.three cheers for derailed life.

«Мои татуировки как записки из жизни. Иногда вы чувствуете себя некомфортно в собственной коже, поэтому покрываете её рисунками»

      Фрэнку было некомфортно. Всю его жизнь можно было охарактеризовать в трёх словах. Громко. Абсурдно. Насмешливо.       Кто он такой? Может, католик с камнем вместо сердца? Панк с излишней нежностью? Ученик, который отрёкся от учителя? Сын, который не оправдал надежд своих родителей?       Фрэнк не знал. Чем старше он становился, тем больше он понимал, что, по сути, ничего не понимает в своей жизни. Он плыл вместе со всеми по течению, не оглядываясь назад и не заглядывая вперёд. В попытке стать уникальным, он стал ебанным шаблоном.       Всё начиналось вполне неплохо. Линда и Айеро-старший были молоды и счастливы. Молоды и счастливы настолько, что не заметили, как стали родителями. Первые годы своей жизни парень запомнил как самые счастливые. Они были наполнены беззаботностью.       Но всё должно меняться, и их семья не исключение. Только траектория изменения была направлена не в лучшую сторону. В итоге семьи просто не стало. Фрэнк всегда помнил тот день, когда вещи его отца были хладнокровно выкинуты из дома, а сам он, печальный, но улыбающийся сыну, гордо ушёл из их жизни. Навсегда. //flashback//       Маленькая квартирка на окраине Нью-Йорка. Фрэнки, мальчуган лет пяти, тихо играет на ковре в гостиной. Миловидная девушка Линда, в простом платьице, подглядывает за мальчиком из кухни, где готовит ужин. Её сын - удивительно спокойный ребёнок. — «Совершенно не похож на Тони», –отрешённо подумала она.       Она устала, устала надевать маску счастья и беззаботности. Линда была далеко уже не такой наивной шестнадцатилетней девочкой, которая вышла замуж, по сути дела, за первого встречного. Да, в их отношениях с Тони была и романтика, и страсть. Но не было самого главного - доверия, фундамента всего, всех их отношений, тажке не было никакой уверенности в завтрашнем дне. И однажды, услышав на подработке об очередной интрижке мужа со своей напарницей, девушка твёрдо решила, что это конец, к чему сюсюкаться, и заглатывать горькие слёзы глубоко в свою душу, оставляя непоправимый вред. Настал конец всему: и любви, и их маленькой семье.       Больше всего на свете она желала, чтобы её сын вырвался из этого порочного круга, в который были погружены оба его родителя. Это было ещё одной причиной для разрыва отношений. Они ведь познакомились с Тони на одной из тусовок, конечно надо было подразумевать, что хороший конец этой сказке не светит, но там, где все открыто употребляли, что греха таить, Линда никак не могла устоять перед этим удовольствием, к тому же она раньше нередко прибегала к такому виду развлечений. Но вот только их отношения начали новый уровень, и в глубине девушки появились зачатки новой жизни, она решительно зареклась - никакого алкоголя, никакой чёртовой травы. Линда уже успела получить важный опыт, что на самом-то деле вся эта хрень не приносит наслаждение, страдание, да и не только. Но вот загвоздка: будущий отец ребёнка Линды как будто не замечал ничего вокруг себя, медленно умирая в трясине зависимостей. Тони пытался получить от жизни всё и сразу, без проблем, без усилий.       — Живём один раз! - усмехался Тони и трепал макушку маленького сына.       С этой фразой он неоднократно встревал в уличные драки, терял работу, одну за другой, и выступал в клубах тёмных районов.       С этой фразой он получал очередную новую порцию различных веществ: никотина, спирта, наркотиков и любви, которую, наверное, не заслужил.       С этой фразой он сказал священнику «Согласен» на свадьбе с Линдой.       Это фраза стала его девизом, поехавший мудак.       Линда слишком устала. Это не то, чего она хотела на самом деле, но вышло, что вышло… // flashback end //       После развода наступила череда переездов. Фрэнк привык жить экономно, он никогда не любил мечтать и загадывать что-то наперёд. Его ранняя жизнь с матерью была простой и бедной, иногда им не хватало даже на пакет молока. Парень запомнил своё детство как нечто грустное, но всё равно полное светлых воспоминаний рядом с любимой матерью.       Наконец-то они нашли свой укромный уголок, обосновавшись в небольшом и тихом городке Бельвиль. Конечно, «прекрасным городом» его было не назвать, однако для Линды он казался райским. Безумное место, где можно забыть ошибки прошлого и со всеми стараниями попытаться создать всё возможное, чтобы прибывать в уютном новом будущем.       Мальчик пошёл в католическую школу, и поначалу ему даже нравилось учиться. Успешная сдача экзаменов, беззаботная, неспешная жизнь студента, карьерный рост и смерть в окружении детей и внуков. Неплохой план для дальнейшей жизни, верно? Но не для Фрэнка Айеро, не для него, блять, это уж точно.       