Порок сердца

Глава 56 Услышав заветное «Я люблю тебя» от Билла, Тео перешёл к последнему пункту своего плана отмщения. Когда-то, в далёкие семнадцать, парень отчаянно желал вернуть своего обворожительного мучителя, он так хотел, чтобы он отдал ему своё сердце, остался с ним навсегда. Годы прошли, юношеское помешательство забылось, но тогда, в доме Леонарда, увидев Кофмана вновь, желание обладать им вернулось и стало ещё крепче, ещё жарче и безумнее. Ему по-прежнему нужно было его сердце, он желал его, вот только желание его приобрело более материальный окрас… Когда-то, когда Тео отказался от операции по пересадке сердца, верно, его естество чувствовало, что он не нуждается в чужих органах, ему нужен лишь один… его. Разузнать всё об оформлении документов на добровольную пересадку сердца оказалось просто, оформить их тоже не составило слишком большого труда. Сложнее было подсунуть документ на подпись Биллу, но и с этим Тео справился, подложив бумажку в стопку рабочих бумаг Кофмана и вероломно перетянув внимание брюнета на себя. Он подписал. Теперь на руках у Тео был подписанный документ, подтверждающий желание отдать своё сердце на донорство, случись что-нибудь с его носителем. Оставалось только подстроить это «что-нибудь»… Выбор Тео пал на автокатастрофу, потому что её было легче всего подстроить и потому, что это было очаровательно символительно: Змей выжил в страшной аварии, в которой погибла вся его семья, но ему, всё-таки, суждено умереть именно в таких условиях. Тео думал об этом каждый день. Думал и улыбался, подпиливая тормозной трос одной тёмной, безлунной ночью. Он знал, что завтра Кофман должен ехать на загородную встречу, откуда уже не вернётся. Расчёт правильного подпила и прочего отнял у Тео две ночи сна. Но, в итоге, парень просчитал всё и отправился на дело. По его точным расчётам трос должен был окончательно разорваться уже за городом, где Билл, привычно, разгонится до огромной скорости и у него не будет шанса выжить. Он всё спланировал. Он желал отомстить и он знал, что совсем скоро отмщение свершится. У него будет сердце Кофмана – сердце самого страшного маньяка современности, которое заменит его больной и слабый орган, навеки подарив ему покой и позволив жить нормальной жизнью. Расправившись с тормозами, Тео был так воодушевлён, что утром приластился к Биллу и позволил свершиться их близости. До этого, все четыре дня, прошедшие с того дня, когда Кофман выгнал Альберта, Тео не подпускал парня слишком близко к себе. Конечно, Тео морщился от боли и шикал, но, всё равно, не останавливал любовника, отдавался ему. Ему не пришлось притворяться и изображать последствия «изнасилования», всё-таки, с бутылкой он потрудился на славу, даже слишком. Билл же, в свою очередь, окончательно уверился в том, что Штагельберт в тот день переступил непозволительную черту, взяв его любимого без согласия, насильно, сделав ему больно. Видя гримасу боли на лице блондина, Кофман всё время шёпотом извинился за это, целовал его лицо, пытался успокоить и отвлечь. А Тео, в свою очередь, тихо ликовал, он видел, как искренен с ним Билл, как этот ужасный человек проникся им, и это приносило невероятное блаженство. Лежа под Биллом, ощущая толчки в своём теле, осторожно подаваясь навстречу, парень думал о том, что уже завтра, вероятнее всего, он будет лежать на операционном столе, спя крепким наркотическим сном и готовясь принять в себя сердце Змея. Оставалось только дождаться отъезда Билла из дома и звонка из больницы, извещающей о том, что освободилось донорское сердце. Оставалось совсем чуть-чуть и эти сутки были ничем, по сравнению с целой жизнью в страхе того, что его сердце вдруг остановится. Билл практически погубил его, но и он же, сам того не зная, обещал спасти его, исцелить. - Ты моё спасение, - прошептал Тео, когда они закончили и Билл, сбито дыша, поцеловал его в уголок губ. Он не кривил душой, он был искренен – Кофман спасёт его, обязательно спасёт, пусть и ценой своей жизни. Улыбнувшись, Тео обнял парня и прикрыл глаза, даже забывая о боли, которая была достаточно ощутимой. Ему было так хорошо сейчас, а завтра станет ещё лучше, потому что его страх навеки останется в прошлом и он будет носить в себе доказательство своей безоговорочной победы над ним.