Ма-ма-Моя леди?

      Мокрая от пота серая обивка подлокотника жалобно заскрипела под скрюченными тонкими женскими пальчиками.       — Это конец, я пропала. Это будет катастрофа.       — Все нормально. Мы почти приземлились.       От этих слов голубоглазая девушка с пышными короткими хвостиками у самой шеи ещё сильнее вцепилась в кресло, нервно ерзая на сидении, отчего крепко натянутый ремень, что застегивают во время посадки, жалобно скрипнул замком:       — В том то и дело, мы почти приземлились, а значит, мы скоро окажемся в Париже! — в панике запричитала Маринетт, истерично зажмуриваясь, будто бы это все страшный мираж, что вот-вот должен развеяться, стоит только подольше поотрицать очевидное.       Алья, сидящая по центру трех скрепленных вместе кресел самолета, снисходительно приподняла одну бровь:       — Вообще, технически, мы в Париже уже пятнадцать минут, если учитывать время преодоления границы города самолетом. Но не волнуйся, милочка, уверена, тебе понравится этот город, ты в нем в первый раз? — подшутила над подругой девушка, искренне непонимающая, с чего у Маринетт начался внезапный приступ паники по приземлению самолета из Нью-Йорка.       — О, божечки, — схватилась за голову Маринетт. — Может, стоит угнать самолет? Хотя подожди, вдруг я побегу в кабину пилота, столкнусь в коридоре со стюардессой, повалю её на пол, отчего тележка с напитками влетит к летчикам и замкнет водой приборы. Мы начнем падать, а пилоты разочаруются в себе, чем не преминет воспользоваться Бражник, что нашлет на пилота Акуму. Тогда пилот акуманизируется и захочет доказать свое мастерство, подняв самолет в воздух, не желая возвращаться на землю и… Стоп, а с чего я начала?       Но причитания девушки были прерваны легким скачком самолета, приземлившегося задними, а затем сразу же передним шасси на полотно посадочной полосы, отчего экипаж и пассажиры в салоне по традиции зааплодировали мастерству летчиков, искренне радуясь благополучной посадке.       — Отчего столько шуму, Маринетт? Будто тебя не заперли на почти восемь часов с Хлоей Буржуа в замкнутом пространстве самолета, а наоборот пожизненно подселяют жить в её номере отеля по прибытию, — все ещё искала причину недовольства лучшей подруги возвращением домой Алья.       Тем временем самолет, наконец, снизив скорость до определенных значений, начал разворот, из открытого окна можно было уже разглядеть приближающуюся лестницу и высокий коридор-рукав для беспроблемного прохода пассажиров на территорию здания аэропорта Парижа.       — Алья, как ты не понимаешь, он ведь будет там. Наверняка он прибудет в аэропорт, чтобы встретить нас, но после всего, что случилось Нью-Йорке, я не смогу выдержать его взгляда. А вдруг он подойдет ко мне и заговорит со мной, что делать тогда? Сейчас уже мысль об угоне самолета кажется мне вновь не такой глупой, — закрыла лицо ладонями измученная переживаниями Маринетт.       Щелкнув ремнем, Алья на автомате поправила свои объемные вьющиеся локоны, выкрашенные в рыжий цвет, и приободряющее положила подруге руку на плечо:       — Ох, малышка, вряд ли после инцидента в Америке и экстренной отправки Адриана в Париж, ему позволят выйти из дома, чтобы увидеть нас сразу же после поездки. Скорее всего, отец запер его дома со всеми вытекающими последствиями, — поправила указательным пальцем очки Алья.       Маринетт, в этот момент достающая свою неизменную сумочку из ручной клади, резко замотала головой, оглядываясь по сторонам, словно боялась, что их разговор может кто-то услышать, а затем резко шикнула на подругу:       — Тихо, ни одного упоминания больше имени Адриана при мне, особенно по сошествию на землю, — помахала указательным пальцем девушка. — Ведь если он услышит…       — Кто услышит? — начала терять терпение Алья, направляясь по коридору к выходу из салона. — О ком ты тогда говоришь, если не об Адриане?       — О Луке, конечно же, — слишком повысила голос Маринетт, отчего столпившаяся очередь из самолета удивленно обернулась на двух одноклассниц. Особенно озадачена была Джулека, услышавшая имя старшего брата и заинтересованно склонившая голову набок, отчего длинная выкрашенная фиолетовым челка открыла вид второму вечно скрытому глазу.       От неловкости подружки натянули на лица свои самые глупые и неестественные улыбки, пропуская вперед последних одноклассников через арку сопряжения самолета и коридора.       — Причем тут Лука вообще, не понимаю, — следуя за друзьями по широкому хорошо освещенному коридору, приложила руку ко лбу Алия.       — Ну, просто, если он два дня назад проводил меня на самолет, скорее всего, он же приедет и встретить меня, — начала объяснять Маринетт, направляясь вдоль белых, чуть ли не стерильных стен коридора здания, наблюдая в редких окнах цепочку машин-перевозчиков с переложенным в них багажом пассажиров самолета. — Но после всего, что произошло между мною и Адрианом за последние два дня вдали от Луки, я чувствую перед ним невероятную вину, — от досады Маринетт сморщила лицо, стыдливо отвернувшись от подруги, словно увидела в окно что-то невероятно увлекательное.       От подобного заявления Алья чуть ли не выронила телефон, вовремя подхватив его за маленькую подвеску-божью коровку:       — Какую вину, о чем ты говоришь?       — Уже долгое время я стремилась обратить внимание Адриана на себя, но в последний месяц я смогла, наконец, сделать шаг в сторону от этой зависимости. Я даже убрала все фотографии из комнаты, — отметила особое достижение девушка. — Когда в моей жизни появился Лука, думать об Адриане и его отношениях с Кагами становилось все проще. Но потом мы остались с Адрианом одни, вдалеке ото всех, и я снова загнала себя в тупик…       — Нет, подожди, девочка, — вставила слово Алья. — Самообман тебя погубит: Нью-Йорк помог тебе понять свои чувства к Адри…       — В том то и дело, Алья, я не хочу этих чувств, — расстроилась окончательно Маринетт. — Адриан идет своим путем, они с Кагами отличная пара: я тоже хочу идти дальше, и Лука помогает мне в этом. Он так верит в меня, как я сама в себя не верю, и осознание предательства его ожиданий совсем меня добивает.       — Мари… — хотела утешить подругу Алья, но была прервана возгласом соседнего рыжего парнишки, направляющегося вместе с классом в зал регистрации.       — Да как они смеют, и как же они объяснили свое решение?! — гневно возмущался парень с бирюзовыми глазами, от злости со скрипом сжавший правой рукой свою всегда ему сопутствующую папку с набросками рисунков.       — Марк, держись, я прибуду и… оу… ладно, пока, — повесил трубку Натаниэль и, чуть замедлившись, словно о чем-то раздумывая, продолжил нервно теребить в левой руке автоматический карандаш.       Маринетт, чья сумочка возмущенно лягнула её в правое бедро, в два шага оказалась перед своим одноклассником и положила ему руки на плечи:       — Нат, рассказывай, — властно и собранно приказала представитель класса голосом, не терпящим возражений.       Под строгий оклик мадам Менделеевой отстающие одноклассники ускорили шаг, а Натаниэль коротко изложил двум подругам суть проблемы:       — Мы с Марком закончили наш большой том комикса о Леди Баг, завтра должна была быть встреча с представителем издательства, — парень, несмотря на свою нервозность твердым шагом обгонял одного за другим одноклассников, все более ускоряя шаг. — Пока наш класс был на экскурсии, издательство хотело связаться с нами, чтобы сообщить о том, что перенесли встречу. Марк только сейчас смог мне сообщить об этом из-за дурацкого перелета.       Пройдя мимо регистрационного пункта, Натаниэль прямиком направился прямо к выходу, чуть ли не переходя на бег.       — И когда теперь встреча? — не поспевала за одноклассником Алия.       Натаниэль остановился и недовольно посмотрел на ряд часов, установленных прямо над ресепшеном, указывающих разное время в разных столицах, находящихся в разных часовых поясах:       — Прямо сейчас, началась три минуты назад, — горько закусил край губы парень и развернулся, чтобы поскорее направиться к выходу.       — Стойте, где стоите, молодой человек, — обратилась к подростку мадам Менделеева, стоящая у ресепшена и заполняющая посадочные талоны на класс, пока директор о чем-то увлеченно рассказывал секьюрити.       — Мадам Менделеева, прошу, отпустите меня! Марк остался один на один с редактором, что ставит нам палки в колеса. На этой встрече мы должны были отстаивать свои авторские права, но в самый ответственный момент меня не будет рядом. Марк не справится без меня один, и у нас отберут права на издание своего комикса!       — Я…э-э… — замялась удивительно сомневающаяся учительница, всегда обычно вечно спокойная, нынче неуверенно подтягивающая горло рубашки и опасливо оглядывающаяся на заболтавшегося директора Дамокла.       — Пожалуйста, мадам, для Натаниэля это вопрос жизненной цели, — сложила в милом жесте ладони Алья, отчего другие одноклассники также заступились за своего друга.       Вспомнив высказывания класса о своей персоне перед поездкой, учительница глубоко выдохнула и, переборов свои привычки, кротко кивнула Натаниэлю, что тот свободен, и пошла отвлекать директора, что так неудачно закончил приставать со своими рассказами о супергероях Нью-Йорка к несчастному охраннику.       Забыв от восторга поблагодарить учителя, Натаниэль сломя голову бросился вон из здания аэропорта.       — Молодец, подруга, — похвалила Алья Маринетт их личным жестом и направилась к зоне выкладки багажа, договариваясь с Нино о том, чтобы тот забрал и сумку убежавшего Натаниэля.       Довольно улыбнувшись, Маринетт незаметно приоткрыла сумочку на бедре, откуда выглянула довольная квами божьей коровки:       — Маринетт, ты молодец, даже без трансформации ты смогла предотвратить проблему с акумами.       — Да, Тикки, Натаниэль был так зол от несправедливости и так волновался за оставленного Марка, что напряжение вокруг него можно было хоть ножом резать. А это уже полшага на пути к влиянию Бражника, — ответила вполголоса квами Маринетт, краем глаза наблюдая за одноклассниками, что потеряли к ней интерес на некоторое время.       — Натаниэлю повезло с такой подругой, как ты, не зря он был в тебя раньше влюблен, — игриво подмигнула хозяйке Тикки.       — Ох, и не напоминай, хватает мне проблем с двумя парнями, куда ж мне третьего-то? — вновь перешла на страдальческий тон девушка, нервно оттягивая вниз свои темно-синие хвостики.       Щелкнув замком сумочки, Маринетт с подругой выловили с крутящейся платформы свой багаж и направились к выходу вместе с остальным классом. Небольшая встряска придала девушке немного уверенности в себе, но с приближением к выходу воля Маринетт стремительно таяла, заставляя молодую супергероиню вновь поддаваться наступающей на пятки панике.