Его первой влюблённостью была вовсе не Мэри, ну, та самая, помнишь, девочка с кудряшками из параллельного класса, у неё ещё карандаш с Человеком-Пауком. Его первой любовью стал молодой учитель истории, неожиданно правда? Как и для самого Фрэнка, которому было всего пятнадцать. У него, определённо, спермотоксикоз. Иначе как объяснить то, что он заглядывается на плечи своего препода. А через месяц, когда он посчитал первого встречного парня из супермаркета милым, Айеро окончательно убедился в том, что проебал ещё один пункт в своей жизни. Как будто это было единственным промахом.       Он продолжал учиться ради мамы, и заветный диплом об окончании старшей школы очень порадовал её. Фрэнк наконец-то с облегчением выдохнул. И всё равно что за ним стояли бесчисленные вызовы к директору за драки и прогулы, собственные слёзы бессилия и отчаянные удары об кирпичные стены в обшарпанной парадной. Главное, что теперь перед ним должен был открыться новый мир возможностей. Фрэнку хотелось вырваться из этого ада, тихого до ужаса.       Всю жизнь его спасала музыка. Парень проводил часы на пыльном чердаке, играя на своей старенькой электрогитаре. Он действительно любил это дело, искренне и безвозвратно. Даже жалобы соседей и расхераченные в кровь пальцы рук не останавливали Фрэнка. Не останавливали его любить музыку до потери пульса, до самого последнего вздоха. Играя, он как будто отстранялся от этого мира.       Он мечтал стать музыкантом. Но Фрэнк не поступил ни в какой музыкальный колледж. Нет, что вы. Ему же надо кормить маму. Он должен быть благодарен ей за то, что не умер в какой-то канаве посреди Канзаса, хотя такой исход тоже неплох, если хорошенько обдумать. Поэтому он пошёл вместе с сыном тёти Изабеллы в архитектурный университет. — «Ебанный стыд. Серьёзно? Я и архитектура? Я могу нарисовать только домик с трубой», - первой реакцией парня было желание сесть на ближайший поезд и уехать далеко-далеко из Нью-Джерси.       Но, увы, у него не было даже денег на жалкий билет в соседний штат. А друзьями с более чем пяти долларами в кармане за 18 лет своей жизни он так и не обзавёлся.       Троекратное ура ушедшей под откос жизни!       Учиться Фрэнку всё же понравилось, ничто не радует также сильно, как преодоление себя и принятие собственных усилий для решения задач. Как говорится, старание и труд – всё перетрут. Постепенно он втянулся в учебный процесс и с удивлением стал обнаруживать интерес к архитектуре. Оставалось одно «но» - рисовал Айеро как первоклассник. Он мог за секунду придумать гениальный проект, рассчитать его, но как только парень брал в руки карандаш, да, тут можно было только посочувствовать... Решение этой проблемы нашлось быстро. Фрэнк сразу же заприметил в своём потоке таких же аутсайдеров, как и он сам. Линдси, странная девушка с дерзким макияжем, бросалась в глаза. Она была выше Фрэнка на голову, и к слову, была лучшей в чертежах и рисунках. О да, он попал прямо в яблочко. Осталось допрыгнуть до него и сорвать. Но всё не так просто, в этой сранной жизни ничего не может быть просто.       Линдси оказалась потрясающей. Потрясающей, настолько, что для того, чтобы ей понравиться, надо было пересечь Тихий океан вплавь, потрясающе недосягаемой. Она слушала панк, носила мини-юбку и заплетала забавные хвостики. Лепила жвачки под парты, прогуливала, но умудрилась закрепить свою фамилию в списке лучших студентов. Она ездила на своём личном байке – в то время как Фрэнк шёл пешкодралом. Ей было совсем не до Фрэнка, но он пытался, он точно преследовал какую-то цель. //flashback//       Линдси шла по длинному коридору, направляясь в сторону аудитории. В голове звучала новая песня Mindless Self Indulgence, а руки привычно отбивали ритм на лямке рюкзака. Яркий макияж скрывал синяки на коже, а дерзкие ухмылки скрывали крик отчаяния в душе. Под мини скрывались порезы, а вождение байка была просто жалким оправданием страха Линдси контактировать с новыми людьми. Да, всё настолько просто. Но разве это просто для Линдси? Очередная песня в голове, очередная песня про любовь. Но знает ли девушка что это? Нет, чёрт, нет. Линдси не знает, что такое любить и быть любимой. Каждый раз когда жизнь предоставляет ей шанс ощутить это чувство, судьба делает резкий поворот и просто кидает распростёртую душу Линдси на асфальт. Дразнит, не давая. Хреново, чёрт.       Никто не знал, что на самом деле она не дочь богатых родителей, которая учиться здесь по блату. У Линдси нет родителей. У Линдси нет никого. Только дурацкое тело, которое она ненавидит, и в котором она заперта.       Она пыталась. Пыталась захерачить скотчем к чертям ту дыру, которая гордо зияет у неё из груди и плюётся ядом на всех, в том числе и на Линдси. Но ей не 5, и это не мамина ваза, чтобы заклеивать её. Линдси 18, и мамы у неё нет. Зато у Линдси есть ненависть к себе и отчётливое желание наказать себя за то, что она ещё дышит. За то, что она ещё жива. За то, что она посмела хотеть любить.       Но сегодня она получит желаемое, сегодня вечером после концерта она снова возьмёт лезвие.

