Городские сказки

      Когда Ларри впервые показывал дом на холме, Бэйлфаер с разгона перепрыгнул через кованую ограду и, смеясь, крикнул: «Потрясающее место!» После этих слов Румпельштильцхен уже не захотел смотреть другие дома, ведь свой они уже нашли.       «Эта ограда будто бы отделяет наш мир от их, — спустя какое-то время задумчиво произносит Бэйлфаер. Ему четырнадцать, в мире без магии он провёл едва ли три месяца и пока не может с уверенностью сказать, насколько ему тут нравится. — А знаешь, хорошо, что она такая низкая и через неё можно перепрыгнуть».       Румпельштильцхен кивает в знак согласия, это своего рода метафора, про «перепрыгивание», но говорить об этом вслух он не хочет. Точнее не хочет признавать, что самому перепрыгнуть слишком сложно.       Мысли текут вяло, словно патока. Облокотившись на ограду, Румпельштильцхен пытается понять, к чему это вспомнилось, но ответ так и не приходит.       «А может быть, ты просто соскучился? — нашёптывает знакомый голос, тот же самый, что и на крыше. Вот только вспомнить, кому он принадлежит, никак не удаётся. — Признай, ты бы хотел вернуться. Вернуть всё на круги своя».       «У меня есть всё, что мне нужно», — мысленно отвечает он, стараясь, чтобы это звучало уверенно.       «Но это не твой мир, чужой. Он не примет тебя, оттолкнёт при первой же возможности. Ты и сам не хочешь быть его частью, боишься. И как же такой трус сможет защитить не только себя, но и сына?»       Румпельштильцхен чуть отстраняется от ограды, сжимает её до побелевших костяшек, а затем, собрав всю решимость, перепрыгивает. Насколько это глупая идея он понимает только когда неуклюже приземляется с другой стороны и, не удержав равновесия, падает на траву, руками всё ещё цепляясь за ограду.       «Вот видишь, я могу, могу перепрыгнуть. И я вовсе не боюсь быть частью этого мира».       На его слова голос так и не ответил.