Ма-ма-Моя леди?

      Задыхаясь от нехватки кислорода, Натаниэль бежал по одной из центральных улиц Парижа. Пересушенное от частых вздохов горло неприятно саднило, а некоторые наброски, выполненные в Америке, опасно высунулись из незакрытой папки. Но все это не заботило юного художника, опаздывающего на встречу, на которой прямо сейчас решалась судьба его с Марком совместного творения. Из-за неудачно перекрытых улиц прямо возле здания издательства Натаниэлю пришлось сделать немалый такой крюк, чтобы попасть к двери. И когда Натаниэль уже думал, что сможет теперь вздохнуть спокойно, дергая на себя массивную деревянную дверь, на него наскочил выбегающий из здания Марк.       Неудачно столкнувшись лбами, парни потеряли равновесие, очутившись на земле друг на друге. Рядом со входом с легким шуршанием приземлился несмятый листок бумаги. Немного взвинченный запыхавшийся Натаниэль хотел было выразиться парой неласковых обидчику, но, узнав приятеля, сразу же остыл:       — Марк, что ты тут делаешь? Что со встречей? Где наш экземпляр для издания?! — взволнованно затараторил Нат, схватив друга за предплечья.       Расстроенный Марк, даже не обративший внимание на такой жест, понуро опустил голову, пряча лицо:       — Его забрали…       — Забрали? Так это же здорово! Его забрали для публикации, так?       — Нет, Нат, — горько скривился темноволосый парнишка. — Все кончено, мы проиграли.       — Но… — не знал как реагировать на информацию художник, — ведь встреча…       — Все было подстроено. Узнав о твоем отъезде, редактор сразу же перенес встречу, на которой мне просто не дали даже слово вставить, объявив нас тобой плагиаторами и угрожая подать в суд, — поднялся и вяло отряхнулся Марк, подойдя к валяющемуся рядом листку, который при ближайшем рассмотрении оказался подписанным контрактом на издание.       У Натанаэля не было слов. Не готовый к подобным обвинениям, парень был застигнут врасплох громким заявлением:       — Но… В чем плагиаторство, идея же ведь твоя, оригинальная; стиль мой, индивидуальный… — все больше раздражаясь, смотрел на договор парень, сжимая его рваные и измятые от нервной возни пальцами края в дрожащих руках.       — Они сказали, что Леди Баг и Кот Нуар — это национальные герои, и они принадлежат Парижу, а значит, администрации. Поэтому все публикации с их упоминанием попадают под статью о запрете об использовании достояний общественности, — аккуратно и понуро сложил пополам вторую часть договора Марк.       — Это же абсурд, а как же мультфильм о Леди Баг, почему он не попадает под статью?! — вспылил рыжий парень, все больше распаляясь.       Угнетенный и понурый Марк лишь обреченно и расстроенно вздохнул:       — Но за комикс двух неизвестных авторов редактору ничего не будет… Даже если мы увидим свой комикс на витринах магазинов, мы не сможем никому доказать наше авторство.       — Но ведь…       — Нат, — грустно взглянул в глаза другу Марк. — Как я уже сказал – все кончено, контракт подписан, комикс изъят. Мы проиграли.       Понуро вглядываясь в лист контракта, Натаниэль пытался справиться со своим возмущением. Сдаться и уйти сейчас было для него неприемлемо, может, он и не самый лучший художник, но его учитель изобразительных искусств учил его ценить и свое, и чужое творчество в равной степени. Да и как он смеет быть прототипом своего героя комикса, если не способен проявить храбрость и упорство в нужный момент?       — Я не сдамся, — уверенно толкнул дверь издательства парень, готовый свернуть горы ради своей жизненной цели. Но вновь столкнулся с кем-то в дверях. — Да что же это такое? Вы?! — потирая ушибленный локоть, удивился Натаниэль, преграждая путь высокому человеку в сером деловом костюме.       — С дороги, малец, не видишь, меня ждет машина?! — недовольно отряхнув пиджак, сказал мужчина, собираясь обойти нерадивого подростка, но Натаниэль вновь перегородил путь своему обидчику.       — Объяснитесь сейчас же, почему комикс о Леди Баг не выйдет в печать? — с ноткой наезда спросил рыжий парень.       — Я уже все объяснил твоему парню: ваши каракули нарушают закон. Лучше закройтесь где-нибудь и не высовывайтесь, а то как бы не нарваться на неприятности вам… — предупредил редактор, что покидал здание сразу же после неудачной для Ната и Марка встречи.       — Что? Но ведь наш контракт говорит… — выставил перед мужчиной листок с печатью Натаниэль, выхватив его из рук вставшего рядом для поддержки Марка, отчаянно покрасневшего после слов «твоему парню».       — Ваш «контракт», — откавычил пальцами в воздухе редактор, — гроша ломанного не стоит без моего одобрения, — выхватил из рук Натаниэля листок редактор и нарочито медленно, демонстративно и аккуратно разорвал его на две равные части.       