***

      Фрэнк был в уборной, стоял перед зеркалом и курил косяк. Он думал о том, как же подкатить к Линдси. Ну, не в том смысле. О том, что он гей, Фрэнк понял уже давно. Пройденный этап. Всего лишь полез в тупую драку, в которой был избит, всего лишь скурил несколько косяков подряд, а так это никак не отразилось на его душевном состоянии. Так что вперёд на встречу покорения вершины! Тем более он уже придумал план.       План был дурацким.       Ну, а что вы ожидали. Конечно же, это был самый идиотский план в мире. Конечно, ни у кого бы это не прокатило. Но только не у Фрэнка Айеро.       Он решил умереть у неё на руках**

***

      Линдси заняла своё место на последнем ряду в аудитории. Да, не очень удачное место, ведь на нём обычно тусовалось всякое отребье, но Линдси было там действительно комфортно. Там сидели такие же странные чуваки, непонятые другими. И ей это нравилось.       Например, сегодня к ней подсел один из местных фриков. Кажется, его звали Фрэнк, у девушки была слишком плохая память на имена. Линдси считала этого паренька забавным – на две головы ниже её, в потрёпанных джинсах, с каким-то адом на голове и с пирсингом в губах, он вызывал недоумение, но в его ясных глазах всегда отражалось всё, что он думает. Фрэнк был как открытая книга. Своим в доску. И это ощущение, как будто ты знаешь этого парня с детства, успокаивало. Пожалуй, ей было комфортно в его обществе.       Вскоре она погрузилась в несвязную речь лектора. Это помогало ей отвлечься от всех ненужных мыслей, кричащих в голове. Линдси действительно увлечённо слушала преподавателя, подмечая детали, тщательно конспектируя всё в тетрадь. О, её конспекты были отдельным видом искусства. Девушка довольно быстро поняла, что даже если она будет выводить слова на бумаге со скоростью света, ей всё равно не поспеть за скачущими, словно блошки, мыслями преподов. И да, они все были похожи друг на друга. Нет, конечно, они не были близнецами: мужчины и женщины, молодые и старые, в модных джинсах и замызганных костюмах, с чувством юмора и совершенно тупые. Но все они были несчастны. Линдси была на 101 процент уверена, что все её учителя, может и в душе, но ненавидели свою работу и были заложниками обстоятельств. Как и она. Как и все.       – О Боже, – вскрикнула девушка позади неё, – Скорее, вызовите скорую!       Линдси резко вскинула голову, поморщившись от резкого крика. Она повернулась в сторону своего соседа.       Лучше бы она это не делала.       Кровь.       Тёмная, густая, она медленно стекала по левой руке Фрэнка, пачкая рванные джинсы, оставляя свой красный след на глупом свитере с танцующим скелетом.       Улыбка.       Сквозь гримасу боли, она намертво вклеилась в лицо парня, уродуя его, словно огромный шрам, прямо посреди лица. Она была жуткая. Она была счастливой.       Лезвие.       Оно холодно блестело в его левой руке. Такое знакомое. Такое родное. Спасающее в одинокие вечера. Оно должно было лежать в рюкзаке у девушки, но почему-то решило помочь Фрэнку.       Линдси встряхнула головой. Быстрее. Надо помочь, надо спасти. Она в одну секунду сняла с себя рубашку, перевязала руку Айеро, схватила того за плечо и с невероятной скоростью побежала к выходу из универа. Девушка сразу помчалась к скорой, уже ожидавшей во дворе.       Линдси пришла в себя в палате. Она держала Фрэнка за руку и чувствовала засохшие дорожки слёз на щеках. Парень спал на белоснежной койке, безмятежно улыбаясь. Ужасную рану плотно скрывала тугая повязка, и девушка вздохнула с облегчением.       Всё позади. На этот раз она успела.       Вот фиг теперь Айеро отвяжется от неё, пусть только ещё раз подумает учудить подобное, придурок.

