Брелок

      Утро наступило достаточно быстро. Ойкава проснулся один. На удивление, рядом с ним не было Ивайзуми, который так не любил вылезать из пастели раньше, чем проснётся Ойкава. Так почему же? Ответ пришёл сам собой. Буквально. Хаджимэ вошёл в комнату, держа в руках поднос с едой. Решил удивить своего парня и у него это получилось. Так называемый "Завтрак в пастель", приятно удивил шатена, и это можно было понять уже по одному выражению его лица. Зелёноглазый уже и не помнил, когда в последний раз видел такое искреннее счастье в улыбке Тоору. Это даже в какой-то степени смутило его. Чёрноволосый неспеша подошёл к кровати, ставя поднос на колени кареглазого, после чего присаживаясь рядом с ним. — Приятного аппетита. — Непривычно-вежливо пожелал Ивайзуми, услышав почти что мгновенный ответ. — Спасибо за еду! — Лучезарно улыбаясь, произносит Ойкава, но после добавляет, — Ива-чан сегодня такой заботливый, ты не заболел случайно? — Наигранно волнуясь, Тоору приложил руку ко лбу Хаджимэ. — Температуры вроде нет...тогда...— Ему больше ни слова сказать не дали, легонько сбив его руку со лба зелёноглазого. — Хватит дурачится. Ешь, — В слегка приказном тоне произнёс Ивайзуми, смотря в глаза Ойкаве, держа его за запястье руки. Это была не то чтобы сильная хватка, даже слабая или же, правильнее сказать, нежная. Вспомнив о вчерашнем, Хаджимэ даже испугался, что этим сделает только хуже, но Тоору продолжил улыбаться, наконец притронувшись к еде.       Завтрак прошёл без особых происшествий. На учёбе у них конечно был сегодня выходной, но на подработку всё равно нужно было идти, хотя так не хотелось. Ойкава устало потянулся, вставая с кровати, пока Ивайзуми уже во всю собирался идти на работу. — Так не хочется никуда идти... — Лениво садясь обратно на кровать, протягивает Тоору, подхныкивая. — Одевайся, у нас мало времени. — В приказном тоне произносит Хаджимэ, уже одевшись. Но шатен его успешно проигнорировал, говоря о своём. — Ива-чан, куда ты дел тот брелок? — Внезапно подойдя сзади к чёрноволосому, выдаёт кареглазый, обнимая того со спины и утыкаясь носом в его одежду. Зелёноглазый неловко вздрагивает, обращая внимание на парня, вспоминая о том, куда делся этот брелок. — Он остался у мамы дома, прости, я заберу его после работы — Отводя взгляд в сторону отвечает Хаджимэ. — Нет! Сходим завтра! — Радостно вскрикивает шатен, настраивая себя и Ивайзуми на завтрашнею прогулку. — Хорошо... — Спокойно отвечает парень, соглашаясь с выдвинутыми ему условиями. Значит завтра. В конечном итоге Ойкаву заставили собраться и пойти на работу и они вместе с Ивайзуми вышли из дома. День пролетел незаметно, но Тоору заметил одну маленькую странность в том, что произошло за всё время, что они пробыли на работе. За их спинами кто-то откровенно о чём-то шептался. Кареглазый отчётливо слышал, как другие сотрудники произносили его имя, но больше ничего. Не слышал что именно они говорили, а спросить не решился. Когда-нибудь это всё равно всплывёт. Дурацкие сплетники. « Бедный Ойкава-кун. Наверное, ему совсем плохо, раз даже бредить начал. » По наступлению следующего дня, Тоору и Хаджимэ уже собирались идти за брелком, который был достаточно дорог для кареглазого. В этот день Ивайзуми был как-то более молчалив, чем обычно. С утра совсем не слова ни сказал. Ойкава даже точно не помнит, слышал ли он от него вообще сегодня хоть что-то, кроме "Ага" и "м". С Ивайзуми явно было что-то не так, а вот что, он не разглашал. Парни совершенно молча вышли из дома, направляясь к матери Хаджимэ.       Шагая к их месту назначения и пройдя уже довольно внушительное расстояние, в какой-то момент Ойкава остановился, уставившись в одну точку. Они стояли возле проезжей части, взгляд Тоору был фактически прикован к центру трассы, а именно — к кровавым пятнам на ней. — Наверное... Недавно была авария — Шатен натянул на лицо отвратную улыбку, всё так же продолжая рассматривать те пятна, хоть по нему и было видно, что смотреть на такое, для Тоору было противно. — Совсем рядом с домом твоей мамы, Ива-чан... — Всё так же продолжал он говорить, пока Ивайзуми, в оцепенении смотрел на кровавые следы, попросту ни на что не реагируя. — Видимо, несчастный случай... — Монотонно бросает кареглазый, собираясь пройти через дорогу в неположенном для этого месте. С левой стороны на бешенной скорости гнала легковушка. Больше на дороге никаких машин не было, как и знаков ограничителей скорости. Ещё шаг и Тоору мог быть уже под колёсами той самой машины... Вовремя заметив то, что Ойкава будто загипнотизированный пошёл на дорогу, Хаджимэ резко схватил его за запястье, оттягивая своего парня от проезжей части как раз в тот момент, когда легковушка буквально пролетела в сантиметре от ног Ойкавы.

