И ты найдешь путь к дому

      Эбису глубоко и тоскливо вздохнул. Он оглядел кафе при университете скрытым темными очками взглядом, отметил многолюдность заведения и снова проверил время. Приближался обед. Это означало, что Какаши-сан опаздывает уже на пятьдесят семь минут.       Не то чтобы Эбису надеялся, что его научный руководитель, который должен был консультировать его при написании статьи, не опоздает. Это же Хатаке Какаши! Эбису прекрасно знал, что его ждет, когда оставался на кафедре мировой литературы в качестве аспиранта. Просто это все так раздражало.       Эбису лишь надеялся, что в этот раз профессор уложится в час-полтора, а не придет на встречу через четыре часа после ее назначенного времени. Еще раз скорбно вздохнув, Эбису включил ноутбук и поднялся, чтобы заказать еще порцию кофе.       Какаши явился в тот момент, когда Эбису уже собирался писать гневное СМС и уходить, опоздав почти на два часа. Вошел в кафе тихим спокойным шагом, направляясь сразу к бариста, и лишь получив порцию зеленого чая, огляделся в поисках своего аспиранта. Эбису сверлил взглядом высокую и хорошо сложенную фигуру Хатаке до тех пор, пока тот не уселся напротив него, тихо поприветствовав.       - Маа... - протянул Какаши, отхлебывая горячего напитка и морщась за извечной маской. - Прошу прощения, рыбки в ректорате внезапно начали производить на свет потомство...       Эбису закрыл глаза и помассировал переносицу под очками. Оправдание на этот раз не выдерживало никакой критики, учитывая, что последняя рыбка ректора скончалась месяц назад. И Хатаке знал бы об этом, если бы не свалил посещение непосредственного начальства на Умино-сана.       - Неважно, - выдохнул наконец Эбису, поправив очки. - Вы прочитали статью, которую я вам отправил?       - Да-да, конечно, - Какаши поставил чашку на стол и сложил ладони домиком. - В целом все неплохо...       Эбису внутренне поморщился. «Неплохо» означало, что статью придется переделать с самого начала, внутренний перфекционист не дал бы ему успокоиться, пока все не станет «идеально», а лучше «совершенно».       Продолжая слушать своего руководителя, Эбису потянулся к ежедневнику, чтобы сделать пометки. В конце концов Хатаке был хорош и редко давал неправильные советы, если дело касалось литературы или в данном случае научных статей.       Сосредоточившись на словах собеседника и собственных записях, Эбису совершенно не обратил внимание на то, как пристально профессор рассматривал его.       - Вам не стоит расстраиваться, Эбису-сан, - сказал Какаши полчаса спустя. - Статья действительно неплохая, и тему вы выбрали довольно интересную. Думаю, если вы воспользуетесь моими советами, то сможете вызвать ею фурор.       Эбису немного криво улыбнулся ему, собирая со стола свои вещи.       - Несомненно так и будет, - он бросил прямой взгляд на собеседника, несколько мгновений позволяя себе рассматривать скрытое маской лицо и обращая внимание на чуть прищуренные темны глаза. - Если это все, то прошу меня извинить, мне действительно пора.       - Конечно-конечно, - Какаши еще больше сощурился, и Эбису распознал скрытую улыбку. - Не буду вас задерживать, Эбису-сан. Увидимся на следующей неделе?       - Да, на лекции, - кивнул Эбису, вставая. - Всего доброго, профессор.       Он дождался ответного прощания Какаши и вышел из кафе не оглядываясь. Мысли Эбису были заняты статьей, которую он должен был отправить редактору через две недели. Советы, данные Хатаке были несомненно полезны, но Эбису чувствовал бы себя спокойнее, если бы переписал статью заново, а не исправляя ее. Работы было море. И это не считая его лекций и занятий, которые он посещал, и горы домашних заданий по ним. Кажется в эти выходные кто-то проведет без сна.                     Эбису был сиротой. Один из подброшенных на порог детского дома Конохи, он никогда не знал кто его родители. Ему повезло в том, что Коноха была городом, который заботится не только о своем благосостоянии, но и о своих жителях, в частности о сиротах.       Детский дом был большим, светлым и уютным. Воспитателя строгими, но справедливыми. Дети никогда не нуждались ни в еде, ни в игрушках, ни в одежде. Спонсорская помощь обеспечивала их всеми нужными вещами. Чего ни дом, ни спонсоры не могли дать этим детям, так это родительской ласки и любви.       