***

      С тех пор у Фрэнка появился персональный учитель рисования, а у Линдси надёжный друг, вытаскивающий её из пучины ненависти к себе. Им было весело, они находили опору в друг друге в этом беспокойном мире, не принимающим их.       Время летело незаметно, и вскоре зимняя сессия осталась позади. Впервые Айеро действительно был успешен. И это воодушевляло его. Почти так же как музыка. Вскоре их с Линдси пригласили в программу по международному обмену, как самых лучших студентов потока. По курсу была Англия. Страна туманов, чая и шуток про бессмертную королеву.

***

      – Фрэнк, ты справишься, мамочка в тебя верит, – раздался насмешливый голос Линдси.       Перед ними стояла воистину огромная очередь из самых разных людей. Фрэнк заметил в толпе даже странную азиатскую семью, одетую в расшитые кимоно.       – Блять, только не это. Боже, нет, – простонал Фрэнк, – За что мне это? Каюсь, это я сожрал в одно лицо пиццу, которую кто-то оставил на столе в общаге, – он картинно возвёл глаза к небу, за что получил тычок под рёбра от Линдси, – Ауч! Это насилие, женщина. Я придурок, но я не заслуживаю стоять в огромной потной толпе несколько часов ради того, чтобы приехать в какое-то адово промозглое место и пытаться ещё там приличино себя вести. Я, блять, не монашка Роза, я…       – Чёртов маленький панк, который сейчас же заткнется, если не хочет стать контратенором, – перебила его Линдси, – Да, блять, Айеро, я нахрен отрежу кое-что тебе абсолютно ненужное прямо здесь, и ты сдохнешь от боли и заражения крови. Я понятно выражаюсь?       – Уи, мадам, – прошепелявил Фрэнк и подал руку девушке.       Та со смешком ухватилась за неё, и они направились к стойке регистрации на рейс.

***

      Фрэнк задумчиво крутил плеер в руках, пока самолёт проходил очередную зону турбулентности. Том Делонг в его наушниках учился считать *** , но парень совершенно не слушал его.       Фрэнк снова и снова погружался в этот дурацкий омут мыслей.       Кто он? Зачем он здесь? Какая от него вообще польза?       Он не мог найти ответа ни на один свой вопрос. Парень искренне желал просто найти своё место в жизни. Банально, но он хотел знать, что у него есть место, где его всегда ждут, и человек, который будет маленькой частичкой его души.       Да, блять, Фрэнку Айеро 19, и он не хочет всю ночь напролёт заливать свою боль дешёвым алкоголем и менять партнёров, как перчатки.       Да, блять, Фрэнку Айеро 19, и он хочет безвозвратно отдаться, доверить своё сердце своей половинке, слиться с ним в единое целое, создать свой маленький уютный мир.       Он жалкая девчонка из сопливых сериалов. Но в отличие от неё, у Фрэнка ничего не выйдет. Он пробовал. Он выучил вкус боли наизусть. Он понял, что его цель просто недостижима. Он просто заранее проиграл эту битву.

***

      Их задержали на проверке в аэропорту. Конечно, чёрт возьми, их задержали на проверке. Всего их было человек 15, и доверие внушала только старая координатор, поехавшая с ними за компанию, и улыбчивая староста 5 курса, одетая с иголочки. Серьёзно, её одежда, несмотря на многочасовой перелёт, выглядела так, как будто её только что постирали и тщательно выгладили. Вот это конкретные читы на жизнь.       Ещё полтора часа они ехали в старом ржавом автобусе. Фрэнк жадно глотал прохладный воздух, привыкший к сухому климату. Да, ну хоть один плюс нашёлся. Линдси задумчиво чиркала в своём блокноте. Фрэнк пытался заглянуть в него через плечо, но получил щелбан по носу. Потерев место удара, он вновь уставился в окно.

