ , всё хорошо! — а сердце запрыгало в груди от этого слова. Как же давно он не говорил на родном языке, и даже рассказывая о своей матери Аято и Аяке он всё чаще говорил о ней на инадзумском. А сейчас, смотря на женщину, тепло улыбающуюся ему… Разве мог Тома внезапно обратится к ней окаа-сама² и склониться в почтительном глубоком поклоне? Будь они в Инадзуме — вероятно смог бы, там и атмосфера располагала к подобному, но в шумном живом и свободном Мондштадте, где не принято скрывать эмоций, где люди спокойно могут налететь на тебя на улице с радостными возгласами узнавания и объятиями тёплыми и искренними, это попросту не представлялось возможным. — Да как же хорошо, ты же отдыхать приехал, вот и отдыхай, — упрямству женщины можно было только позавидовать, — к тебе вон, жених ни свет ни заря пришёл! Ай, хитрюга, сменила всё-таки тему, Тома резко обернулся, замечая Дилюка, расплывается в довольной улыбке, а после вспыхивает, когда понимает, к-а-к мама назвала хозяина винокурни. Дилюк лишь улыбнулся сдержано, обнял Тому, и поздоровался с женщиной. — Здравствуйте, фрау Беккер³, — Рагнвиндр улыбнулся. Всё-таки с этой удивительной женщиной у него сложились довольно тёплые отношения, две потерянные души, потерявшие что-то родное, вдруг притянулись друг к другу. Дилюк часто забегал в её пекарню, где каждое утро вкусно пахли булочки с сыром, мясом или яйцом, а в плетеных корзинках, накрытых салфеткой можно было увидеть и круглые булочки, и брецели, и даже палочки. Но больше всего фрау Беккер гордилась пудингбрецелем, который она готовила неизменно каждый день, в надежде, что когда-нибудь Тома вернётся и отведает эту сладость с ванильным кремом. — Здравствуйте, мастер Рагнвиндр, — кивнула женщина, тепло улыбаясь, а Дилюк поразился, насколько похожими были улыбки матери и сына. Когда они так светились, казалось их зелёные глаза словно бы становились ярче, — как ваше здоровье? — Спасибо, не жалуюсь, а ваше? — искренне поинтересовался аристократ, всё ещё не выпуская из объятий Тому, который с удовольствием слушал разговор двух близких ему людей. — Тоже хорошо, — рассмеялась фрау Беккер, а после засуетилась, хлопоча, — Садитесь-садитесь, голодные небось, сегодня я ваши любимые сладости приготовила. Налетайте. На стол, за которым уже расположились парни, тут же была водружена тарелка с пудингбрецелями, а так же вкусно пахла грибная пицца. — О, когда путешественник её приготовил, я тогда понял, как страшно тоскую по Мондштадту, — почувствовав запах плавленого сыра с грибами воскликнул Тома, а женщина рассмеялась. — Мамору⁴ однажды очень удивился, когда я ему приготовила онигири, тогда я была счастлива и носила тебя под сердцем. Хотелось сделать приятное своему мужу. Сейчас вот думаю, может это ты меня толкал на такие поступки, раньше ведь я опасалась готовить что-то чужеземное. Тома смущённо улыбнулся, а потом поддразнил маму: — Но при этом ты настояла на имени Томас⁵. — Конечно, надо же, чтобы в твоем имени отразились две культуры. Да и с фамилией Ëсикава⁶ имя Тома очень даже звучит. Дилюк поддержал мать Томы, добавив: — Да, тебе и вправду очень идёт, мистер Ëсикава. — Сговорились! — шутливо обиделся Тома, но губы нет-нет и расплывались в улыбке, когда он наблюдал за возлюбленным и матерью. — А то, — согласился Дилюк, чувствуя себя в этой тёплой обстановке практически как дома. Матушка хотела было разлить чай, но Тома перехватил ручку чайника, улыбнувшись. — Мами, садитесь, я разолью вам чай сам, — он машинально принялся наливать его в большие кружки на инадзумский манер, а владелица пекарни вдруг на миг увидела в своём золотом мальчике своего мужа. Дилюк понимающе сжал руку женщины в молчаливом сочувствии. Они редко говорили о тех, кого потеряли, им было просто комфортно быть рядом. Хотя сначала это было простое паломничество с целью узнать, пришла ли весточка от Томы, по которому Дилюк очень сильно скучал, несмотря на обиду. — Кстати, а что ты не спишь в такую рань? — внезапно осознал Тома, поставив чайник после того, как разлил чай по кружкам. Они были, если честно, непривычно большие, и управляющий даже подустал. — Я как-то ещё не ложился, — словно о каком-то не стоящем внимания пустяке, сказал Дилюк, — помогал в «Доле Ангелов». А вот ты так и не рассказал про свою жизнь в Инадзуме. Тома вспыхнул, это уже не первый разговор с переводом стрелок в Инадзуму, но Тома не был готов рассказывать всё. При мысли, что придётся Дилюку рассказать про Охоту на Глаза и про то, что сам Тома чуть не стал жертвой этого ритуала, сердце пиро-копейщика как-то стремительно падало в пятки. — Эта не тема для такого чудесного утра. Тем более, сейчас такая уютная атмосфера, вы тут, я тут. И мы сейчас будем завтракать. На этот раз снова пронесло.