Ещё бы чуть-чуть...

— Суицидник чёртов! Совсем разума лишился?! — Взбешённо и одновременно шокировано кричит чёрноволосый на шатена, ругая его за такие поступки. — Ой! Прости, Ива-чан, я совсем не заметил, что тут нет перехода — Невинно хихикая отвечает парень. Ивайзуми уже хотел было опять начать ругать его за такое легкомыслие, тем более к самому себе, но его прервала мелодия звонка на чужом телефоне. — Постой, — Ойкава поспешно вытягивает из кармана телефон и снимает трубку, прикладывая устройство к уху. Сказать честно, лучше бы он сбросил этот звонок. Звонил их с Ивайзуми сокомандник — Киндаичи. — Да, Ойкава-сан на связи~ — Тоору вновь широко улыбается, будто бы это и не он только что чуть не попал под колёса легковушки, ожидая услышать голос на там конце трубки, но он сразу пожалел о своих ожиданиях. «— Ойкава-сан... Я хотел спросить, вы придёте на похороны?» — Слышатся на том конце трубки. Может быть, шатен просто ослышался? — Похороны? — Улыбка быстро сползла с лица кареглазого и он опустил голову чуть вниз, не понимая о чём говорит его сокомандник. «— Ох, Ойкава-сан, вы не знаете? Ивайзуми-сан пару дней назад попал под машину... Смерть была почти мгновенной... Я думал, вы уже в курсе» — Что?... — Его голос был едва слышан. Тоору уже не говорил, а шептал сам себе под нос, не понимая, что это за издевательские шутки, ведь Ивайзуми жив, стоит сейчас здесь, прямо рядом с ним... Это ведь просто шутка! Да..? — О чём ты говоришь? Ива-чан сейчас со мной и мы идём к его маме.. — У Ойкавы уже сами по себе опустились руки. Если эта шутка, то она не смешная. Совсем. «— Я понимаю, Ойкава-сан, вам трудно это пережить, но мать Ивайзуми-сана покончила с собой на следующий день, после смерти сына.» — Будто током ударило. Всё тело онемело. Не пошевелиться. Зрачки шатена сузились в ужасе. Руки медленно затряслись и тут Тоору поднял свой взгляд на дорогу, на которой стоял призрак, а возле него, на засохшем пятне крови валялся телефонный брелок с фигуркой енота. Руки сами по себе медленно ослабли и опустились вниз, выронив телефон. Ойкава и сказать ничего не мог, в ужасе смотря на эту картину.

Это не шутка.