Воспитанники детского дома ходили в одну из общеобразовательных школ района, где учились вместе с семейными детьми. И если большая часть учителей привыкла к ним, то остальные дети и их родители — нет. Это было грустно и обидно, когда какой-нибудь ребенок затевал драку или оскорблял соученика, а после сваливал все на детдомовца, и остальные подтверждали его слова. Потом родители поднимали вой до небес, настаивая на том, что сироту нужно исключить, сдать в детскую колонию: «Посмотрите на него, он же малолетний бандит! Обидел мое солнышко!».       Благом было то, что воспитатели все это понимали и слушали своих воспитанников, а не других родителей. Впрочем, конечно, были и такие дети в доме, которые действительно были зачинщиками драк или воровали вещи. Делали они это ради привлечения внимания, как говорил психолог, а не от большой злобы или каких-то там генов.       Эбису всегда был тихим ребенком, немного в себе. В школе он мало времени обращал на других детей, проводя большую часть времени в библиотеке. Он не обращал внимание ни на обзывательства, ни на попытку устроить драку. А если кто-то бил без слов, то старался увернуться и сбежать. Очень не любил конфликтов, почти не понимая, что делать с этими странными людьми вокруг.       Однажды уже в старшей школе к нему прицепился новенький, очередной семейный мальчик, который думал, что издеваясь над сиротой сможет повысить свою самооценку. К тому времени все прочие зачинщики ссор уже начали вырастать и находить себе новые увлечения и занятия. Эбису почти вздохнул спокойно, но этот парень... Обычными оскорблениями, толчками и ударами дело не ограничилось. И в какой-то момент на уроке химии, этот парень просто поднялся со своего места с пробиркой в руке, подошел к парте Эбису и плеснул ему в глаза кислотой.       Врач тогда сказал, что Эбису повезло, парень взял не тот препарат, и кислота была совсем слабенькой, но это все равно на некоторое время ослепило Эбису. Позже глаза почти восстановились и единственным напоминанием о том событии осталась светобоязнь. А с ней круглые темные очки, которые прятали его взгляд.       Что случилось с тем мальчиком Эбису не знал. Что он точно мог сказать, так это то, что врач в приюте был обязан, и он это сделал, обратиться в полицию. К Эбису пару раз приходил приятный на слух детектив и расспрашивал о произошедшем.       В конце концов Эбису привык к темным стеклам, отгораживающих его от мира, так же как привык к несправедливости мира и неприятии в общество людей отличных от нормального.       После школы Эбису поступил в один из самых престижных вузов Конохи. И если кто-то считал, что ему дали место только из-за квоты для сирот, то это не так. Он выдержал конкурс, заняв третье место в рейтинге соискателей. И стипендия, которую ему платили, была заслужена.       В университете Эбису занимал отдельную трехместную комнату. Как-то так получилось, что никто из соседей, подселенных к нему не прижился. Возможно, дело было в том, что Эбису страдал перфекционизмом и любил чистоту на пару с порядком. И он действительно умел нудеть над ухом человека, заставляя его рыдать или сделать наконец то, что от него нужно Эбису. [Последствия проживания в комнате с пятью мальчишками, которые постоянно и везде разбрасывали свои вещи.]       Одиночество Эбису не тяготило, скорее оно его успокаивало и придавало сил. И быть единственным обитателем в комнате, ему нравилось. А вот приходящие-уходящие соседи не очень, Эбису только-только начинал понимать, как общаться с этим «новеньким», как тот словно птичка уже упорхнул куда-то.       После того как Эбису окончил университет и получил магистра по мировой литературе, ему предложили продолжить. Стать аспирантом у Хатаке Какаши, признанного гения, было очень заманчивой перспективой. Ректорат также вошел в его положение и обещал оставить за ним его место в общежитии. И Эбису, немного напуганный тем, что в скором времени ему придется съехать и решать что-то с жильем и работой, быстро согласился.       Ему действительно стоило помнить, кто такой профессор Хатаке. Эбису еще не встречал более красивого и вежливого, а главное умного, мужчину, который мог бы его выбесить одним своим недостатком. А недостатков этих было целых два, как считал Эбису. Привычка Какаши опаздывать на несколько часов кряду (хорошо хоть на лекции приходил лишь с десятиминутным опозданием) и любовь профессора к эротическим романам в мягкой обложке (серия Ича-Ича от Джирайи-сана, еще одного профессора кафедры, была его любимой, судя по частоте ее мелькания в изящных бледных руках).       