Забытся в плену нежности

Жутко хотелось пить. Раскалывалась голова. Воспоминания медленно возвращались, ярко вспыхивая картинками. Сяо Синчень сел на кровати и попытался сконцентрироватся на ощущениях. Но от того что он почувствовал или точнее не почувствовал, по спине пробежала дрожь. Страх начал подбиратся ослепляя ужасом. Его духовные силы заблокированы! Он…абсолютно беспомощен. Последнее что помнил даос, как тот богач, на которого жаловались люди, начал непристойно облапывать его. Намерения того мерзавца были ясны как день! А затем его силы пропали и он потерял сознание. Кровать на которой сидел Сяо Синчень была мягкой, вероятнее всего дорогой. А это значит… Пока даочжан поддавался панике, Сюэ Ян сидел совсем рядом затаив дыхание. Увидев выражение страха на лице этого дурачка, Чэнмэй догадался о чем думает даос. Ну уж нет! Даочжан должен думать только о нем! — Какая встреча, даочжан! — звонко рассмеялся Сюэ Ян. — Я же говорил скоро встретимся. Сама судьба свела нас. Лицо Синченя побелело. Из тысяч голосов он узнал бы его. Голос того кто часто снился ему в кошмарах. Тогда при их первой встрече путь этот человек и не нанес ему вреда, но почему то встречи с ним, он боялся больше чем чего либо ещё. Тем же временем в груди Сюэ Яна что то неприятно кольнуло, когда тот увидел ужас на лице этого человека. Это чувство было новым и раньше ничего такого Ченмэй не испытывал. Именно поэтому святоша привлек его внимание. Он проявлял в нем чувства о наявности которых босяк из Куйчжоу даже не догадывался. И любознательный Сюэ Ян желал узнать что же это за чувства. Почему они появляются с того момента как даочжан не дал своему, уже бывшему другу, навредить ему и оскорблять его, преступника который был всего лишь их пленником. То ощущение беспомощности было настолько мерзким, что казалось будто его вырвет. Он видел бесчисленное количество таких «праведников». Они разглагольствуют о благочестии и справедливости, но не гнушаются издеваться над теми кто слаб. И тот проклятый Сун Цзычень оказался именно таким «праведником». В отличии от своего друга. Какого было удивление Сюэ Яна когда Сяо Синчень разделил с ним еду и дал воды. Хоть даочжан и был холоден с ним, но не груб. Такие люди встречались очень и очень редко. А уж на пути Сюэ Яна и того реже. Потому он и согласился сделать вторую часть печати Преисподней. Так у него был небольшой шанс снова встретить даочжана. Сначала Сюэ Ян думал что все дело в плотском желании, все же Сяо Синчень был красив, а Ченмэй никогда не отрицал своей симпатии к мужчинам. Но…проходило время, и юноша понял что на обычное вожделение это не было похоже. Нет конечно Сюэ Ян не против был парочки заходов с участием святоши. Но, это проклятое но… Было что то ещё. И Сюэ Ян поклялся что выяснит что же это такое. Сейчас же стоя перед тем кого так желал увидеть, все что пришло на ум Ченмэю так это проклятия в адрес проклятого мерзавца, ради которого даочжан пожертвовал своими глазами. Ну...причинить боль Сяо Синченю он точно не хотел. Хотя такая теория у Сюэ Яна была. Тряхнув головой Ченмэй решил сначала разобраться с текущей ситуацией, а обо всем остальном он пофилософствует позже. А то если ничего не сделать этот дурак того и глади, в обморок грохнется. - Ну-ну не делай такое лицо. А то мне даже как то совестно становится. Предупреждая твой вопрос ты сейчас в башне Кои. Наши заклинатели увидели тебя в каком то захолустье и поняв что ты в опасности притащили сюда. Так как тебе была необходима профессиональная помощь целителей. Все же та дрянь корой тебя напичкали оказалась слишком забористой. Тьху. - сам того не замечая Сюэ Ян стал тараторить. - Что ты сдесь делаешь? - Сяо Синчень с трудом скрывал дрожь. - У меня исправительные работы. Я служу сдесь с тех пор как вы с Сун Ланем притащили меня сюда. - Ченмэй скривил лицо при упоминании ненавистного заклинателя. - Служишь? Разве ты не должен сидеть в темнице? - Синчень старался успокоиться. Раз он башне Кои значит вредить ему не собираются. - А разве меня не оправдали? - ответил Ченмэй вопросом на вопрос. - Не знал что ты даочжан так не доверяешь властям. - Почему именно ты? Почему здесь не другие слуги? - Синчень на ощупь поднялся с кровати пошатываясь. - Засранец А-Яо решил что это прекрасная возможность искупить вину перед тобой. - ложь легко сорвалась с губ. Сюэ Ян был уверен что Мэн Яо подтвердит его слова. Сяо Синчень в растерянности застыл напротив Ченмэя не зная что ещё сказать. - Слушай, да не волнуйся ты так. Как только из твоей крови исчезнет то дерьмо которым тебя накачали отправился на все четыре стороны. И вообще ты должен быть благодарен что наши славные адепты тебя спасли. - высокопафосно провозгласил Сюэ Ян. Даочжан потёр виски рукой. Головная боль все усиливалась. - Да конечно, ты прав. Передай Цзинь Гуаньяо мою благодарность. Но я смогу разобраться сам. - Синчень не терпелось лечь и немного поспать, но зделать это сейчас было бы слишком грубо. Заметив состояние даочжана Сюэ Ян скривился. - Ага я вижу как ты сам. - придав голосу небольшую мягкость (Ченмэй аж сам удивился, откуда она там взялась) он отступил к двери. - Ты лучше отдохни. А позже Яо-гэ сам к тебе придет. От твоего состояния даже мне не по себе. - Извините за доставленные неудобства. - тихо ответил Сяо Синчень с трудом стоя на ногах. Поняв что при нем ложится этот упрямец не собирается Сюэ Ян поспешил выйти. В конце концов не хватало ещё что бы святоша в обморок грохнулся. Этого Ченмэю не хотелось. Как только юноша покинул комнату даочжан тут же устало сел на кровать. Потрясения свалившиеся на него за последнее время навалились на него тяжким грузом. После того как он отдал свои глаза Сун Ланю, Синчень так и не удалось нормально отдохнуть. Последний раз он спал на такой удобной кровати ещё до происшествия в монастыре. А теперь ещё и встреча с этим преступником. Что бы там не говорили другие он был уверен, что Сюэ Ян был причастен к семье Чан. Но сегодня он был таким...другим. Более нормальным чем в прошлую встречу. Может все же Синчень и ошибся тогда. Думать об этом сейчас было больно в прямом смысле. Немного поколебавшись Синчень решил что дождется прихода Цзинь Гуаньяо. А пока можно и поспать раз уж он сдесь. И даочжан устроившись на мягкой кровати провалился в сон.