Ошарашенно глядя на происходящее, ребята не смогли выдавить из себя ни звука — они просто не находили слов, понимая всю безнаказанность и несправедливость мужчины. Пытаясь поймать обрывки их гордости — контракт на издание личной независимой работы — Натаниэль и Марк расступились в стороны, таким образом позволяя Аполлинеру Манжематину — главному редактору самого крупного издательства в Париже — пройти к своему автомобилю.       Запоздало оглянувшись, Марк и Натаниэль поняли, что последний их шанс безвозвратно упущен и ничто уже не позволит им вернуться в издательскую среду.       Опустив головы, авторы обреченно побрели по дороге, вдоль ограждений, предоставляющих зеленый коридор элитному автомобилю, внутри которого, презренно фыркнув, улыбнулся главный редактор, что только что удачно отжал сенсационный материал для своей новой публикации. Набирая скорость, автомобиль направился в сторону аэропорта, где Аполлинера уже ожидал самолет.       Провожая взглядом свой последний шанс на публикацию, друзья не заметили двух черных бабочек, отливающих на свету фиолетовым, что невзначай проникли в части разорванного надвое контракта.       — Злолюстратор, Реверсер, это снова я, Бражник, — зазвучал зачаровывающий мужской голос в голове у приятелей. — Ваш последний шанс помахал вам ручкой, как и ваше детище, что потребовало столько сил и слез. Любой отчается, если подобная несправедливость на пути к своей жизненной цели останется безнаказанной. Согласитесь на мою сделку, и я дам вам новую силу в дополнение к прошлой — способность запрещать кому бы то ни было достигать поставленных целей, а взамен…       — Скоро талисманы Леди Баг и Кота Нуара будут у тебя, Бражник, — перебили нового хозяина друзья, погружаясь в черно-фиолетовую дымку.       — Отлично, отныне вы — Сотворители! — усмехнувшись, провозгласил Бражник, предчувствуя скорый успех своего нового творения.       Взглянув на своего напарника, Злолюстратор легким взмахом стилуса создал себе копию бумажного самолетика, на котором оказался Реверсер.       — А вот это уже плагиат, мой друг, — усмехнулся черно-белый злодей, поднимаясь в воздух на преобразовавшемся в огромный сложенный бумажный самолет лист контракта и следуя за своей жертвой.       — Ты мне простишь, — улыбнулся художник, следуя за напарником и готовя новое изображение.

***

      Маленькие колесики неповоротливого угловатого розового чемодана в белый горошек были настоящим изобретением дьявола. Застревая на каждой неровности, тяжелый багаж стремился утянуть свою хозяйку на свидание с асфальтом каждый раз, когда она пыталась хоть немного расслабиться.       Выходя из здания аэропорта, Маринетт с одноклассниками направились в сторону уже ожидавшего их школьного автобуса, возле которого, облокотившись на металлическое ограждение, стоял парень в рваных джинсах и синей кофте и о чем-то беседовал с курящим рядом водителем. Увидев приближающихся школьников, водитель поспешил затушить окурок и поторопился к правому борту автобуса, с ключа открывая багажное отделение.       Щелкнув автоматической дверью, мужчина сдвинул к дальней стенке синий велосипед с большой плетеной корзиной перед рулем и начал загружать сумки подошедших ребят, стараясь не зажимать их и не переворачивать, понимая, что внутри обязательно будет что-то непременно ценное и хрупкое, ведь ребята возвращались из поездки в другой город, другую страну, а значит наверняка запаслись множеством сувениров и подарков.       — Я пропала, я пропала… — бубнила себе под нос девушка, застрявшая на очередном порожке входа колесиком чемодана.       — Не дрейфь, подруга, все получится! — подмигнула Алья и поспешила вслед за Нино, несущим её дорожную сумку. — Привет, Лука, Маринетт, смотри, ждет тебя позади, — указала через плечо назад девушка и, подмигнув подруге в знак поддержки, поспешила вперед к автобусу.       Сначала Маринетт думала, что по мере её приближения к парню её стыд будет усиливаться, не давая мыслить здраво, но к удивлению девушки, как только Лука подошел к ней и шепнул ласковое «Привет», ей стало настолько легко и хорошо, что на лице сама собой образовалась милая улыбка:       — Здравствуй, Лука, — поприветствовала парня Маринетт. — Мои ожидания оправдались, и ты все же приехал встретить нас.       Синеволосый парень тихо усмехнулся:       — Если бы не я, как же бы ты победила упрямство твоего багажа?       От этих слов девушка словно очнулась от транса, с двойным энтузиазмом и новым потоком оправдательной болтовни бросившись тянуть свой дурацкий чемодан, застрявший в зарешеченной сливной канавке, но была остановлена движением широкой ладони. Мягко взяв девушку за руку, Лука без лишних слов свободной рукой приподнял розовый в белую крапинку чемодан, вытаскивая его из канавки и, поставив на землю, покатил его по направлению к автобусу, не выпуская руки Маринетт, отлично зная её рассеянность и суперспособность спотыкаться на ровном месте.       — Сначала я думал снова подвезти тебя на велосипеде, но потом мы разговорились с водителем, пока ожидали ваш рейс, и он предложил наоборот подвезти меня, так что вышло довольно глупо, — усмехнулся сам себе парень, подходя к багажному отделению, складывая ручку чемодана и засовывая его сразу в корзину своего велосипеда, не отвлекая водителя, пытающегося впихнуть все восемь чемоданов Хлои Буржуа.       — Извини, что пришлось долго ждать из-за задержки самолета, я рада, что ты рядом, Лука, — заходя в салон вместе с парнем одной из последних, проговорила Маринетт, но вдруг остановилась посреди узкого прохода, окидывая взглядом салон и понимая, что парных мест совсем не осталось.       Неужели им теперь придется сесть порознь и приезд Луки станет совсем бессмысленным, но положив широкие ладони на хрупкие плечи подруги, парень уверенно подтолкнул Маринетт в конец салона.       Встретившись с многозначительным, но в то же время недовольным взглядом Альи, севшей рядом с Нино с одной из сторон от прохода, Маринетт вдруг осознала почему на лице Альи заиграла такая хитрая улыбка.       Поднявшись на высокую ступень последнего ряда у самого окна, Маринетт, опираясь о широкую трубу поручня приставным шагом прошла на место у окна, находящегося для большей безопасности из-за большей высоты за широким непрозрачным плотным щитком.       Усевшись поудобнее, Маринетт откинулась на мягкую спинку сидения, чувствуя, как рядом подсел её парень, доставая из кармана широкой джинсовой толстовки маленький плеер с наушниками.       Повернувшись к синеволосому парню, Маринетт со всей оставшейся в ней решимостью начала тяжелый разговор:       — Лука, я хочу быть честна с тобой, — проговорила серьёзно девушка, настраивая себя на то, что её храбрости хватит договорить свою мысль до конца. — Я ещё до конца не понимаю, что между нами, но хочу, чтобы ты знал, что долгое время мне нравился один человек и сейчас, когда я приняла решение отказаться от мечты быть с ним, я совершила, наверное, самую большую глупость в своей жизни.       — Маринетт, не… — попытался вставить слово Лука, взяв девушку за руку, но был прерван.       — Я знаю, что это не то, чего ты ожидал от этой встречи, но в Нью-Йорке я позволила себе вновь окунуться в эту атмосферу надежды, но потом я поняла, что я…       Устав ждать своей очереди в диалоге, Лука мягко коснулся тонкими пальцами подбородка старательно оправдывающейся девушки и слегка склонился к Маринетт.       Наблюдая за синеватой макушкой высокого парня, выглядывающей из-за большого щитка, что плавно склонилась в сторону окна, скрывшись за краем преграды, Алья обеспокоенно вздохнула, понимая, что её план сводничества Маринетт с Адрианом трещит по швам с тихим, едва различимым звуком поцелуя.       Едва склонив голову набок, Маринетт, чувствуя замирание своего сердца, боялась пошевелиться. Её первый поцелуй с парнем оказался совсем не таким, как она себе представляла в грёзах, но от этого не менее будоражующим.       Чувствуя, что Лука собирается отстраниться, Маринетт, спохватившись, ответила на робкий поцелуй, понимая, что, если сейчас вдохнет ещё немного воздуха, её короткий жакет треснет в области груди. Чувствуя сквозь поцелуй улыбку парня, Маринетт все же расслабленно выдохнула, ощущая кожей свое горячее дыхание, вернувшееся из-за близкой преграды обратно на область губ.       Мягко и беззвучно отпустив губы девушки, Лука не спешил возвращаться к себе на свое сидение:       — Я всегда говорил о том, что слова бесполезны. Музыка и твоя реакция всегда скажут правду лучше любых слов, — тихо проговорил парень, понемногу отстраняясь от зардевшегося личика Маринетт, забывшей прикрыть до конца рот после поцелуя.       Ему не нужны объяснения, не нужны доказательства и оправдания. Он и так понял все, что ему было нужно.       Наблюдая за тем, как ловко и быстро Лука справляется с кольцами проводов маленьких наушников, Маринетт, впервые за несколько беспокойных часов расслабленно вздохнула, принимая из широкой мужской ладони маленький наушник, из которого доносился приглушенный голос Джаггеда Стоуна.       Под сильный шум двигателя Маринетт с друзьями умиротворенно наблюдала за тем, как, не торопясь, их большой высокий автобус потихоньку покидает территорию аэропорта, не собираясь совсем набирать скорость.       Усмехнувшись продуманности выбора места Лукой, Маринетт без зазрений совести могла спокойно игнорировать любые замечания учителя и глупую болтовню одноклассников из-за слишком громкой работы двигателя, на котором располагались её с Лукой сидения, а потому могла спокойно и умиротворенно послушать голос любимого певца в компании любимого музыканта, держащего прямо сейчас её за руку.