Но чего у Хатаке Какаши было не отнять, так это его гениальности. Согласно слухам, циркулирующим по университету, он окончил школу в двенадцать лет, а в пятнадцать уже поступил на магистратуру. В двадцать лет, он стал самым молодым профессором и уже десять лет продолжал трудиться на данном поприще, периодически выпуская статьи и исследования.       Единственным приятным бонусом в этой ситуации был Умино Ирука, помощник Какаши. Этот человек был таким приятным и заботливым, что какое-то время Эбису действительно был им увлечен. Ирука всегда был тем, кто разруливал любую ситуацию, которая возникала по вине Какаши или учащихся. Мог найти те материалы, которые почти невозможно было получить в свободном доступе. И просто был самым ясным и добрым человеком, которого Эбису когда-либо встречал. Какое-то время ходили слухи, что Какаши и Ирука встречаются, но они были опровергнуты в один миг, когда Ирука на всех парах влетел в объятия олимпийского тренера по легкой атлетики Майто Гая. Потом оказалось, что они поженились в те далекие времена, когда в Конохе только разрешили однополые браки (а было это почти десять лет назад).       Но какой бы хаос ни творился на кафедре мировой литературы, Эбису там слишком нравилось. И за полгода работы и учебы бок о бок с этими людьми, Эбису к ним так привык, что не променял бы их ни на что другое.                     Выходные, как и подозревал Эбису прошли в авральном режиме. Ему даже удалось поспать целых два часа где-то между пятницей и воскресеньем.       Утром понедельника, подозревая, что желудок и кишечник не скажут ему спасибо, Эбису залил крепкий заварной кофе колой и съел подсохший кекс, найденный в холодильнике. По-хорошему, конечно, стоило позавтракать чем-то существеннее, но с утра стояла лишь одна пара, и парень надеялся позавтракать в кафетерии. [По правде говоря, Эбису был единственным неуспевающим на уроках кулинарии в приюте. Никто не понимал, как он умудрялся испортить блюдо, при полном соблюдении инструкций.]       Когда Эбису спустился на первый этаж, его остановил куратор общежития. Мизуки-сан был человеком интересной внешности, но его откровенно не любили. Было в нем что-то противное и отталкивающее, то ли в мерзкой улыбочке, то ли в прищуре глаз.       -Тридцать восьмую, затопило, - начал Мизуки без приветствия, затормозив Эбису на выходе. - Двоих к тебе отправят. Надеюсь у тебя там порядок.       - А, да? - Эбису растерялся. - У меня все в порядке.       - Ну и иди, чего тогда встал? - Мизуки неприятно усмехнулся и, развернувшись, пошел по своим делам.       Эбису передернуло. Он даже не знал, что именно его расстроило больше, навязанные соседи или общение с неприятным человеком. Одно было точно, тихо и мирно в ближайшее время не будет.       Тридцать восьмая была довольно веселой комнатой. Там жили Ширануи Генма, Намиаши Райдо и Ямаширо Аоба. Все старше Эбису на год и имеющие довольно обширную славу в универе. Ходили слухи, что парни были друзьями детства, после школы отслужили, а потом вместе отправились получать высшее образование. Насколько были правдивы слухи, Эбису не знал, но вот то, что вечеринки в тридцать восьмой обычное дело было общеизвестным. Пару раз, разыскивая старосту, Эбису проходил мимо их комнаты глубоким вечером, и там постоянно было какое-то движение. Люди приходили и уходили, из открывающейся двери были слышны музыка и громкий смех, звенели бутылки и пахло табаком. Эбису старался держаться подальше от этого места.                     После утренней пары, Эбису, как и планировал, занял столик в кафетерии. Ему жутко хотелось спать, но кровать могла надеяться на его общество лишь поздним вечером. А в этот момент Эбису набрал целый поднос еды и кофе, открыл ноутбук и занялся последней правкой доклада, который он должен был сегодня передать профессору Учихе.       Позже, после еще двух пар литературы ближнего востока, он нашел время забежать на кафедру, чтобы забрать дополнительные материалы, которые Какаши-сенсей забыл принести на их прошлую встречу. И попить кофе с Ирукой, который счастливо улыбался, перебирал документы и незаметно поглядывал на часы. Делящие с ним кабинет Котетсу-сан и Изумо-сан, драматическим шепотом поведали Эбису, что знаменитый олимпийский тренер обещал нанести в наш университет визит. Если перевести с их языка на человеческий, то Майто Гай со своими олимпийцами вернулся с какой-то хитрой тренировки у черта на рогах и обещал встретить Ируку. Умино лишь закатил глаза на выходку своих коллег и добавил перцу, по секрету сказав Эбису, что берет пару выходных. Эбису успел сбежать до того, как в кабинете поднялся скорбный ор. Никому не хотелось оставаться с Какаши без буфера в виде милого Ируки-сана.       