Городские сказки

      — Надеюсь, это того стоит… — буркнул Румпельштильцхен. Колено ныло, припоминая каждую пройденную ступеньку. Пять лестничных пролётов… И почему нельзя было выбрать другую крышу? Если уж Ларри решил показать город «с высоты птичьего полёта», то крыша небоскрёба стала бы лучшим вариантом. К тому же там есть лифт.       — Ох, друг мой, совсем позабыл о вашем колене, — Ларри раздосадовано запустил в волосы пятерню. Он часто забывал о том, что Румпельштильцхен всё же человек, и что трость ему нужна не для поддержания образа. Но забывалось это слишком легко, обычные люди ведь не умеют прясть из соломы золото? А Румпельштильцхен умел.       — Не волнуйтесь, оно уже не болит.       — Лжёте вы мастерски, — усмехнулся Ларри, — но сделаю вид, что вам поверил. — Он ненадолго отлучился, а затем вернулся, держа в руках стул. — Присаживайтесь, скоро начнётся.       — И что же именно? — сюрпризы Румпельштильцхен не любил — гораздо комфортнее он чувствовал себя, зная всё наперёд. — Вы так и не сказали, зачем позвали меня сюда.       — Считайте это свиданием.       Румпельштильцхен рассмеялся.       — Мы видимся с вами каждый день: едим за одним столом, спим в соседних комнатах. А иногда вы составляете нам с Бэйлфаером компанию в прогулках по лесу, хотя терпеть не можете этот самый лес.       — Ваша правда, но закат, да ещё и сидя на крыше, мы с вами вместе ещё не наблюдали. Да к тому же, за два года я так ни разу и не показал вам ночного города. Поверьте, это совсем не то, что наблюдать из окна или с окраины. Когда находишься в сердце города, ощущения совсем иные…       Ларри замолчал. Прищурившись, он наблюдал, как солнце медленно клонится к горизонту, бросая последние лучи на крыши домов, отражаясь в окнах близлежащих высоток. Он ждал. И всё же больше не того, что должно было произойти, а реакции Румпельштильцхена на это.       Небо становилось темнее, в окнах зажигались огни. А затем, внезапно, огни стали зажигаться на крышах. Румпельштильцхен поднялся с места, подался вперёд, пытаясь разглядеть, но без особого успеха.       — Что это?       — Детские мечты. Признания в любви. Пожелание добрых снов, — в темноте не видно было лица Ларри, но по голосу чувствовалось, что он улыбается. — Каждую ночь люди выходят на крышу и зажигают свечи, нашёптывая пламени свои желания. А потом задувают. И если пламя оторвётся от свечи и полетит мерцающим огоньком, то желание сбудется.       — Это так не работает, — покачал головой Румпельштильцхен.       — Разве? Может, попробуете? Я и свечи захватил. — Чиркнула зажигалка, пламя выхватило из темноты силуэт Ларри, затем осело на фитилях двух свечек. — Смелее, — Ларри протянул одну из свечей Румпельштильцхену, тот взял её чуть дрожащей рукой.       — Но я даже не знаю, что загадать…       — Можете, как я: пожелать Городу добрых снов, — Ларри поднёс свечу к лицу, прикрыл глаза, нашёптывая пожелание, а затем дунул. Пламя оторвалось от фитиля, чуть пролетело и погасло. — Смелее, — вновь повторил Ларри, подбадривая.       Румпельштильцхен готов был уже задуть свечу, так же пожелав хороших сновидений Городу, но в последний момент будто бы услышал чей-то голос — едва слышный, но очень знакомый.       «А ты разве не хотел бы узнать будущее? Увидеть его во сне». — Нет… — беззвучно произнёс Румпельштильцхен, а огонёк свечи дрогнул от его дыхания, сорвался с фитиля и полетел прочь, мерцая в темноте.