***

       Честно, Фрэнк не запомнил ни внешний вид университета, ни сотрудников, которые встречали их. Ему было слишком плохо. Возможно, он всё-таки отравился тако из аэропорта, а, возможно, всё-таки неправильный образ жизни начал сказываться на его здоровье. Бессонные ночи, горы из под пустых банок энергетиков и, неприятное новшество, наркотики. Употреблять Фрэнк начал в 16, после самого болезненного разрыва отношений в его жизни. Впрочем, и последнего. Три года назад парень заменил чувства на траву. Всё просто. Только это было нихуя не просто, и Фрэнк ощущал, что он медленно повторяет ошибки своего отца.       Их подвели к тяжёлым дубовым дверям аудитории.       – Будь собой, – шепнула ему на ухо Линдси и дурашливо намотала его прядку на палец, – Прошу, дамы вперёд.       Фрэнк сглотнул. Он нервно поправил челку. Парень похлопал себя по щекам, потому что по неодобрительным взглядам Линдси а-ля «я потом устрою тебе кровавый допрос и узнаю, почему ты выглядишь как труп» он понимал, что румянец ему точно не помешает.       Он последовал за остальными в аудиторию. Парень быстро окинул взглядом студентов. Все одинаково глазели на них со смесью интереса и лёгкого пренебрежения. Фрэнк поддёрнул плечом. Их взгляды были липкими, неприятными, он задыхался в них. Парень отчаянно искал глазами убежище от этого сдавливающего ощущения. Он неожиданно натолкнулся на цепкий, внимательный взгляд. Фрэнк с храбростью взглянул в ответ. И потерял голову.        На самом последнем ряду, смешно зацепив ноги за стул, сидел его личный маленький ангел. Вцепившись бледными руками в парту, он тщательно рассматривал Фрэнка со всех сторон. Его большие карие глаза, обрамлённые длинными ресницами, удивлённо подрагивали, и в них читалось что-то удивительное, что-то непередаваемое, что-то, от чего у Фрэнка захватывало дух. Забавный милый носик незнакомца необычно хмурился, когда улыбка невольно расползалась по его почти белому лицу. Оно было наполовину скрыто чёрными, явно неумело покрашенными, волосами, торчащими из-под капюшона мешковатой толстовки, в которую он одет. Его ноги были обтянуты в голубые узкие джинсы, и боже, лучше Фрэнку не думать о них, потому как его мысли становились всё голубее и голубее.       – Ооо, неужели наша пташка Уэй влюбился? – заржал какой-то придурок со среднего ряда, – Жалко, что это оказался парень. Как разочаруется вся его семья! – его смех подхватили сидящие рядом студенты.       Парень явно услышал их. Фрэнк слышал его отчаянный стон (о Боже, Фрэнк готов был отдать все, чтобы услышать этот звук ещё хоть раз) и видел, как тот спрятал лицо за своими волосами.       Айеро непроизвольно сжал кулак. Какого чёрта? Какая ему разница кто на кого смотрит? Какое он имеет право выговаривать что-то кому-то? А тем более, какого хуя он пристал именно к нему?       – Шшш, не кипятись, - схватила его за руку Линдси, – Я всё поняла, но если ты сейчас разобьёшь ему лицо нас мгновенно отправят домой и отчислят, а главное, твоего переглядчика потом ещё и отпиздят в тёмном переулке. Выдохни, Фрэнк. Если хочешь – защищай. Но не создавай проблем ни себе, ни ему.       Фрэнк сделал медленный вдох и выдох. Верно, если он полезет в драку ничем хорошим это не закончится. Надо потерпеть, а после учебного дня он обязательно зажмёт этого отморозка.       Он медленно прошествовал к последнему ряду. Поражаясь собственной наглости, парень мягко отодвинул волосы с его лица. Они были удивительно мягкие, словно заботливо взбитая мамой подушка. Айеро мягко улыбнулся.       – Хей, я Фрэнк, – он постарался вложить в голос всю свою нежность и трепет, которые только остались на дне его продырявленной души, – Я слышал, что у тебя появились небольшие проблемы из-за меня. Сейчас я всё улажу – он подмигнул растерявшемуся парню, – Эй, грёбанный мудила! Что слышал! Какого чёрта ты пристал к тому парню? Я считаю, что единственный пидор здесь – это ты, – он победно развернулся на пятках, показав своему ангелу викторию.       Вы уже уловили суть жизни Фрэнка?       Громко. Абсурдно. Насмешливо.       Но теперь в этот краткий список добавился милый незнакомец, заставивший сердце Фрэнка биться вновь, так учащённо, как будто у него тахикардия.