С упомянутым Какаши Эбису столкнулся на позднем обеде в кафетерии. Тот изображал соляной столб рядом с Обито-сенсеем, пытавшимся решить, хочет он на десерт ананасовое желе с кусочками фруктов или пару эклеров со взбитыми сливками. Эбису как-то вовремя решил, что обойдется сегодня без десерта.       Учиха Обито, после перенесенной пять лет назад автомобильной аварии лишился одного глаза и получил кучу ужасно выглядевших шрамов. Говорят, вся правая сторона его тела была зажата покореженным металлом, что означало наличие шрамов не только на лице. Обито-сенсей и так был своеобразным человеком, но после аварии, восстановления и нервного срыва, он иногда впадал в «детское» состояние. Ему нравилось вести себя как вздорный ребенок в таких скучных вещах, как выбор обеда или длинное собрание. А вот на лекциях, он был совершенно, даже немного пугающе, серьезен.       Эбису специально выбрал самый темный угол кафетерия, надеясь на тихую трапезу в одиночестве. Ему почти повезло.       Когда Эбису просматривал доступные ему учебные заведения и пытался определиться с тем, чем ему хочется заниматься в жизни, тогда он действительно думал, что кафедра литературы местечко тихое. И первые два курса это мнение продолжало бытовать в мозгах Эбису и его сокурсников. А потом с ними случился доктор философских наук по русской литературе Хидан-сенсей. Честно говоря, за три года знакомства с Хиданом, Эбису так и не понял, как взаимодействовать с этим человеком.       Хидан-сенсей бахнул своим подносом о соседний столик и громко произнес, обращаясь к своему спутнику профессору с экономической кафедры Какузу.       - А потом этот гандон мне и говорит: «Ты *** шел бы в ***, да под *** и ***». А я ему: «Слышь, ***, я тебя на *** вертел и мнение твое *** не спрашивал!». А он...       Эбису благоразумна раскопал в рюкзаке наушники и отключился на время обеда. Величественные звуки классической музыки в современной обработке иногда прерывались громким голосом Хидана-сенсея, но в остальном орган заглушал его.                     Поздно вечером Эбису вернулся в общежитие. В порядке исключения он купил в магазине пару готовых бенто на ужин и завтрак. И только подходя к двери комнаты и услышав звуки громкой музыки, он вспомнил о разговоре с Мизуки утром. Не дав себе времени на рефлексию, Эбису толкнул дверь, входя в комнату.       Обстановка комнаты не изменилась. Три кровати, три письменных стола, три шкафа кое-как впихнутые по трем стенам комнаты. У четвертой стены примостился обеденный стол с тремя стульями, старый холодильник и стойка, на которой стояли чайник и рисоварка. Над стойкой висело два ящика, один приспособлен Эбису под посуду, а второй под всякую мелочь, типа кофе, конфет, хлеба и прочего.       Обычно у Эбису, привыкшего к организованности приюта, царила образцовая чистота, сейчас же все было иначе. На полу образовались несколько пятен непонятного происхождения. Пустующие ранее кровати завалены одеждой, два письменных стола буквально завалило тетрадями и учебниками. А на обеденном столе обнаружились крошки и грязная посуда.       Эбису вошел в комнату, рассеяно кивнув двум парам любопытных глаз, наблюдающих за ним из угла с холодильником. Если Эбису правильно соотнес имена и лица в прошлом, то подселили к нему Райдо и Генму. И если первый прослыл человеком надежным и вдумчивым, то про Ширануи ходило много разных слухов, в основном про то, как он разбил очередное чуткое сердце.       - Так ты и есть Эбису? - спросил Генма, убавляя звук на колонках.       - Добрый вечер, - благовоспитанно поздоровался Эбису, ставя сумку с ноутбуком на письменный стол.       Он порылся в рюкзаке, доставая добытую еду, и направился к холодильнику.       - И тебе привет, - голос Райдо глубокий и приятный раздался неожиданно.       Прямо перед холодильником стоял Ширануи и продолжал то ли наблюдать, то ли пялиться.       - Не мог бы ты пододвинуться? - спросил Эбису, внутренне умоляя руки не дрожать.       - Да, конечно, - улыбнулся Генма, делая два шага в сторону.       Эбису его растерянно поблагодарил, сунул еду на свою полку и вернулся к письменному столу. Предстояло еще сделать несколько заданий к завтрашнему дню.       Соседи зашушукались за спиной, когда Эбису включил ноутбук и вошел в электронную библиотеку универа. Вскоре музыка окончательно стихла. Эбису погрузился в мир Айям аль-Араб, пытаясь разобраться, как «Война Басус» могла повлиять на развитие современной арабской культуры.       - Ты так и будешь сидеть в очках? - раздался над ухом вопрос, заставивший Эбису вздрогнуть.       - Ммм... - протянул Эбису. - У меня фотофобия, так что я не снимаю очки там, где есть свет.       - Фотофобия? - переспросил Райдо. - Что это?       Эбису вздохнул, отворачиваясь от очередной войны арабов, и сосредотачивая свое внимание на собеседниках.       - Фотофобия, она же — светобоязнь. Обычно является одним из симптомов других болезней. Это такая штука, при которой любой свет попавший на глаза вызывает боль и жжение в глазах, слезотечение или спазм век.       - Ааа... - Райдо нахмурился, отчего его шрамы на лице стали глубже. - И что это за болезнь, который вызывает такое?       - На самом деле их много. Корь, краснуха, менингит, конъюнктивит, - Эбису пожал плечами и отвернулся к ноутбуку.       - А у тебя что? - спросил Генма. - А то вдруг ты заразный?       - А мне, Генма-сан, плеснули кислотой в глаза, - Эбису повернул голову в его сторону. - Если это все что вас интересует, мне нужно заниматься.       Ширануи усмехнулся ему, и Эбису подавил зарождающуюся в позвоночнике дрожь. Все это ему не нравилось.                     Через неделю Эбису был на грани нервного срыва. Потому что соседство с главным сердцеедом универа оказалось проблематичным. К Ширануи постоянно кто-то приходил, невзирая на время. Всегда включенная музыка, потому что «так же веселее!». А еще его странное поведение по отношению к Эбису. То Генма ущипнет его за задницу, то назовет котиком, то спросит его мнение о чем-то, а потом обиженно нахмуриться, потому что их суждения не совпадали.       С Райдо проблем было намного меньше. Этот молодой человек был вежлив, хорошо воспитан и сдержан в своих эмоциях и действиях. Он намного больше нравился Эбису, чем дикий кот Генма, но к сожалению в качестве его соседей, они шли парой.       В комнате так же часто тусовался Аоба, что делало ее теснее и менее пригодной для учебы из-за частых взрывов смеха. Эбису действительно не понимал, как эти парни продолжают занимать бюджетные места, если за неделю близкого знакомства (а житье в одной комнате для Эбису действительно таковым является) он ни разу не видел, чтобы кто-то из этой компашки выполнял хоть какую-то домашнюю работу. Возможно, они делали ее пока Эбису отсутствовал, поскольку сам он пытался появляться в комнате как можно позже, а уйти как можно раньше. Но даже так нервы его не выдерживали.                     В пятницу (почти через две недели после обретения соседей, в тридцать восьмой все еще шел ремонт, обещали закончить в следующую среду) после обеда, когда у Эбису уже закончились занятия, он получил вызов на кафедру.       Получил вызов слишком громко сказано, ему просто позвонил Ирука-сан и серьезным голосом попросил зайти в их кабинет. И так потрепанные нервы Эбису напряглись, и какое-то время он стоял в пустом коридоре возле большого лекционного зала, прислонившись к стене и глубоко дыша. Звонок и серьезный голос Ируки сулили ему неприятности. И как бы не хотелось сбежать, пришлось идти.       В административном кабинете кафедры обнаружился не только вызвавший его Ирука, но и Какаши-сенсей. А еще пирожные и бутылка шампанского.       - Сегодня пришел выпуск журнала с твоей статьей! - Ирука сиял так, будто Эбису открыл лекарство от рака и никто теперь не умрет.       - О... - Эбису смутился, разглядывая экземпляр журнала, который ему сунули. - Я и забыл.       - Это на тебя не похоже, Эбису-сан, - протянул Какаши, открывая бутылку, которую передал ему Ирука. - В прошлый раз ты не спал всю ночь, а потом трясся у стола Ируки-сана, пока не пришел курьер.       Эбису смутился еще больше, а потом вздрогнул от громкого хлопка пробки. Ирука пододвинул принесенные с кухонного уголка кружки ближе к Какаши.       - Действительно, - улыбнулся он. - Что же отвлекло тебя от переживаний? Что-то приятное?       - Если бы, - Эбису принял кружку из рук Какаши. - Мизуки-сан подселил ко мне пару студентов.       - Судя по синякам под глазами, которые даже твои очки не скрывают, все довольно плохо, - Хатаке внимательно обвел взглядом своего аспиранта. - Не сошлись характерами?       - Что-то вроде того, - пузырьки шампанского заиграли в крови. - Один из них странно себя ведет.       - Что значит странно? - спросил Ирука, раскладывая по блюдечкам пирожные и разыскивая в стакане ложки. - Плохо странно, или просто странно?       - Не уверен, - Эбису пожал плечами, страстно желая, чтобы этот разговор закончился. - Он постоянно прикасается ко мне, пытается придумать мне кличку, причем какую-то странную, задает странные вопросы из серии: «Какая твоя любимая еда?», «А книга?». В таком смысле странно.       - А ты уверен, что он не пытается тебя закадрить? - Ирука забавно поиграл бровями, усмехаясь.       - А? - Эбису уставился на него так, что его растерянный взгляд угадывался даже сквозь темные стекла.       - Ну, закадрить! Подцепить, снять, увлечь, склеить, - стал перечислять Ирука, продолжая ухмыляться на растущий румянец Эбису. - Словом, затащить в постель для придания плотским утехам!       Он и Какаши рассмеялись, наблюдая за красным и сбитым с толку Эбису. Тот осушил вновь наполненную чашку и закашлялся.       - В смысле, секс? - почти пропищал он. - Я имею в виду, это же Ширануи Генма! Где он и где я? Совершенно разная лига!       Ирука нахмурился, расковыривая фруктовую корзинку, чтобы посмотреть какой джем на дне.       - Ты имеешь в виду Ширануи Генму с исторической кафедры? - уточнил он, бросая на Эбису внимательный взгляд.       - Да, именно тот, - Эбису осмотрел пирожное перед собой, будто сомневаясь в нем, а потом зачерпнул ложечкой сливки и сунул в рот. - Меня радует только то, что в среду-четверг они съедут обратно. И снова настанет приятная тишина.       - Это целых пять дней, ты уверен, что все будет в порядке? - забеспокоился Ирука, он очень любил беспокоиться о своих студентах.       - Нет, но это ведь ничего не меняет? - Эбису пожал плечами, старательно не смотря в сторону спустившего маску Какаши. - Большинство моих соседей в приюте были понастырнее, чем этот. Если бы они только не мешали заниматься. Сам понимаешь, при вечно орущей музыке, уходящих и приходящих незнакомых людей и их громких разговоров, много не сосредоточишься. Я уже немного отстаю от графика с диссертацией, но пока не критично.       - О, - Ирука снова улыбнулся. - Думаю, ты это переживешь! Тебе давно следовало взять несколько дней выходных от твоей привычной нагрузки и чуть-чуть расслабиться. Да, Какаши-сан?       Он повернулся в сторону Хатаке, который уже закончил со своим десертом и натянул маску обратно.       - Мма... - протянул Какаши и тут же получил пинок по голени от Ируки. - Действительно, Эбису-сан, почему бы пока не сбавить скорость. Все равно при таких обстоятельствах вы не сможете полностью сосредоточится, будете допускать ошибки. А потом ваш перфекционизм заставит вас переписать всю работу заново с самого начала.       Эбису поморщился, представив неидеальный результат своей работы и последующий за этим собственный психоз.       - Вот-вот, - продолжил Хатаке. - На эти пять дней забудьте про свою диссертацию. Главное, никому не говорите, что это посоветовал вам я, а то у меня будут проблемы.       Эбису посмотрел в прищуренные от скрытой маской улыбки глаза и немного расслабился. Он ухмыльнулся, возвращаясь к десерту и горячему кофе, который буквально наколдовал Ирука.       После того, как встреча закончилась и Ирука милостиво отпустил их не заставив мыть посуду, они вместе выходили из университета. На развилке, где одна дорога шла к главным воротам комплекса, а другая к общежитию, Какаши остановился.       - Эбису-сан, - позвал он.       Эбису остановился и обернулся к нему. Хатаке протягивал ему визитную карточку.       - На всякий случай, - сказал он. - Здесь есть мой домашний адрес. Если вам помощь понадобится, можете приехать в любое время.       - Какаши-сенсей... - начал протестовать Эбису, но его прервали.       - Возьмите, пожалуйста. Мне бы не хотелось узнать, что моему аспиранту пришлось ночевать на улице из-за приставучих соседей.       Эбису тяжело вздохнул и взял карточку.       - Спасибо, - сказал он, убирая ее в карман пальто.       - В любое время, - повторил Какаши, пряча нос в высоком витке шарфа. - Или можете позвонить мне, и я приеду сам.       Эбису окончательно смутился. Снова поблагодарил профессора, и они попрощались. Парень очень надеялся на то, что ему не придется пользоваться добротой Какаши. Это было бы так неловко.                     После прощания с Какаши Эбису решил навестить библиотеку. Даже если он решил отложить диссертацию, то остальные занятия никто не отменял. И несколько часов пролетели совершенно незаметно.       