      На глазах невольно, медленно, но верно начали скапливаться кристаллически-чистые, солёные слёзы, постепенно стекая по щекам, а после падая вниз, разбиваясь о землю, моментально впитываясь в почву. Перед глазами всплыла картина смерти Ивайзуми, заставившая Ойкаву зажмуриться и закрыть лицо руками. Совсем недавно он слышал, как по новостям показывали что какого-то молодого парня сбила машина, но Тоору даже не понял, что за человека сбила машина. Тело было жутко изуродовано, а лица и вовсе нельзя было разобрать. Вместо лица, казалось, осталось лишь кровавое месиво. Увидев переломанные и торчащие из кожи трупа кости, шатен и вовсе выключил телевизор, потому что его едва ли не стошнило от такой картины. А оказалось вон оно как... — Скажи, что это всё лож! — Отчаянно кричит шатен, убирая руки от лица и вновь смотря на призрака. Теперь он видел, что разговаривает вовсе не с Ивайзуми Хаджимэ, а лишь с его фантомом, приведением, духом. Называйте как хотите, особой разницы всё равно не будет. В ответ на слова Тоору можно было услышать лишь тихое "Прости". Секрет Ивайзуми был раскрыт. Теперь он не может больше ничего сказать. А хотелось сказать очень много, но сейчас уже поздно. Ойкава только сейчас начал осознавать, что последние три дня, которые он виделся с Ивайзуми — Были обычнейшей ложью. Другим казалось, что он разговаривает сам с собой. Бредит. Вот почему все шептались. Он совсем не придавал особого значения всему этому. Ни той ссоре, ни той аварии, о которой рассказывали по телевизору, ни даже тем самым сплетням. Будто не замечал этого. Не хотел замечать.       После их ссоры Ивайзуми думал пожить немного у матери, но долго не выдержал без своего мальчика и вечером решился вернуться домой к Ойкаве. Любой бы, скорее всего, не выдержал, тем более после такой ссоры. Но его желанию не суждено было сбыться. Подойдя к дороге, Хаджимэ остановился, рассматривая брелок и вспоминая, как радовался Тоору, когда ему его подарили. Это было настолько тёплое и греющее душу воспоминание, которое могло заставить всю накопившуюся злость Ивайзуми просто исчезнуть. В тот момент он очень хотел извиниться перед Ойкавой, любыми способами постараться помириться с ним. Внезапно из кустов выскочила дикая собака, по всей видимости бешенная. За собакой бежали люди, которые пытались поймать её, скорее всего, чтобы усыпить. Ивайзуми услышал лай и топот лап по земле, но вовремя не успел среагировать и побежал куда глаза глядят. Прямо на проезжую часть, по которой ехала машина, за рулём которой был пьяный водитель. Ивайзуми даже заметить эту машину не успел, как сразу же оказался под её колёсами. Последние моменты были довольно смутными. Дикая боль, разносящаяся по всему телу, темнота в глазах, кровь хлещет из ран и из рта, не собираясь останавливаться. Он уже тогда понял. Это конец.       Дух Ивайзуми возвращался в их дом, лишь для того чтобы увидится с Ойкавой в последний раз. Он не рассчитывал на то, что Тоору не спит, да ещё и видит его. Он лишь воспользовался случаем, пока у него было время, он готов был потратить всё это время только на Ойкаву, лишь бы ещё немного побыть с ним рядом, ощутить его поистине тёплые прикосновение идеальных рук, прикоснуться к нему ещё хоть раз, обнять, поцеловать... Он потратил это время в пустую, так и не успев сказать Ойкаве, то что так хотел. — Ива-чан! — Слёзно кричал шатен, не желая принимать эту реальность. Телефон, валявшийся рядом, издавал какие-то звуки, ведь Ойкава так и не бросил трубку. Но это для него сейчас было совсем не важно. — Зачем ты возвращался ко мне?! Чтобы было больнее!? Чтобы поиздеваться?! Ты такой эгоист! — Захлёбываясь слезами, кареглазый кричал будто в пустоту, не получая никакого ответа. Вокруг стояла гробовая тишина, которую нарушал лишь только он один, рыдая на взрыт. — Не смей оставлять меня одного, Ива-чан... — Голос звучит намного тише, нежели ранее. Будто заворожённый, шатен ступает на грубый, потресканный освальт трассы, медленно приближаясь к кровавым следам на дороге. Если бы Ивайзуми мог, он бы сейчас тоже заплакал, но к сожалению он — всего-лишь дух. Зелёноглазый медленно приблизился к шатену, заключая его в свои объятия. — Почему ты так жесток? — Робко прижимаясь к фантому, произносит Ойкава, шмыгая носом, с трудом осознавая, что это последний раз. — Ива-чан... — Без каких либо слов, Ивайзуми кладёт руки на щёки Ойкавы, медленно поднимая его личико, провоцируя шатена посмотреть прямо на него, а точнее на то, как Ивайзуми медленно растворялся в воздухе, исчезая из этого мира, но пока у него есть ещё совсем немного времени.

«Не исчезай...»

Губы Тоору накрывают чужие, но такие родные. И Кареглазый не думает отстраняться, отвечая на поцелуй, жмуря глаза, пока по щекам предательски текли слёзы. Ивайзуми целовал Ойкаву так, как нужно было бы целовать его постоянно. Настолько нежно, чувственно, словно говоря "Я так сильно любил тебя". Так, как в последний раз. Ранее, они так никогда не целовались. Эти поцелуи были совершенно не серьёзными, не такими долгими, не такими как сейчас. В последний раз проникая языком в чужой рот, в последний раз сплетая их языки, в последний раз чувствуя вкус его губ, Хаджимэ, отстраняясь, прокусывает нижнюю губу Тоору до крови, оставляя посмертную рану и полностью растворяясь в воздухе. Он вложил в этот поцелуй все чувства, которые только в нём остались. Все те несказанные извинение, за то, что он успел сотворить, все те не выраженные чувства и эмоции, которые он так упорно прятал в себе. Об освальт разбилась очередная капля чужих, пролитых слёз, смешиваясь с засохшими пятнами крови. Из поворота вылетает легковой автомобиль, а водитель не успевает затормозить, даже когда видит на дороге человека. Шатен медленно поворачивается всем телом к приближающемуся автомобилю. На лице парня сияет мягкая, счастливая улыбка, по щекам текут слёзы, а в руках он сжимает брелок, прижимая руки к сердцу.

Лишь одно мгновение и они снова будут вместе.