Порок сердца

Глава 47 Ведь я искал место, В которое ты ворвался без предупреждений, И я сведу с тобою счёты, Как только подберусь поближе. Within Tempation, Murder© Время шло. Неким удивительным образом парни становились всё ближе друг к другу, со стороны даже могло показаться, что они стали настоящими друзьями. Если не учитывать того факта, что для Тео эта «дружба» была лишь средством достижения цели, а Билл никогда и никого не подпускал к себе близко, кроме своего единственного друга – Альберта. Или, всё-таки, нет? Во всяком случае, парни проводили вместе почти всё время. Билл почти никуда не выходил – его работа, о которой Тео так ничего и не смог узнать, не требовала этого – только необходимость выгуливать Грифа заставляла Кофмана покидать чертоги дома и факт того, что продукты дома сами собой не появятся. Отчего-то, покупку провианта парень никогда не доверял Николь, и причиной тому было не то, что хрупкая девушка не унесла бы и одного пакета с продуктами, а то, что он привык всё и всегда контролировать самостоятельно. Всё. Абсолютно всё. Со временем, Тео как-то незаметно прибился к Биллу и начал выходить вместе с ним, чтобы выгулять пса. Блондин хотел и за покупками ездить вместе – он желал делать всё, что может сблизить двух людей, но пока не решался – внутри сидел страх того, что в супермаркете они могут столкнуться с Лео, а тогда ему было бы не избежать серьёзного разговора с художником и чего-то совершенно жуткого от Кофмана. И во время прогулок с Грифом Тео всё время озирался по сторонам, боясь, что где-то там, в конце улицы, замаячит фигура художника. Конечно, Спетар жил далеко отсюда, но, теоретически, он мог оказаться в этом районе. И Тео совершенно не знал, что будет делать, если эта нежеланная встреча состоится. Бежать? Да, наверное, просто срываться с места и скрываться за первым же поворотом, а потом уже думать, как замолить «грех» перед Биллом и как объяснить свою странную выходку. А если он поговорит с Леонардом… Об этом блондин даже думать не хотел, потому что, в таком случае, его бы не ждало совершенно ничего хорошо. И самый благополучный исход в такой ситуации – ситуации разоблачения, был бы претворением в реальность той складной лжи, которую сочинил парень, чтобы сбежать от Лео и проникнуть в дом Билла. Оказаться на улице без денег и крова? Звучит страшно, но не так, как то, что ему придётся делать потом, чтобы хоть как-то выжить. Тео не рассматривал вариант возвращения к дяде. Слишком мелко и подло он сбежал, за все эти шесть лет, позвонив мужчине всего один раз. Слишком он хорошо помнил, как сложно ему было находиться с Карлом под одной крышей, когда всё тело ломит, а мозг стремительно съезжает от этого чёртового желания – «ближе»! Слишком… Потому парень решил, что он вернётся только тогда, когда исполнит свой план, когда вернёт себе себя. Тогда больше не будет страшно, тогда можно будет вновь посмотреть на мир своими глазами, а не через призрачно-чёрный силуэт Билла, который наложил тень на всю его жизнь. А если он не сможет… Что ж, тогда и возвращаться никуда не понадобится, потому что Кофман его точно убьёт. Может быть, Тео и прав в том, что у парня есть слабость. Но это лишь добавит брюнету злости и остервенения в том случае, если он узнает про красивую ложь блондина, которую он, подобно мёду, постепенно вливал в уши парня, усыпляя его бдительность. У него был всего один шанс. Всего один. Потому Тео пытался делать всё, чтобы стать ближе к Биллу, чтобы брюнет почувствовал какую-то необходимость в его присутствии. И ему казалось, что у него получается. Кофман даже запирать его на ночь перестал. Правда, привычка внимательно следить за действиями блондина никуда не делась, но, Тео полагал, что у этой особенности поведения брюнета может быть и иная, приятная для него сторона. Он продолжал выряжаться, пытался забалтывать парня, проявляя, порой, какой-то глупый интерес к совершенно неважным вещам. Билл удивлялся, но отвечал, позволял ему эту болтливость. Брюнет и сам становился всё более разговорчивым. Иногда, у них даже получались вполне сносные диалоги, пока разговор не натыкался на острый угол прошлого, либо Кофман не позволял себе очередное унизительное замечание в адрес Тео, либо сам Тео не говорил глупость или дерзость, которые так и рвались из его груди, срывались с пухлых губ. «Таких, как ты, драть надо, не щадя», - Тео всё чаще вспоминал эти слова Билла, сказанные им в один из первых дней его пребывания в доме брюнета шесть лет назад. И всё больше блондин ловил себя на мысли о том, что начинает соглашаться с парнем, потому что за его несносный характер впору было, хоть драть, хоть вешать. И он очень удивлялся: удивлялся и радовался тому, что брюнет не поднимает на него руку, хотя одного удара Тео хватило бы, чтобы заткнуться. Тео видел, что Билл позволяет ему многое, проявляя, таким образом, собственную слабость. Конечно, порой, блондин начинал бояться того, что это всё – лишь план Кофмана, что брюнет водит его вокруг пальца, потому что, пусть Билл и стал мягче, но его эмоции, по-прежнему, оставались тайной, сокрытой под семью печатями. Тео оставалось только вздыхать и надеяться на то, что брюнет ни о чём не догадывается, изображая днями дружелюбную невинность, а по ночам обдумывая свой опасный, в первую очередь для него самого, план. Он лежал недолгими, но удивительно тёмными летними ночами, смотря в стену, кусая губы и думая о том, что он должен справиться. Просто обязан. А ещё парень думал о том, что пора переходить на новый уровень, становится ещё ближе со своим бывшим мучителем, который, возможно, обречён сам стать жертвой. Его жертвой – жертвой того самого мальчишки, которого брюнет истязал на протяжении месяцев и которого бросил замерзать в лесу. У Тео никогда не было ни особой силы, ни выдающегося ума, но парень надеялся на то, что это не помешает ему обыграть кого-то куда более умного и хитрого – того, кто с психопатической хладнокровностью организовал и совершил восемнадцать убийств. И, если того потребует ситуация, не моргнув глазом, убьёт ещё столько же, и в числе этих людей наверняка окажется он, Тео. Тео прекрасно всё понимал, слишком прекрасно. Он не знал лишь одного – как подойти к Биллу ещё ближе, совсем близко? И парень не знал, сможет ли он переступить ту черту, о которой даже не задумывался с другими, с ним, с Биллом, со своим кошмаром? Чтобы перестать постоянно думать об этом, изводить себя тягостными мыслями, раздумьями; чтобы перестать украдкой бросать на Кофмана изучающие взгляды, пытаясь понять его, а, в первую очередь, самого себя Тео решил не тянуть больше и скорее покончить с этим делом. Просто закрыть глаза и решиться сделать этот шаг, как в случае с прыжком в ледяную воду – просто шаг и всё. Выбор парня пал на сегодняшнюю ночь. Оставалось только дождаться глубокой темноты и решиться. Хотелось бы сказать: «Решиться расправить крылья», но в данном случае этот оборот совершено неуместен.