В девять вечера здоровенный детина с третьего курса кафедры искусств очень выразительно поигрывал бровями, нависая над Эбису. Библиотека закрывалась, и парень желал покинуть свое рабочее место, надеясь присоединиться к одной из пятничных вечеринок. [Эбису очень хотелось прочитать ему лекцию на тему «Как пятничные вечеринки влияют на уровень успеваемости студентов», но не стал, прекрасно осознавая, его мнение вряд ли будет иметь хоть какое-то значение.]       Еще на подходе к собственному этажу Эбису услышал громкий бит какой-то популярной музыки и перекрывающий его громкий пьяный гул. Кто-то на общем коридоре устроил вечеринку и остальные комнаты, очевидно, присоединились к ней. Эбису стало дурно.       В коридоре горели лишь аварийные лампы, создавая полумрак. Музыка орала, а ее бит насиловал нежные барабанные перепонки. Большое количество народа курсировало от одной открытой настежь двери комнаты до другой, многие из них несли одноразовые стаканы или кружки с выпивкой. И все эти полупьяные тела пытались докричаться друг до друга, перекрикивая музыку.       У Эбису закололо в висках, первый признак надвигающейся мигрени. Он постоял у выхода на лестничную клетку, неизвестно на что надеясь, а потом двинулся в сторону комнаты. Эбису очень надеялся, что там пусто, хотя шанс на это был небольшим.       Комната, как ни странно была темна и спокойна. Эбису проскользнул внутрь, закрывая за собой дверь, стало чуть тише. Он попытался нащупать выключатель, когда чужое тело сильное и горячее прижало его к двери.       - Привет, Эби-тян, - пьяно пропел Ширануи.       Эбису дернулся, пытаясь высвободиться из чужой хватки. Но тело прижалось ближе, в нос ударил запах алкоголя и пиццы. Чужие руки прошлись по телу Эбису, вызывая дрожь, и остановились в районе паха, играя с ширинкой.       - Ну-ну, Эби-тян, не надо. Я же тебе нравлюсь, почему бы нам не поиграть? - Генма оттянул ворот его свитера и принялся мусолить кожу шеи, пытаясь поставить засос.       Эбису снова толкнул, не добившись ничего кроме обиженного урчания и укуса в шею. Тогда он отчаянно пнул Генму в голень, и когда тот инстинктивно ослабил хватку, толкнул снова. Ширануи упал с глухим звуком и застонал. Эбису рывком распахнул дверь и бросился в коридор, а оттуда на лестничную клетку.       Сердце билось где-то в горле, в ушах шумел прибой, а глаза застилали слезы. Эбису сбежал по лестнице на первый этаж, не остановившись ни разу за четыре этажа. Проскочил мимо ночного дежурного и выскочил на улицу.       В след ему несся злой крик дежурного о том, что он закрывает дверь, и если Эбису не хочет ночевать на улице, то ему стоит вернуться сейчас же. Эбису не обратил на это никакого внимания. Он продолжал бежать вперед, не имея никакой конкретной цели. Ему стоило бы остановиться и решить, что делать дальше, но страх вел его вперед, в попытке оказаться как можно дальше от опасности.       Ноги привели его в университетский парк. Огромная территория, вмещающая в себя несколько аллей с прекрасными вековыми деревьями. Днем здесь всегда звучали голоса прогуливающихся студентов, некоторые из них в теплое время года сидели прямо на траве и делали свои задания. Парк был одним из самых красивых мест, которые Эбису видел в своей жизни. Ночью же парк выглядел опасным, несмотря на довольно яркое освещение дорожек.       Эбису добрался до самого центра парка, прежде чем смог остановиться. Он недоуменно посмотрел на памятник Сенжу Тобирамы, основателя университета, как бы спрашивая у него: «а что я здесь делаю?». Памятник иронично смотрел на него. Эбису сел на ближайшую скамейку, переводя дыхание.       Вернутся в общежитие он не мог, даже если бы смотритель сжалился и открыл ему дверь. Это просто не было безопасно, кто знает, в каком состоянии сейчас Ширануи, и что еще взбредет ему в голову. Эбису крупно передернуло, когда он вспомнил о произошедшем. Он полез в рюкзак, так и болтавшийся на его спине все это время, чтобы найти кошелек. Впрочем, он и так знал, что денег на отель у него нет, можно было бы податься в одну из ночлежек, но честно говоря Эбису брезговал подобными местами, даже если они сулили бесплатную койку в хорошо отапливаемом помещении.       Эбису тяжело вздохнул, доставая смартфон из кармана. Какаши как в воду глядел со своим предложением. Очень своевременно. Он набрал записанный номер и стал ждать ответа.                     Какаши приехал за ним без каких-либо вопросов. Впрочем, он все понял, как только взглянул на Эбису. [Не застегнутое пальто, растянутый ворот свитера и наливающиеся цветом следы на шее.]       Ехали молча. Эбису прислонился головой к окну, пустым взглядом провожая теплые пятна фонарей. Какаши включил радио, остановившись на частоте по которой часами крутили блюз. Дорога длилась недолго, хотя Эбису предпочел бы обратное.       - Приехали, - озвучил очевидное Какаши, припарковавшись на подъездной дорожке к скромному двухэтажному дому.       - Да, - Эбису отстегнул ремень безопасности и немного нелепо выполз из машины. - Спасибо, что забрали меня, Какаши-сенсей.       - Все в порядке, - Хатаке прошел вперед, поставив машину на сигнализацию, и открыл входную дверь. - Проходи.       Эбису вошел вслед за хозяином, оглядывая простой, почти минималистический стиль комнат. В доме было очень тепло, но он не смог заставить себя снять пальто, лишь неосознанно вцепившись в ткань одной рукой.       Какаши провел его в гостевую комнату на первом этаже. Обстановка была столь же ненавязчивой, как и та, которую Эбису видел в гостиной и коридоре. Белые стены, темно-коричневый паркет, раздвижная стеклянная дверь, ведущая на круговую террасу и окно до самого потолка, светлые занавески, встроенный гардероб. Всю мебель в комнате составляла лишь двуспальная кровать, застеленная изумрудным покрывалом, письменный стол со стулом в углу, да книжные полки, заставленные книгами в цветастых мягких обложках.       - Располагайся, сейчас принесу постельное белье и полотенце. Ванная дальше по коридору.       - Спасибо, - Эбису попытался улыбнуться, но сам понял насколько жалко это вышло.       Какаши вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь. Эбису прошел вперед и поставил рюкзак на стул. Он подошел к окну и застыл. На периферии взгляда все расплывалось, все что он сейчас мог, это смотреть вперед.       Хатаке вернулся. Уверенно вошел и положил на кровать стопку белья.       - Нашел новый халат, не стесняйся использовать. Эбису? - позвал он, когда собеседник никак не отреагировал.       Эбису вздрогнул и испуганно вздохнул. Поспешно обернувшись, он успел заметить хмурый взгляд Какаши.       - Да?       - Пойдем на кухню, я чай поставил. Тебе сейчас не помешает чего-нибудь горячего выпить, вон всего трясет.       - Да, спасибо, - Эбису двинулся к выходу из комнаты.       Какаши проводил его на кухню. Такую же белую, как и весь первый этаж, с темными пятнами мебели и несколькими фотографиями в темных рамках. В любой другой момент Эбису непременно рассмотрел бы их получше, но сейчас он все еще был в шоке и окружающая его обстановка совершенно не задерживалась в его сознании.       Хатаке налил ему чай в красивую красную чашку с черным рисунком оленя, а потом достал из навесного ящика бутылку бренди и щедро плеснул сверху.       - Немного не повредит, - кивнул сам себе Какаши и сел напротив, держа в руках собственную чашку.       Какое-то время сидели в тишине. Какаши дышал тихо и спокойно, и Эбису невольно подстраивался под его ритм. Он поднимал кружку и делал глоток, каждый раз когда его делал Какаши. И постепенно, глоток за глотком, внутренности Эбису согревались от горячего чая и алкоголя, а мозг, почувствовав безопасную гавань, отходил от шока. И когда Эбису глубоко и шумно вздохнул, а потом дрожаще выдохнул, Какаши снова заговорил.       - Хочешь поговорить и том, что произошло?       Эбису замотал головой, лишь представив, что ему придется кому-нибудь рассказывать о том, что случилось.       - Ладно, - Какаши заглянул в собственную чашку с чаем, пытаясь лучше сформулировать мысль. - Хочешь обратиться в полицию?       Эбису замер, сжимая дрожащими руками чашку.       - Полицию? - спросил он, заикаясь.       - Да, Эбису, полицию, - Какаши перевел на него серьезный взгляд. - На тебя напали и пытались принудить к тому, чего ты не хотел. И даже если ты вырвался и убежал, это все еще уголовное дело.       Молчание длилось несколько минут. Эбису разглядывал дно чашки, слушая тишину в собственном мозгу. Думать не хотелось, а решать что-то тем более.       - Не думаю, - все же ответил Эбису. - Я просто хочу об этом забыть.       - Ты уверен? - спросил Какаши. - Просто забыть, может не сработать. Тебе все равно придется снова иметь дело с Генмой. Получится ли у тебя сбежать еще раз?       - Я не знаю, - Эбису покачал головой. - Я не знаю...       - Ладно, ладно, - Какаши попытался неловко закончить разговор, заметив, что его собеседник вот-вот впадет в истерику. - Ты и не должен решать что-то прямо сейчас. Давай, я сделаю тебе еще чаю?       Эбису кивнул, пододвинув чашку. А когда Хатаке отвернулся к плите, быстро вытер глаза за очками, стирая слезы.